4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

Будучи единой эпохой в развитии первобыт­нообщинного строя, родовая община прошла длинный путь исторического развития. Важ­ным рубежом, преодоленным первобытным человечеством в эту эпоху, был переход от присвоения готовых продуктов природы к их производству, т. е. от присваивающего хозяй­ства к производящему. Это дает основание различать раннеродовую общину охотников, собирателей и рыболовов и позднеродовую общину земледельцев-скотоводов.

В рамках раннеродовой общины выделяют­ся два последовательных этапа присваиваю­щей деятельности: архаическое и более раз­витое охотничье-собирательское хозяйство, в ряде районов сочетавшееся также и с рыбо­ловством. Гранью между ними обычно счита­ют применение нового, очень эффективного орудия охоты — лука со стрелами, способство­вавшего развитию охоты на средних и мелких животных и птиц. Это требует оговорки. Этно­графия знает охотничьи племена, в частности многие племена бассейна Амазонки, не поль­зовавшиеся луком, но применявшие другие, не менее действенные орудия охоты, напри­мер духовую стрелометательную трубку. Все же, насколько можно судить по археологиче­ским и этнографическим материалам, наибо­лее широкое распространение как усовершен­ствованное охотничье оружие получил имен­но лук, и поэтому в нем с известной долей условности можно видеть характерный при­знак перехода от раннего к более позднему охотничьему хозяйству.

Охотничье хозяйство без применения лука. Начальный этап существования раннеродовой общины представлен археологическими памят­никами позднего палеолита. В приледниковой Европе это прежде всего ориньякская, солютрейская и мадленская культуры, которые рас­сматриваются как характерные для последо­вательных этапов развития позднего палеоли­та. Однако следует иметь в виду, что, напри­мер, в Германии нет солютрейских памятни­ков, а мадленские не известны восточнее Швейцарии. Зато в последнее время выделе­ны перигородийская, гримальдийская, селетская и костенковская культуры. Перигородий­ская (названная по находкам в гротах на плато Перигор во Франции, департамент Дор-донь) и гримальдийская (по находкам в пеще­ре Гримальди на итальянской Ривьере) куль­туры существовали одновременно с ориньяк­ской. К тому же времени, по-видимому, отно­сятся памятники селетской (по находкам в пещере Селета в Венгрии) и костенковской культур (древнейшие памятники у с. Костенок близ Воронежа). Эти культуры представляют собой явление еще более локальное, чем ориньякская, солютрейская и мадленская куль­туры, и различия в них отражают не этапы развития техники и общественных отношений, а лишь наличие различных традиций у различ­ных групп населения.

Термин «ориньяк» происходит от пещеры Ориньяк в Юго-Западной Франции. Важней­шим новшеством в эту эпоху является изго­товление большого количества орудий труда из кости и широкое распространение постоян­ных зимних общинных жилищ. В эту эпоху впервые проявляются позднепалеолитические особенности в обработке кремня (призматиче­ский нуклеус). В частности, зародился способ отжимной ретуши, получивший наибольшее развитие в солютрейскую эпоху. Этот способ обработки кремня заключался в том, что с помощью костяного отжимника с поверхности орудия откалывались тонкие чешуйки.

Солютрейская культура названа по стоянке Солютре во Франции, департамент Соны и Луары. Особенностью культуры этого време­ни является распространение наконечников копий и клинков ножей, сделанных с боль­шим мастерством путем обработки кремня с двух сторон отжимной ретушью. Преобла­дают лавролистные или иволистные наконеч­ники, наконечники с черенком и с боковой выемкой. Появляются костяные иглы с ушком.

Ориньякские орудия из Франции

Ориньякские орудия из Франции

Несмотря на изобретение новых средств охоты, она и в ориньякскую, и в солютрейскую эпоху оставалась преимущественно загонной: группа охотников загоняла зверя к обрыву, гряде скал, в болото и т. п. Применялись и ловчие ямы. В мерзлой земле на стоянке вы­рывали ямы-хранилища, где мясо можно бы­ло хранить в течение длительного времени.

Люди селились на лессовых террасах, вбли­зи долин рек, на местах летних и зимних передвижений стад диких зверей (например, в долине Везера и его притоков, где прохо­дили стада быков, оленей и лошадей). Здесь устраивались облавные охоты. Охотники иног­да покидали свои становища, а потом воз­вращались. В результате неоднократного по­селения палеолитических людей на одном и том же месте некоторые стоянки под открытым небом тянутся на несколько километров.

