4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Пекло очень похоже на Лондон: оно точно так же перенаселено, задымлено и полно за­пахов.

П. Б. Шелли

Мы считаем чем-то вполне естественным, что с развитием цивилизации усложняются проблемы, свя­занные с жизненной средой человека, особенно пере­населением, ростом преступности, шумом и т. п.

На протяжении десятков лет здравоохранение и санитария занимались главным образом проблемами загрязнения воды и продуктов питания бактериями, вызывающими желудочно-кишечные заболевания. С созданием и внедрением санитарно-инженерных со­оружений для фильтрации, хлорирования и т.д. опас­ность распространения заразных заболеваний через воду и продукты уменьшилась. И хотя, с одной сто­роны, проблемы биологического загрязнения отсту­пают, с другой стороны, перед нами раскрывается целый спектр иных проблем, вызванных загрязнени­ем среды главным образом факторами физического и химического характера. Радиоактивность и канце­рогены сегодня доставляют нам гораздо больше за­бот, чем в прошлом возбудители тифа. Наше внима­ние все больше обращается от воды и продуктов пи­тания к атмосфере как новому источнику болезней. Сегодня здравоохранение уже занимается профилак­тикой не только тифа, холеры и дизентерии, перено­симых водой или продуктами, но и астмы, хрониче­ского бронхита и эмфиземы, которые связаны с загрязнением воздуха.

Только лет пятьдесят назад в озерах и реках Че­хословакии появились первые признаки загрязнения бытовыми и промышленными отходами, а сегодня это превратилось в угрозу здоровью человека. Пона­добились серьезные меры, чтобы наладить ликвидацию отходов и очистку вод в соответствии с потребностями растущего населения.

За прошедшее двадцатилетие мы стали свидете­лями такого же явления и в отношении воздуха. Трудно сегодня найти в промышленно развитой стране такой крупный город, где не проявлялось бы загрязнение воздушной среды. Выражение «вый­ти на свежий воздух» в городах утратило свой смысл.

Исторически загрязнение воздуха — явление не новое. Естественные формы его, как, например, при извержении вулканов, были знакомы еще доистори­ческому человеку.

Начало загрязнения, вызванного самим челове­ком, наверное, датируется тем днем, когда обитатель пещеры развел первый костер. И хотя человек узнал, что огонь — бесценный источник энергии, дарящий тепло и пищу, время от времени он должен был вы­бегать из пещеры, чтобы прочистить легкие от дыма и чада своего примитивного очага.

Нам известны факты, свидетельствующие о за­грязнении воздуха уже во вполне «исторические» вре­мена. Так, в XII в. Рим, по свидетельству «варвара» из войска Фридриха Барбароссы, являл собою до­вольно неприглядное место. «Из прудов, пещер и окрестных свалок испаряются яды, и густой воздух наполнен моровой заразой и смертью»,— писал он.

Сжигание «морского угля», как первоначально окрестили каменный уголь, привозимый в Лондон мо­рем из Нью-касла, вызвало в Англии XIII в. бурю жалоб. Последовали и первые законы по борьбе с дымом. Они проводились в жизнь предельно просто: их нарушение каралось смертью.

Уже в XVII в. лондонский воздух побудил извест­ного естествоиспытателя Джона Эвелина написать свой знаменитый научный памфлет «Фумифугиум, или Неприятности от лондонского воздуха и дыма». В этом любопытном труде автор не только описывает источники загрязнения воздуха в Лондоне, но и дает интересные для того времени советы по их устране­нию. Так, он рекомендует перенести промышленные предприятия, загрязняющие воздух, в отдаленные области, производить посадку деревьев и кустарника таким образом, чтобы они создавали зеленые защит­ные пояса, и т. д.