Мадленские орудия их Франции

Мадленские орудия их Франции

Мадленская культура названа по пещере Ля Мадлен в Дордони во Франции и рас­пространена на Севере Испании, во Франции, Швейцарии, на юге ФРГ. Она датируется 20 000—12 000 лет до н. э. (В последнее время на основании радиоуг­леродного метода предложены более позд­ние даты: 15—8 тыс. лет до н. э.). Мадленская куль­тура в широком смысле слова, точнее, мад­ленская эпоха, представлена во всей евро­пейской предледниковой области развития позднепалеолитической культуры. В это время исчезают характерная для солютрейской куль­туры отжимная ретушь и созданные с ее помощью лавролистные наконечники. Общий облик кремневой индустрии производит впе­чатление некоторого упадка: распространены мелкие резцы, проколки, скребки, острия с затупленным краем и т. д., предназначенные главным образом для обработки кости. На­ступает расцвет костяной и роговой индуст­рии. Вместо кремневых появляются костяные или из рога северного оленя наконечники копий и дротиков, шилья, лощила; наиболее замечательное мадленское орудие — гарпуны. Характерно появление так называемых жез­лов начальников, назначение которых неиз­вестно. Некоторые археологи предполагают, что с их помощью выпрямляли древки копий.

Мадленская эпоха отмечена изобретением, которое впервые дополнило мускульную силу человека механическим средством,— копьеметалки. Это дощечка с упором, дающая воз­можность придать копью первоначальную ско­рость, почти равную скорости стрелы, выпу­щенной из лука. Возможно, что уже к концу мадлена было изобретено другое «механиче­ское» оружие — лук.

Позднепалеолитические костяные орудия

Позднепалеолитические костяные орудия

В конце мадлена вымерли носорог и ма­монт. Основным объектом охоты стали север­ный олень и дикая лошадь. Мадленцы охоти­лись и на более мелких животных и даже на птиц.

Наряду с охотой некоторое значение начала приобретать рыбная ловля. Об этом сви­детельствует впервые появившийся в мадлене очень примитивного типа рыболовный крючок.

Австралийские каменные топоры

Австралийские каменные топоры

Основные средства существования мадленскому человеку давал все же северный олень: мясо и жир шли не только в пищу, но и для освещения, шкуры — для одежды, сухожи­лия — для ниток, рог и кость — для изготов­ления орудий. Северный олень — кочующее животное. Зимой он живет на юге, в окраин­ной полосе лесов, летом откочевывает на север на тундровые пастбища. Мадленский охотник, следуя за стадом оленей, постепен­но осваивал северную окраину позднепалеолитической ойкумены.

Позднепалеолитические памятники на терри­тории СССР известны на значительно более широкой территории, чем мустьерские, в част­ности в бассейнах рек Оки, Чусовой, Печоры, Енисея, Лены, Ангары. На Печоре находится самый северный в мире из пока известныхпозднепалеолитический памятник — Медвежья пещера. Позднепалеолитические памятники Русской равнины принадлежат к европейской приледниковой области. Большое количество разновременных и иногда многослойных позд­непалеолитических памятников раскопано на Днестре, в бассейне Десны, и на Дону, в ок­рестностях сел Костенки и Боршево.

Стоянки Сибири относятся к сибирско-ки­тайской области. Ранние памятники (Буреть на р. Ангаре, Мальта на р. Белой) по времени соответствуют западноевропейскому солютре и сходны с ним по облику каменной индуст­рии. Это типичные постоянные лагери охотни­ков на мамонтов, носорогов, диких быков и лошадей. Для более поздних памятников типа Афонтовой горы (на р. Енисее у Краснояр­ска), по времени существования соответствую­щих мадлену, характерно преобладание мас­сивных каменных орудий, напоминающих мустьерские и приспособленных для обработ­ки дерева. Позднепалеолитическая культура Сибири продолжала в малоизмененном виде существовать и позже, когда постепенно ис­чезли арктические виды животных и устано­вились современный таежный климат и ланд­шафт.

Стоянки Крыма, Кавказа и Средней Азии относятся к африканско-средиземноморской области. Для них характерна менее развитая обработка кости. Наряду с охотой здесь боль­шую роль играло собирательство.

В Китае и Юго-Восточной Азии позднепа­леолитических культур в западноевропейском их понимании не существовало. Вплоть до неолита культуры этой области носят раннепа­леолитический облик. В то же время культуры Северного Китая близки к сибирскому палео­литу и резко отличны от южнокитайских культур.

Поздний палеолит Африки плохо изучен. Отдельные находки каменных орудий сделаны в Нигерии и Конго. В Сахаре на плато Тасси­ли найдены сходные с мадленскими гарпуны. Наскальные рисунки более позднего времени свидетельствуют о том, что здесь в древности была богатая фауна, вероятно, служившая объектом позднепалеолитической охоты.

Данные археологии могут быть пополнены этнографическими материалами по австралий­цам. Правда, их техническое оснащение не тождественно позднепалеолитическому; камен­ная индустрия обнаруживает широкий диапа­зон от грубых палеолитических форм до из­делий неолитического облика; австралийцы не знали лука со стрелами, но в то же время у них имелись шлифованый топор и водные средства сообщения. Предполагается, что ав­стралийцы появились в области своего ны­нешнего обитания в позднем палеолите — мезолите и, попав в условия культурной изо­ляции, развивались крайне медленно, а мес­тами, может быть, и регрессировали. Но так или иначе, ко времени европейской колони­зации в их технике сохранились значительные традиции позднего палеолита и их хозяйствен­ный уровень во многих своих чертах близок к позднепалеолитическому.

Австралийские бумеранги

Австралийские бумеранги

Основными каменными орудиями австралий­цев были резцы, ножевидные пластины, ис­пользовавшиеся как ножи и наконечники копий, и топоры. Лучшие наконечники копий изготовлялись с помощью отжимной техники, топоры частично или целиком шлифовались. Имелись орудия из раковин (обычно скреб­ки) и кости (отжимники, ножи, проколки и др.). Камень, раковина и кость служили для изготовления деревянных орудий.

Важнейшим охотничьим и одновременно боевым оружием австралийцев были копье и палица. У них имелось несколько видов простых и составных копий. Большинству племен австралийцев была известна деревян­ная копьеметалка. Палицы упо­треблялись как ударные, так и метательные. Своеобразным видом метательной палицы был бумеранг — изогнутый плоский кусок дерева, кото­рым издалека и с большой си­лой попадали в намеченную цель. Знаменитой, хотя и ме­нее эффективной разновидно­стью этого оружия являлся винтообразно искривленный «возвращающийся бумеранг», применявшийся для охоты на птиц.

Охотились на кенгуру и дру­гих сумчатых, страусов-эму, тюленей, крокодилов, морских черепах. При добыче кенгуру наряду с различными способа­ми индивидуальной охоты практиковались коллективные облавы и загоны, в которых участвовали и женщины. На тюле­ней, черепах и крокодилов обычно охотились также сообща. Занимая ведущее место в эко­номике австралийцев, охотничье хозяйство выработало у них изумительные приемы про­мысловой сноровки — доскональное знание повадок животных, изобретательность в мас­кировке, неутомимость в преследовании, вир­туозность в обращении с оружием.

Коллективная охота на кенгуру у австралийцев

Коллективная охота на кенгуру у австралийцев

Важную роль в хозяйстве продолжало иг­рать собирательство, которым занимались женщины. Главным орудием собирательства была заостренная палка-копалка, объектами — съедобные коренья, злаки, плоды, грибы, яго­ды, водоросли, птичьи яйца, моллюски, насе­комые, личинки, ракообразные и т. Д. С со­бирательством соседствовала охота на мелких животных — грызунов, ящериц, змей. Рыбо­ловство у австралийцев имело относительно небольшое распространение. Рыбу ловили руками или били острогой, реже для этой цели пользовались корзинами, сетями, зако­лами или крючками.

В некоторых наиболее благоприятных для жизни районах австралийцы жили оседло, в крупных поселках с вместительными (в отдельных случаях до 120 м2) каркасными по­стройками, напоминающими позднепалеолитические жилища Европы. Но чаще поиски средств существования заставляли австралий­цев большую часть времени передвигаться в пределах своей промысловой территории, пользуясь лишь небольшими временного типа жилищами, шалашами, ветровыми заслонами. Главным средством защиты от холода служил огонь, который добывали трением двух кус­ков дерева. Согревающая одежда была из­вестна лишь на юго-востоке Австралии (сши­вные плащи из шкурок опоссума), в других местах ограничивались набедренными повяз­ками или ходили голыми. Местами для защи­ты от холода натирались жиром или смесью жира с охрой. Животную пищу ели жареной, печеной или тушеной в нагретых раскаленны­ми углями земляных ямах; варки пищи не знали.

Австралийка выкапывает коренья

Австралийка выкапывает коренья

Охотничье хозяйство с применением лука. Следующий этап в развитии раннеродовой общины прослеживается по археологическим памятникам мезолита (Эпоха мезолита иногда также называется эпипалеолитом (греч. epi — на, после) или протенеолитом (греч. protos — первый) и да­тируется приблизительно 12—6 тысячелетиями до н. э.). Начало мезолита сов­падало с окончательным оттаиванием ледникового панциря и с установлением на Земле в общем современного климата. Флора и фауна приобрели более или менее современ­ный облик. С концом ледниковой эпохи в Южной и Центральной Европе исчез северный олень. Основной добычей охотников стали лось, благородный олень, зубр, кабан, косу­ля, а также мелкие животные и водоплаваю­щая птица.

Высверливание огня у австралийцев

Высверливание огня у австралийцев

Для мезолитической техники характерно распространение микролитов — маленьких (1—2 см длиной) кремневых орудий, имею­щих форму треугольников, ромбов, трапеций, сегментов. Микролиты употреблялись в ка­честве вкладышей в продольных прорезях костяной или деревянной оправы. Так полу­чалось деревянное или костяное орудие с кремневым режущим краем из микролитов.

Мезолитические костяные орудия с кремневыми вкладышами...