Проблема борьбы с дымом и копотью получила в Англии свое продолжение в период промышлен­ной революции, которую в этой стране большие запа­сы угля стимулировали еще в XVIII в. А уже в XIX в. в Лондоне было зарегистрировано несколько случаев значительного загрязнения воздуха. Их тогда еще мало кто считал катастрофическими, хотя они и уносили человеческие жизни. Любопытно, что еще в начале XIX в, английский врач Де Вё ввел по­нятие «смог», подразумевая под ним комбинацию дыма и тумана, которая стала причиной многих рес­пираторных заболеваний среди его пациентов. В по­следние десятилетия широкое распространение полу­чили новые виды производства и технологические процессы. Сюда входят и кислородно-конверторный процесс в металлургии, и ускоренный крекинг в нефтехимии, и производство полимеров, и ядерная энергетика. Токсичность сырья и вспомогательных продуктов во многих случаях изначально не была из­вестна. А потому методы ликвидации возникающего загрязнения отставали от уровня технологии произ­водства. Проблема загрязнения воздушной среды крупных промышленных центров и населенных пунк­тов продолжает усложняться.

От воздуха зависит все, что живет на поверхно­сти Земли. Воздух нас окружает и проникает внутрь нас. Он предоставляет нам кислород, необходимый для физиологических процессов. Но в то же время он является «свалкой» для всех газов и газообраз­ных отходов, производимых всеми живыми существа­ми, включая человека.

В ненарушенной природной среде удерживается четкое равновесие между количеством углекислого газа, выдыхаемого живыми существами и выделя­емого при разложении растений, и количеством угле­кислого газа, потребляемого в процессе фотосинтеза. Своей, деятельностью человек нарушает это равнове­сие. Лишь за 1951 г. было выпущено в атмосферу около 7 млрд. т углекислого газа, полученного путем сжигания каменного угля. Но и это гигантское коли­чество составляет лишь тридцатую часть углекислого газа, выделяемого при дыхании и распаде животных и растительных остатков, и трехсотую часть всего углекислого газа, имеющегося в атмосфере. Опреде­ленная часть этого углекислого газа израсходова­лась на разложение горных пород, на фотосинтез, растворилась в воде, но это не помешало его концен­трации в атмосфере повыситься за последние 50 лет приблизительно на 10%. Не предостережение ли это?! Ведь для выплавки 1 т чугуна надо сжечь 2 т кокса, для получения 1 т кокса надо обработать 2 т угля, а для добычи 2 т угля надо иметь 20 кВт-ч электроэнергии, причем для получения 1 кВт-ч расхо­дуется более 0,5 кг угля либо такое же количество нефти или природного газа. Цикл бесконечен, и точ­но так же бесконечна неизбежность выпуска в воз­дух углекислого газа. А повышение его концентрации в нашей атмосфере вдвое (уже сейчас достигнуто 0,33%) может иметь для человечества катастрофиче­ские последствия.

До сих пор сама природа сохраняла и выравни­вала температуру земной поверхности. Количество солнечного тепла, которое Земля поглощает или от­ражает обратно в космос, в принципе зависит от количества радиации, задержанной уже по пути на Землю облаками и другими защитными слоями зем­ной атмосферы. Разумеется, возникают колебания. В пустынях намного теплее, чем в арктических обла­стях, но ветры и морские течения содействуют обме­ну теплого и холодного воздуха, выравнивая таким образом температурные экстремумы в различных ча­стях нашей планеты.

Эта в принципе простая система усложняется вращением Земли и неравномерным распределением по ней океанов, гор, влажных тропических лесов и пустынь. Вот почему при прогнозе погоды необходи­мо учитывать громадное число переменных и неиз­вестных. И нет ничего удивительного в том, что пред­сказания метеорологов иногда не совпадают с дей­ствительностью.

Мы знаем, что около девяти десятых всего време­ни своего существования наша планета прожила без обледенелых полюсов. Но нам известно и о пяти или шести эпохах обледенения. Специалисты считают, Что мы как раз переживаем конец одной из них. Когда-то ледники якобы достигали Средиземного моря. Так это или нет, но мы должны признать, что именно ледниковая эпоха оставила нам в наследство белые шапки в Альпах и других горах. Эти шапки имеют громадное значение для выравнивания температур­ных экстремумов на континентах. Если бы они рас­таяли, прекратился бы естественный обмен масс теп­лого и холодного воздуха и живущие возле пустынь страдали бы от жары так же, как мы от холода.