Мезолитические костяные орудия с кремневыми вкладышами…

Важнейшим достижением мезолитической техники было появление лука и стрел. Воз­можно, что лук появился еще в мадленскую эпоху, но его распространение несомненно относится только к эпохе мезолита. Это но­вое дальнобойное оружие дало новый тол­чок развитию охоты.

Другим важнейшим событием в истории культуры, также восходящим еще к позднему палеолиту, но получившим распространение только в мезолите, явился первый шаг в ис­тории скотоводства — одомашнение собаки. На начальных этапах одомашнения морфоло­гические различия в строении скелета диких и домашних животных еще настолько незна­чительны, что остеологические материалы не дают возможности с уверенностью судить, были ли уже одомашнены те или иные жи­вотные.

В северных областях, а в конце мезолита вообще в разных районах появляются грубо-оббитые рубящие орудия (макролиты): топо­ры, тесла, кирки. Широкое распространение гарпуна и находки на поселениях большого количества костей рыбы свидетельствуют об интенсивном развитии рыболовства.

Мезолитические люди расселились дальше на Север, освоили Шотландию, Скандинавию, Прибалтику, даже часть побережья Северного Ледовитого океана, широко расселились по Америке.

Быт мезолитических охотников и рыболо­вов лучше всего изучен по многочисленным стоянкам Европы. Характерные мезолитиче­ские культуры — азильская, тарденуазская, лингби, маглемозе и др.

Редкое население Европы располагалось на водных протоках, по берегам рек и озер, и остатки поселений часто находятся на дюнах. Мезолитические хижины представляют собой легкие постройки, часто овальные и слегка углубленные. В качестве жилищ использова­лись также пещеры и скальные навесы.

Одежда мезолитических племен варьирова­лась в зависимости от области и времени го­да. Об этом можно судить по восточно-испанским наскальным рисункам, на которых муж­чины изображены обнаженными, в набедрен­ных повязках, а женщины — в колоколовидных юбках с обнаженными руками и верхней частью тела. Несомненно, так одеваться мож­но было только на юге. Северный климат требовал более полной одежды, сшитой из шкур. Никаких доказательств существования ткачества пока еще нет.

Характерное для эпохи мезолита распро­странение микролитической техники и миниа­тюрных орудий геометрических форм не огра­ничивалось только Европой. Эти орудия из­вестны в Африке, распространены также в Средней Азии, Индии и даже в Австралии. Повсеместное распространение микролитов было связано с развитием охоты и возраста­нием ее хозяйственного значения. Служившие наконечниками стрел, дротиков и лезвиями ножей микролиты и техника их изготовления заимствовались одними племенами у других и были основой создания новых видов воору­жения.

Восстановление картины хозяйства мезоли­тических охотников облегчается этнографиче­скими параллелями с наиболее отставшими в своем развитии охотничьими племенами, знавшими употребление лука или стрелометательной трубки, — семангами и сеноями Малакки, ведда Цейлона, аэта Филиппин, тоала Сулавеси, бушменами и пигмеями Африки, ботокудами и огнеземельцами Южной Амери­ки. Ограничимся данными по бушменам и огнеземельцам.

Бушмены, принадлежащие к числу корен­ных племен Восточной и Южной Африки, бы­ли некогда оттеснены племенами банту на крайний юг материка, а с началом голланд­ской колонизации загнаны в засушливую пустыню Калахари, где, судя по археологическим данным, и раньше обитала часть бушменских племен. В этих условиях у них надолго закон­сервировалось примитивное охотничье хозяй­ство. Важнейшим орудием последнего были лук и стрелы, отодвинувшие на задний план метательное копье. Бушменские стрелы имели каменные наконечники, напоминающие так называемые вильтонские микролиты южноаф­риканского мезолита. С помощью лука, стрел, часто отравленных различными растительны­ми или животными ядами, охотились на анти­лоп, газелей, зебр, страусов и других пред­ставителей южноафриканской фауны. Как и австралийцы, бушмены продолжали широко практиковать коллективные облавы, во время которых женщины и дети вспугивали дичь и гнали ее на охотников, а также коллективный загон животных в ямы-ловушки. Показателем развития охотничьего хозяйства бушменов является использование в нем собаки. Начат­ки этого имелись и у австралийцев, но их со­бака динго оставалась полудикой, а ее при­менение — эпизодическим. Напротив, у буш­менов одомашненная собака выступает в качестве постоянного спутника и помощника охотника. Это показывает, что с изобретением лука результаты охоты стали более надежны­ми и сделали возможным первый шаг на пу­ти к скотоводству — одомашнению собаки.

Утяжеленная землекопалка и грузовые камни бушменов

Утяжеленная землекопалка и грузовые камни бушменов

Подсобную роль в хозяйстве бушменов играло собирательство, а на берегах водое­мов — и рыболовство. Собирательством занимались женщины с помощью усовершенство­ванных (утяжеленных у основания) палок-ко­палок. Рыбу били стрелами и острогами, ло­вили корзинами и сетями. В местах своего прежнего обитания в бассейне р. Оранжевой бушмены практиковали коллективную ловлю рыбы посредством каменных запоров.

Приблизительно таким же был уровень хо­зяйственного развития огнеземельцев, вероят­но, некогда вытесненных соседними племена­ми с Американского континента на архипелаг, где они попали в условия культурной изоля­ции, Вооружение огнеземельцев состояло из лука и стрел, служивших для охоты на гуанако и птиц, и копья или гарпуна, с которыми охо­тились на тюленя, выдру, крупную рыбу. На­конечники стрел делались из камня или кости, наконечники копий и гарпунов — из кости. На охоте применялись собаки. Направление хозяйственной деятельности огнеземельцев определялось природными условиями отдель­ных частей страны. Северо-восточные огнезе­мельцы — она занимались главным образом охотой на гуанако, дополняемой сбором съедобных растений. Западные и юго-запад­ные огнеземельцы — алакалуфы и яганы охо­тились на морского зверя и птиц, ловили ры­бу, собирали моллюсков. В то время как у она совсем не было водных средств сообще­ния, алакалуфы и яганы проводили целые дни в сшитых из коры лодках. Изготовление такой лодки с помощью примитивных орудий из камня, кости и раковин требовало огромного труда нескольких человек, а была она не­надежной и служила недолго. Это в значи­тельной степени затруднило развитие зверо­бойного и рыболовного хозяйства огнезе­мельцев.

Как ни разнились направления хозяйствен­ной деятельности описанных обществ, уровень ее был одинаков. Ни сухопутная охота бушме­нов или Она, ни примитивный зверобойно-рыболовный промысел алакалуфов или яганов не были еще достаточно продуктивны и поэ­тому требовали передвижений в поисках средств существования. Бушмены и огнезе­мельцы бродили в пределах своей промысло­вой территории, сооружая лишь временные жилища из ветвей, крытых листьями, травой, корой или шкурами убитых животных. Домаш­няя утварь ограничивалась плетеными корзи­нами, кожаными мешками, сосудами из скор­лупы страусовых яиц (у бушменов) или рако­винами (у огнеземельцев). Керамики не было, пищу пекли или жарили. Некоторые племена, стоявшие приблизительно на том же уровне развития, варили пищу, бросая раскаленные на костре камни в обложенные шкурами ямы, деревянные или плетеные сосуды с водой, но это так называемое камневарение было все же мало распространенным способом приго­товления пищи.

Орудия огнеземельцев...

Орудия огнеземельцев…

На протяжении всего мезолита первобыт­ный человек вынужден был вести в лучшем случае полуоседлый образ жизни. Лишь но­вые технические достижения, прослеживаемые по памятникам следующей археологической эпохи — неолита, позволили ему перейти к прочной оседлости, в свою очередь вызвав­шей сдвиги в развитии первобытной эконо­мики.

Яганская лодка из коры

Яганская лодка из коры

Комплексное рыболовческо-охотничье хо­зяйство. В конце мезолита и раннем неолите на Севере возникают новые формы хозяй­ства — рыболовство или морской промысел, соединенные с охотой и собирательством. Они ярко представлены в памятниках культуры маглемозе (названа по стоянке близ г. Муллеруп в Дании), распространенной главным образом в Дании, а также по берегам Бал­тийского моря, в Северной и Восточной Гер­мании и Польше, в Южной Швеции и Англии. С памятниками культуры маглемозе сближа­ются находки в Кунде и в некоторых других пунктах на территории Эстонской ССР. Куль­тура маглемозе датируется 7000—4600 годами до н. э. Поселения были расположены на низменных местах, на болотах или торфяниках или на маленьких островах и полуостровах, на озерах и реках и обитаемы только в летнее и осеннее время.

Кремневые орудия культуры маглемозе — это микролиты простых форм (круглые скреб­ки, сегментовидные и треугольные острия), вкладышевые орудия трапециевидной и ром­бической формы. Встречаются грубо обрабо­танные макролиты: рубящие орудия типа то­поров или тесел, закрепленные в специальных муфтах из рога. Особенно много изделий из кости и рога: гарпуны, топоры, рукоятки то­поров, ножей или долот, наконечники стрел, иглы и т. п. На поселениях культуры маглемо­зе обнаружены рыболовные крючки, плетеные западни (верши) и сети (изготовленные из волокон ивовой коры), короткие деревянные весла и лодки, выдолбленные из ствола дерева. Кроме топоров и долот для изготовления лодок использовался огонь, которым выжига­ли дерево изнутри. Для охоты на птицу упо­треблялись дротики, бросаемые в цель при помощи метательной дощечки, и, вероятно, силки. Большое значение в хозяйстве имело собирание дикорастущих съедобных растений, корней и трав. На всех важнейших поселениях культуры маглемозе найдены кости собаки, еще напоминавшей по виду волка, но, по-ви­димому, уже прирученной.