Подобную функцию в глобальном масштабе вы­полняют и ледовые шапки полюсов. Если бы они растаяли, вода залила бы приморские области, че­ловечество потеряло бы миллионы гектаров плодо­родной земли. В то же время в воздухе образова­лось бы такое количество водяных паров, что бла­годатное тепло не поступало бы к нам даже в таком количестве, каким довольствуется белый медведь.

Человек еще не в состоянии по-настоящему втор­гаться в сложную, но очень деликатную систему тепловой регуляции на земном шаре. И наука отме­чает, что мы начинаем такую способность приобре­тать, причем достаточно совсем немногого, чтобы воз­никли крайности. Если бы средняя температура на Земле понизилась или повысилась на 2—3 градуса, мы, возможно, вернулись бы в ледниковый период или в эпоху динозавров.

Однако что общего имеет со всем этим углекис­лый газ? А очень многое. Молекулы этого газа, кото­рый мы все больше и больше выбрасываем в ат­мосферу, обладают способностью задерживать тепло­вое излучение земной поверхности, нагретой Солнцем. Он выполняет как бы функцию крыши в теплице, которая не мешает теплу проникать внутрь, но и не выпускает его наружу. Или другой пример: оста­вив в жаркий летний день машину на солнцепеке, вы по дороге домой будете ощущать себя в ней, как в парной бане…

Увеличение доли углекислого газа в атмосфере по­ка сдерживается растительностью. Потребность в энер­гии, однако, постоянно растет, растут и требования к транспорту, а вместе с ними ширятся и связан­ные с этим негативные последствия. Так, например, увеличивается количество водяных паров, заносимых в стратосферу громадными авиалайнерами, возмож­ность же рассеяния там очень мала. А не только углекислый газ, но и водяные пары могут отрица­тельно сказаться на сложных взаимоотношениях в природе.

По данным советского ученого профессора А. Ковды, в атмосферу за последние сто лет выпу­щено более 500 млрд. т углекислого газа, а также множество сернокислых солей и ядов, в том числе мышьяка.

По мнению ученых, серьезного внимания заслу­живают исследования всех веществ, выделяемых в процессе сгорания. Действие одних из них имеет лишь местное значение: в опасных концентрациях дальше нескольких километров они не распростра­няются. Зато другие более стабильны и могут отра­вить целые области.

Окись углерода (угарный газ — СО) относится к первым из них. Ее выделение составляет около 2% объема двуокиси углерода (СО2). Угарный газ возни­кает в процессе горения при недостатке кислорода. В атмосфере он, быстро рассеиваясь, превращает­ся в двуокись углерода. Однако угарный газ ста­новится опасным на больших перекрестках с интен­сивным движением автомобилей, где необходимость остановки у светофора создает подходящие условия для его концентрации. На широких автострадах вредная концентрация образуется очень редко. И все же этот ядовитый газ каждую зиму приводит к зна­чительному числу смертных случаев при неисправ­ной системе отопления или неумелом пользовании им. Угарный газ действует на основной элемент крови человека — гемоглобин. Соединяясь с гемогло­бином, он ограничивает и даже полностью блокиру­ет снабжение тканей организма кислородом.

Ко второй группе относится двуокись серы (SO2), которую называют также сернистым газом. Этот газ распространяет свое вредное действие на большие расстояния. Возникает он при сжигании се­ры, которая входит в состав большинства видов топ­лива. Уголь обычно содержит от 0,5 до 5% серы. В бензине и так называемых легких маслах ее относительно мало или почти нет. Тяжелые масла, сжи­гаемые на электростанциях и промышленных пред­приятиях, которые теперь иногда служат и для отопления жилых помещений, наоборот содержат 2—5% серы. Электростанция, сжигающая в день 4 тыс. т угля с 3%-ным содержанием серы, выпуска­ет в воздух 240 т SO2, то есть 10 т в час!

В таком же соотношении выпускают в свои трубы SO2 печи и котельные жилых домов. Причем из-за низких труб газ распространяется вокруг жилых зон или же непосредственно в них. Большое коли­чество SO2 выпускают в атмосферу нефтехимические предприятия, перерабатывающие нефть, производя­щие бензин и т. п. Лишь в Чехословакии заводы, ото­пительные сооружения и электростанции производят до 3 млн. т двуокиси серы в год. Этот ядовитый газ оказывает пагубное действие не только на человека и животных, поражая защитные устройства их дыха­тельной системы (реснитчатый эпителий), но и, буду­чи растворенным в дождевой воде, — на архитектур­ные сооружения, а также стальные и алюминиевые конструкции.