Мезолит и ранний неолит Северной Африки представлен капсийской культурой, распро­страненной главным образом на территории Алжира, Туниса и Марокко, и несколько от­личной от нее оранской, представленной дру­гими памятниками в тех же странах. Обычные памятники этих культур — кучи кухонных ос­татков, называемые «кьеккенмеддинги» (дат­ский термин), т. е. кухонные кучи. Культуры кьеккенмеддингов в конце мезолита были распространены и на севере Европы. Это низкие широкие холмы из бесчисленных ос­татков раковин моллюсков, перемешанных с золой и древесным углем. В них находят орудия труда и кости животных. Таким обра­зом, люди, оставившие нам кьеккенмеддинги, восполняли нехватку охотничьей добычи упот­реблением в пищу морских и речных мол­люсков.

В Южной Африке распространены культу­ры, сходные с капсийской, в частности на­личием и формой микролитических орудий. Однако встречаются и культуры, для которых характерна развитая техника обработки камня при полном отсутствии микролитов.

Мезолитические культуры с кремневой ин­дустрией и типичными трапециевидными, тре­угольными и в виде полумесяца микролитами известны в Западной Азии. В Палестине, Ира­не, Ираке, Туркмении мы встречаем наиболее раннюю комбинацию мезолитических и нео­литических элементов культуры.

Пережиточные формы ранненеолитического рыболовческо-охотничьего хозяйства хорошо прослеживаются в историческом прошлом андаманцев. И здесь длительное сохранение традиций первобытной экономики было вызва­но условиями изоляции: обособленным положением Андаманских островов в Индийском океане между Бенгальским заливом и Анда­манским морем.

Основой хозяйства андаманцев было рыбо­ловство, его главными орудиями — своеобраз­ной формы лук в виде латинской буквы S, длинные бамбуковые стрелы с костяными на­конечниками и небольшая лодка-однодеревка с аутригером (балансиром). В своих лодках андаманцы свободно выходили в море и, луча здесь крупную рыбу, обычно добывали ее в таком количестве, что, случалось, часть уло­ва затем сгнивала. Подсобную роль в хозяй­стве играла морская и сухопутная охота — на черепах, птиц, диких свиней, виверр. Все это было занятием мужчин, женщины собирали съедобные растения и вели домашнее хо­зяйство.

Андаманец с луком и стрелами

Андаманец с луком и стрелами

Развитое рыболовство в сочетании с охотой и собирательством создало относительно на­дежный источник существования, позволив­ший андаманцам осесть в постоянных поселе­ниях с прочными столбовыми домами разме­ром до 300 м2. Иногда, в сезоны сбора чере­пашьих и птичьих яиц, эти селения ненадолго пустели, иногда, из-за невыносимого зловония от скопления пищевых отбросов, они пере­носились на новое место, но в целом перед нами почти сложившаяся оседлая культура с усовершенствовавшимся и усложнившимся до­машним хозяйством. Не довольствуясь различ­ной деревянной, плетеной и кожаной утварью, андаманские женщины уже изготовляли настоя­щую керамику—грубые горшки, которые по­лучали выскребая раковиной внутренность глиняного полушария. С изобретением кера­мики получила распространение варка пищи и, что имело особенно большое значение для упрочения оседлого быта, стало легче запа­сать ее впрок. Применявшийся андаманцами способ консервирования продуктов в прин­ципе не отличался от нашего: бамбуковые со­суды с вареным или копченым мясом герме­тически замазывались глиной и подвергались длительному кипячению, уничтожавшему гни­лостные бактерии.

Общественные отношения. К тому времени, когда этнография впервые занялась изучени­ем раннеродовой общины, последняя повсе­местно претерпела радикальные изменения, связанные с изменением географической и особенно исторической среды, с влиянием соседних обществ, с европейской колониза­цией и т. п. Первоначальный род по большей части деформировался и видоизменился. Но науке удалось восстановить главное: тот не­изменный коллективизм, который был присущ отношениям между членами родовой общины. Охота облавой или загоном, ловля рыбы за­порами или сетями, организованное собира­тельство, сооружение жилищ и лодок — все это требовало совместных усилий коллектива, а общий труд порождал общинную собствен­ность на средства и продукты производства. В коллективной собственности находилось прежде всего главное средство производст­ва — земля, в данном случае промысловая территория со всеми имевшимися в ее пре­делах объектами охоты, рыболовства и соби­рательства, сырьем для производства орудий, утвари и т. п. Как правило, описанные выше общества охотников и рыболовов не знали иной формы собственности на землю, кроме общей собственности всей группы сородичей. Широко засвидетельствовано также коллек­тивное владение охотничьими загонами и ры­боловными запорами, лодками и сетями, жилищами и огнем. Отдельным лицам при­надлежали только индивидуально изготовлен­ные ими ручные орудия труда — копья, луки, топоры и пр., равно как и различные бытовые предметы. Существование личной собственно­сти на индивидуальные орудия соответствова­ло производственным нуждам и интересам коллектива, так как их наиболее эффективное использование было возможно лишь в том случае, если они соответствовали индивидуаль­ным особенностям владельца. Но и эти ору­дия производства обычно использовались в коллективе и всегда для удовлетворения нужд коллектива, поэтому личная собственность на них как бы растворялась в коллективной соб­ственности сородичей. У австралийцев, огне­земельцев, бушменов известны обычаи, раз­решавшие брать без спроса принадлежащие сородичу предметы и в то же время обязы­вавшие заботиться о них, как о своих соб­ственных. Некоторые исследователи (М. В. Колганов, Ю. И. Семенов) даже рассматривают эту личную собственность на индивидуальные орудия не как личную, а как коллективную.