Часть окиси серы в атмосфере при определенных условиях, связанных с солнечным излучением и при­сутствием различных катализаторов, может окислить­ся в гигроскопическую трехокись серы, которая во влажном туманном воздухе больших городов пре­вращается в капельки агрессивной серной кислоты. Возникают так называемые кислотные дожди, случаи которых учащаются. Так, если еще в начале 50-х годов на территории ФРГ отмечались главным обра­зом химически нейтральные дожди, то в последние годы дождевая вода тут содержит значительную при­месь кислот. Явление это можно наблюдать практи­чески по всей Европе и не только над промышлен­ными районами. Это лишний раз подтверждает, что загрязняющие вещества разносятся воздушными по­токами на значительные расстояния.

Войны, которыми отмечена история, не только уносили с собой человеческие жизни и разоряли эко­номику, но и уничтожали исторические ценности. Сегодня черное дело войны по отношению к истори­ческим и культурным памятникам продолжают ядовитые вещества и кислоты, содержащиеся в воздухе. Они «вгрызаются» в старинные дворцы, соборы и статуи Греции и Италии. Словно сахар, тает знаме­нитая мраморная Мадонна у Миланского собора, из­ваянная в XVII в. Пятна ржавчины стали появлять­ся на не менее знаменитой железной колонне в Де­ли — впервые за шестнадцать веков ее существова­ния! Подсчитано, что в США и Англии загрязнение воздуха приносит домовладельцам ежегодный убы­ток в 6 долларов на каждый квадратный метр шту­катурки. В городах, где в воздухе содержится боль­шое количество пепла, приходится чаще стирать ру­башки, мыть автомашины, убирать жилища. Загряз­ненная среда отпугивает отдыхающих и туристов, в прямом смысле слова отравляет человека и его окружение…

К сожалению, установить точно, в какой концен­трации окись серы становится опасной для человека, задача не из простых. Большую и очень переменчи­вую роль тут играют общая концентрация загрязне­ний и метеорологические факторы; не на последнем месте и индивидуальная восприимчивость к ядови­тым веществам каждого человека. Известно немало случаев массового отравления, вызванного присут­ствием в воздухе окиси серы, хотя и тут нельзя ис­ключить «соучастие» других факторов загрязне­ния — менее распространенных или же установ­ленных.

Случаи массового отравления людей окисью серы, как правило, происходили при концентрации ее, не превышающей обычную, но при значительной темпе­ратурной инверсии.

Температурная инверсия — особое метеорологи­ческое явление, возникающее при спокойной атмосфе­ре. При нем температура воздуха по мере удаления от поверхности Земли до высоты в несколько сотен метров постепенно повышается, а потом начинает рез­ко падать. Слой воздуха, где такое повышение (ин­версия) происходит, образует как бы своеобразный зонтик, под которым концентрируются ядовитые газы. Если такое состояние длится несколько дней (доста­точно и трех), ситуация может стать опасной. Именно так произошло в декабре 1930 г, в Бельгии в долине реки Маас, когда к температурной инверсии добавил­ся густой туман. Не стало в живых 60 человек, а при­знаки отравления были обнаружены еще у несколь­ких тысяч жителей этого района. То же самое слу­чилось в 1948 г. в Доноре, промышленном центре штата Пенсильвания (США). За четыре дня от удушья погибло 17 человек, а признаки отравления были зафиксированы у 43% жителей города.

Однако наибольший резонанс вызвали трагиче­ские события, происшедшие в декабре 1952 г. в Лондоне. Густой туман, державшийся четверо суток, и температурная инверсия способствовали тому, что за две недели в городе умерло на 4000 человек больше, чем за тот же отрезок времени в предыду­щие годы.

Во всех случаях симптомы были примерно одина­ковыми: раздражение в горле, кашель, затрудненное дыхание. В первую очередь гибли дети, старики и лю­ди, страдающие сердечно-сосудистыми и легочными заболеваниями.

Немногим уступают окиси серы и окислы азота (NO и NO2). Их источником в городах являются дви­гатели и промышленные печи, газовые отходы ко­торых могут содержать до 500 промилле этого вред­ного вещества. В дыме домашних печей его содер­жится лишь 15—50 промилле.

Физиологическое действие NO и NO2 похоже на действие угарного газа, но при одинаковой концентра­ции окись азота опаснее окиси углерода. В то же время в тех концентрациях, в каких окись азота обыч­но встречается в атмосфере городов, она не пред­ставляет большой опасности. Однако сказанное не умаляет роли окиси азота в отравлении воздуха и образовании так называемого белого смога.

Трагические события в долине реки Маас, в Лон­доне и Доноре были вызваны «черным» смогом — комбинацией тумана и дыма. Но вот уже полвека известна и другая комбинация тумана и отходов, впервые зафиксированная в Лос-Анджелесе. В рай­оне этого города существует специфическое отравление атмосферы. Около 60 дней в году оно прини­мает угрожающие формы. На город опускается су­хой белый туман (термин «смог» в данном случае не совсем точен, но им теперь принято называть особо­го вида загрязнения воздуха). Природа его является предметом усиленного изучения. Дело в том, что Лос-Анджелес находится в котловине, западной сво­ей стороной обращенной к Тихому океану. С осталь­ных трех сторон котловина окружена высокими го­рами. Температурная инверсия на высоте 300—900 м не позволяет загрязненному городскому воздуху ра­створиться в атмосфере. Самые неблагоприятные условия создаются при теплой безветренной погоде, когда отравленный отходами воздух в течение не­скольких дней скапливается над городом. При темпе­ратурной инверсии массы отравленного воздуха опу­скаются к самой земле.

Отравление воздуха в Лос-Анджелесе вызвано не­сколькими факторами. Прежде всего выхлопными газами и испарениями пролитого бензина. Ни один из этих, казалось бы, качественно различных факто­ров нельзя недооценивать. Если двигатели автома­шин в городе ежедневно производят 390 т окиси азо­та, то испарения бензина, пролившегося из баков и карбюраторов на заправочных станциях, «обогаща­ют» воздух 1000 т углеводородов в день! Воздух отравляют и отходы предприятий нефтяной и неф­техимической промышленности, сжигание мазута в тепловых электростанциях, а также сжигание твер­дого мусора.

Специфические природные условия города, свя­занные с интенсивным солнечным излучением и не­совершенной естественной вентиляцией, особенно проявляются при утренней температурной инверсии, которая в это время совпадает с часами «пик» на транспорте. Слой теплого воздуха сжимается до 30 м, так что выхлопные газы не могут рас­сеяться. Под интенсивным действием жарких сол­нечных лучей несгоревшие и частично окисленные углеводороды и окислы азота в результате фото­химических реакций образуют аэрозоли окисленных углеводородов, которые и получили название «белого» смога.

Однако действие фотохимических реакций на этом не кончается. В них участвуют олефины и алканы. Возникают такие неприятные раздражители глаз, как альдегиды и пероксиацилнитраты, или спирты и фе­нолы.

К типично смоговым вредным веществам относится и озон. Как известно, он является необходимым со­ставным элементом атмосферы и поглощает подав­ляющую часть ультрафиолетового и солнечного излучения, избыток которого вызывает у человека тяжелые заболевания. В то же время повышенная концентрация озона в нижних слоях атмосферы очень опасна. Над Лос-Анджелесом, особенно по утрам, смоговая концентрация озона чрезвычайно велика. Это не удивительно: ведь в пути одновременно нахо­дится около 5 млн. автомашин. Нередко возникает «озоновая» паника. Из отравленных мест в первую очередь вывозятся дети, потому что если естественная концентрация озона (0,02 мг/л) оказывает на дыха­тельные органы благотворное влияние, то концентрация от 0,35 мг/л пагубно действует в первую очередь на детские легкие. Однако паника не содействует уменьшению концентрации озона. При концентрации 0,6 мг/л обесцвечиваются предметы, портятся ткани, даже лопаются камеры автомашин. Лабораторными опытами доказано, что в концентрации 10—15 мг/л озон убивает мелких млекопитающих за несколько часов.