«Можно представить себе единичного дика­ря владеющим, — писал Маркс. — Но тогда владение не есть правоотношение» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 12, с. 72В). Иными словами, личная собственность члена родовой общины была лишь его отношением к вещи, а общественные отношения между людьми определялись безраздельным господством коллективной родовой собственности.

Аналогичным образом род был верховным собственником не только продуктов коллективной охоты или рыбной ловли, но и любой индивидуальной добычи. Древнейшим прин­ципом распределения пищи, отмеченным у аборигенов Австралии, бушменов, огнеземель­цев и у других примитивных охотничье-рыболовческих племен, был ее раздел между при­сутствующими, причем даже самый удачли­вый охотник получал не больше других соро­дичей. У племен Юго-Восточной Австралии человек, убивший кенгуру, не имел на него никаких особых прав, и при разделе ему до­ставалась едва ли не самая худшая часть мяса. Сходные обычаи описаны у австралий­ских племен чепара, нарранга, нариньери, вотьобалук, карамунди и др. Дж. Барроу, наблюдавший в конце XVIII в. быт бушменов, отметил, что «у них господствует полное равенство, и все члены группы имеют право на долю в охотничьей добыче каждого». У огнеземельцев вся жизнь общины была буквально пронизана принципом коллективно­го потребления. Дарвин во время своего пу­тешествия на корабле «Бигл» был свидетелем случая, когда группа островитян, получив в подарок кусок холста, разодрала его на рав­ные части, чтобы каждый мог получить свою долю.

Коллективизм в потреблении был не про­сто автоматическим результатом коллектив­ного производства, а необходимым условием выживания при низкой производительности труда и частой нехватке пищи. В условиях простого присваивающего хозяйства, когда коллектив, как правило, получал лишь жизне­обеспечивающий продукт, род регулировал потребление в интересах всех сородичей и не допускал такого положения, чтобы одни бла­годенствовали, в то время как другие испыты­вали лишения. Но вместе с тем потребление было не просто уравнительным, а, как назы­вают его многие специалисты, равнообеспечивающим. Это означает, что при распределе­нии учитывались не только различия в потреб­ностях по полу и возрасту, но и высшие интересы коллектива в целом. В тяжелой борьбе с природой, которую постоянно вели родовые общины, их судьба нередко зависе­ла от выносливости взрослых мужчин-охотни­ков, и в случае необходимости, при чрезвычайных обстоятельствах охотники могли полу­чить последние куски пищи.

Коллективная трудовая деятельность членов родовой общины била простой кооперацией, т. е. сотрудничеством, не знавшим каких-либо форм общественного разделения труда. Она заключалась в совместных трудовых затратах для выполнения более или менее однородных работ и могла приобретать различные кон­кретные формы. Так, при загонной охоте объединялись трудовые усилия отдельных ин­дивидуумов по отношению к одному и тому же предмету труда, а в процессе собира­тельства эти усилия параллельно применялись к различным, но однородным объектам. Ко­нечно, даже такую простую кооперацию не следует понимать совсем упрощенно: при той же загонной охоте выделялись опытные орга­низаторы, загонщики, новички, помогавшие разделывать и нести добычу и т. д. Постепен­ное усложнение производственных навыков чем дальше, тем больше требовало хозяй­ственной специализации. Поэтому существо­вавшее уже в праобщине естественное разделение труда по полу и возрасту получило теперь дальнейшее развитие. Мужчина стал преимущественно охотником, а позднее и рыболовом, женщина — преимущественно со­бирательницей и хранительницей домашнего очага, дети и старики помогали трудоспособ­ным сородичам. Старики, кроме того, обычно были хранителями коллективного опыта и активно участвовали в изготовлении орудий труда. Эта специализация, способствовавшая росту производительности труда, вела к более или менее четко выраженному половозраст­ному делению, которое наложило глубокий отпечаток на всю общественную жизнь родо­вой общины.

Инициация у индейцев хопи...