Одно время считалось, что «фотохимический» смог типичен лишь для Лос-Анджелеса. Однако вско­ре он объявился и в других городах США, например в Денвере (штат Колорадо). Узнали его и в Италии, Японии, Англии, Австрии. По мнению советских уче­ных, между концентрацией окислов и интенсивностью движения автотранспорта существует прямая зависи­мость. Это значит, что «белый» смог может возни­кать всюду, где имеются «смоготворящие» источники, и в первую очередь там, где велика концентрация автомашин. И действительно, фотохимические смого­вые реакции возникают сегодня не только в Баку, но и в Праге. Под угрозой находится даже Брати­слава. Говоря о столице Словакии, нельзя забывать, что это типично транзитный город для многих авто­туристов. Нельзя упускать из виду и растущее коли­чество предприятий нефтехимической промышлен­ности в непосредственной близости от него. Жители и гости молодого и прекрасного города над Дунаем не могут не почувствовать этого.

В атмосфере многих промышленных городов се­годня повышается количество и концентрация сильно пахнущих газов и испарений. Эти вещества, которые попадают в воздух с химических и нефтехимических заводов, предприятий по производству машинных ма­сел, а также предприятий пищевой промышленности, животноводческих комплексов по откорму скота, обы­чно не считаются вредными для здоровья. Но внима­ние! Их до последнего времени не считали вредными главным образом потому, что они содержатся в воз­духе в незначительных концентрациях и подвергаются химическому анализу лишь в редких случаях, не­смотря на то что наука располагает уже ольфакто­метрическими приборами. Но вот что важно (а об этом часто забывают): сильно пахнущие вещества очень часто вызывают головную боль, состояние по­давленности и т. д., что не способствует трудовой активности человека. Если мы хотим создать усло­вия для всестороннего развития способностей чело­века, недооценивать этот фактор невозможно.

При сгорании и тлении твердых и жидких топлив в воздух попадают твердые частички и дым. Дым возникает оттого, что аэрозоли с частичками, не пре­вышающими 5 мк, «повисают» в атмосфере. Если они содержат значительное количество углерода, то ок­рашивают воздух в темно-серый или черный цвет.

Дым сам по себе еще не ядовит. Хотя он и дей­ствует удушающе, но длительных вредных послед­ствий на наше здоровье не оказывает. Однако из-за малых размеров частички дыма способны глубоко проникать в дыхательные органы человека; там же осаждаются и прилипшие к ним различные вещества. Так, частички дыма очень часто адсорбируют «не­насытные» углеводороды, которые оказывают канце­рогенное действие.

Таким образом, дым домашних печей и промыш­ленных предприятий может стать серьезным источником загрязнения воздуха, и недооценивать этого нельзя. Еще существует великое множество жилых домов с печным отоплением, но их доля в общем за­грязнении воздуха городов до недавних пор мало принималась во внимание. А ведь в больших горо­дах лепта домовых котельных в загрязнение возду­ха составляет более 5%. Лишь в городской черте Праги имеется 9 тыс. котельных и 270 тыс. жилищ, которые отапливаются углем.

Содержание в воздухе крупных частиц, называе­мых сажей или пеплом, в последние годы снизилось. Но, к сожалению, Чехословакия вместе с ГДР, ФРГ и США до сих пор удерживает в этом смысле миро­вое первенство. В Праге за последние 20 лет коли­чество пыли, оседающей на квадратный километр, повысилось с 90 т в 1939 г. до 524 т сегодня. Это втрое больше допустимой нормы. В Братиславе в 1966 г. количество пыли, приходящейся на квадрат­ный километр, за год достигало более 500 т, сегодня оно не уменьшилось. В промышленных районах эти показатели вчетверо больше и кое-где даже зареги­стрированы случаи, когда они в 20—23 раза превы­шают максимум! При этом едва ли может служить утешением тот факт, что Чехословакия в этом смысле не одинока. Страдают не только Прага и Братислава, но и такие города, как Париж, Милан, Роттердам и особенно Нью-Йорк.