Инициация у индейцев хопи…

Основными половозрастными группами в раннеродовой общине были группы детей, взрослых женщин и взрослых мужчин. Под­разделению общества на эти группировки придавалось большое значение, причем очень важным считался возрастной рубеж перехода в категорию взрослых, что сопровождалось торжественными обрядами, известными под названием инициации (От лат. initiatio — посвящение), В разных племенах обряды инициации были различны, но, по су­ществу, они всегда заключались в приобщении подростков к хозяйственной, общественной и идеологической жизни взрослых членов об­щины. У аборигенов Австралии подростка учили владеть охотничьим и боевым оружием, воспитывали в нем выносливость, выдержку и дисциплину, посвящали его в обычаи, обря­ды и верования племени. Инициируемого ис­пытывали посредством ряда мучительных про­цедур — голодовки, нанесения ран, прижига­ния огнем, вырывания волос, выбивания зубов и т. д. У бушменов и огнеземельцев 13—14-летние подростки в течение одного-двух лет должны были отказываться от некоторых ви­дов пищи, выполнять тяжелые работы, воспи­тывать в себе терпение, покорность и при­лежание. Инициации девушки также состояли в ее подготовке к деятельности полноценного и полноправного члена коллектива. Одной из составных частей инициации была подготовка к брачной жизни: посвящаемым сообщали связанные с этим обычаи и производили над их половыми органами различные операции — мужское и женское обрезание, искусствен­ную дефлорацию девушек и др. Особенно широкое распространение имело мужское об­резание, воспоминание о котором удержалось до настоящего времени в предписаниях иудаизма и ислама. Причины, вызвавшие к жизни обычай обрезания, неясны. Можно лишь предположить, что таким способом инициируемых заставляли временно воздер­живаться от половой жизни.

Андаманская девушка во время обряда инициации

Андаманская девушка во время обряда инициации

Довольно четким было и подразделение на группы взрослых мужчин и женщин, подчас приводившее к их своеобразному обособле­нию. У некоторых племен мужчины и женщи­ны располагались на стоянках отдельными стойбищами, готовили разную пищу, имели свои тайные обряды и верования, а иногда даже свои тайные «языки». Мужские орудия труда считались собственностью мужчин, жен­ские — собственностью женщин. У других пле­мен, как, например, у австралийцев и анда­манцев, обособленно жили лишь холостяки и девушки, но в мифах сохранилось воспоми­нание о том времени, когда все мужчины и женщины жили раздельно. Возможно, что к этим же порядкам восходят многие из широ­ко распространенных у самых различных пле­мен и народов мужских и женских празд­ников.

Наличие в раннеродовой общине естествен­ного половозрастного деления не создавало отношений господства и подчинения. Мужчины и женщины специализировались в разных, но в равной степени общественно полезных сфе­рах трудовой деятельности, поэтому не могло быть общественного неравенства в положении полов, В частности, следует особо подчерк­нуть, что выдающаяся роль женского труда в хозяйственной жизни общины вместе с матрилинейной, материнской организацией само­го рода уже в самую раннюю пору развития родового строя создавала женщине очень высокое общественное положение. Абориген­ки Австралии даже в послеколонизационных условиях разрушения традиционного образа жизни долгое время удерживали многочис­ленные остатки своего полноправия. Они обла­дали имущественными и наследственными пра­вами, участвовали в обсуждении обществен­ных вопросов и совершении общественных церемоний, вместе с мужчинами были храни­телями древних обычаев и, по словам Фай­сона и Хауитта, «оказывали значительное влияние на общественное мнение». Еще более яркие пережитки высокого общественного положения женщины отмечены Рэдклифф-Брауном у андаманцев, Стеллером и Краше­нинниковым у ительменов. У отдельных пле­мен охотников и рыболовов, как, например, у индейского племени сери на о-ве Тибурон у побережья Мексики, сохранился порядок, по которому главой рода была женщина, а вождь-мужчина избирался только для пред­водительства на войне. Некоторые исследова­тели (А. М. Золотарев, М. О. Косвен) пред­полагают, что в условиях ненарушенного материнского рода такой порядок должен был существовать повсеместно.

Не было и каких-либо привилегированных, господствующих возрастных категорий. Прав­да, некоторые исследователи, основываясь главным образом на данных этнографии або­ригенов Австралии, у которых отчетливо вы­делялась влиятельная прослойка стариков — хранителей опыта и руководителей общины, предполагают, что уже в раннеродовом об­ществе существовала так называемая геронто­кратия (От греч. geron — старик и kratos — власть). Но в данном случае факты австраловедения вряд ли приложимы к подлинной первобытности. Первобытный человек по боль­шей части жил в иной, несравненно более суровой природной среде, и, как показывают данные палеоантропологии, редко доживал до сорока лет. Скорее можно думать, что в раннеродовом обществе действовали пережиточно сохранившиеся впоследствии у самых различных племен обычаи умерщвления («добровольной смерти») утративших трудо­способность престарелых сородичей. От них избавлялись так же, как от больных, ослабев­ших от голода, от маленьких детей, которых нельзя было прокормить. Первобытная родо­вая община была общиной равных, но в усло­виях жестокой борьбы за существование эти­ми равными были лишь полноценные члены производственного коллектива.