Зимой 1966 г. 16 млн. жителей этого города были вынуждены четыре дня дышать ядовитым, удушли­вым смогом, и, не подуй тогда милосердный ветер, катастрофа могла бы стоить жизни более чем 80 тыс. человек. В Голландии создана автоматическая си­стема «Большой нос», которая в случае высокой кон­центрации ядовитых выхлопных газов самостоятель­но перекрывает движение в городах. В Токио в 1969 г. к этой мере вынуждены были прибегнуть в течение 154 дней!

Правительства промышленно развитых стран на­чали уделять вопросам охраны окружающей среды гораздо больше внимания, чем прежде. Так, принимав ются меры в США, стране, где природная среда до­стигла наибольшего загрязнения. Правительство со­звало чрезвычайную конференцию, участники которой предложили программу эффективной охраны среды. Рекомендовано со временем перейти в больших горо­дах к такой организации городского транспорта, при которой постепенно исключался бы бензин и были бы упразднены автобусы. Функции массовых средств транспорта должны перейти исключительно к под­земным и электрифицированным железным дорогам. В большие города следует допускать лишь автома­шины с малым объемом цилиндров, исключив все двухтактные двигатели. Правительство обязано под­держать создание малых городов и ограничить рост крупных, иными словами, существующие ныне в США крупные города не должны разрастаться, а в не­больших городах число жителей не следует сверх­мерно увеличивать.

Конференция резко осудила теорию так называ­емой приспособляемости человека к среде. На основе изучения ситуации в Лос-Анджелесе биологи доказа­ли, что жители городов даже в течение длительного времени не вырабатывают иммунитета к загрязните­лям среды. Напротив, чувствительность человече­ского организма к вредным веществам возрастает! Так, в Лос-Анджелесе содержание вредных веществ в атмосфере на протяжении нескольких лет остается неизменным, однако число заболеваний среди горо­жан неудержимо растет. Дети, родившиеся в лос-ан­джелесской котловине, особенно чувствительны к смогу, что проявляется в отсутствии аппетита, желу­дочных недомоганиях и пр. В школах Лос-Анджелеса учащимся при определенном состоянии атмосферы за­прещены занятия спортом. Подобные наблюдения бы­ли сделаны и в Чикаго, где ежегодно из-за загряз­нения атмосферы погибает более 3 тыс. жителей.

Воздух больших городов, бесспорно, нездоровый, и приспособление организма к нездоровым условиям неизбежно должно вызывать патологические послед­ствия. Никакие нормы концентрации вредных ве­ществ не находят здесь оправдания. Любая концен­трация вредного вещества, действующая на человека продолжительное время, принципиально недопустима для здоровья. Хотя в Чехословакии мы не столкну­лись еще со столь катастрофической, как в США, си­туацией, но и здесь во многих городах действие загрязнения уже очевидно: уменьшается рождаемость, отмечен рост астматических и раковых заболеваний. Поэтому в стране проводятся конкретные меропри­ятия. В Братиславе успешно работает единственный в мире международный исследовательский институт. Речь идет о Чехословацком исследовательском цент­ре по изучению и охране окружающей среды, создан­ном с учетом программы ООН. Заслугой этого центра является действенная пропаганда того, что корень зла в вопросах охраны окружающей среды кроется в деятельности самого человека.

Воздух, особенно входящий в него кислород, яв­ляется одним из элементов среды, излишков которого у нас нет. Он возник, так же как и обогащенная мик­роорганизмами почва, на определенной ступени раз­вития нашей планеты, и, если бы прекратился про­цесс фотосинтеза растений, запас кислорода был бы очень быстро израсходован. Поэтому, расширяя пло­щади зеленых насаждений, необходимо еще и созда­вать оборудование для задержания вредных веществ у самых их источников, для рециклирования возду­ха непосредственно в двигателях средств транспорта. Такое оборудование очень дорого и, как правило, по­нижает эффективность вложенных средств. Отсюда та неохота, с которой подходят к его внедрению. То же самое можно сказать и об использовании отхо­дов. Например, технологию производства цемента можно построить так, чтобы из отходов производить минеральные удобрения, а при сжигании угля полу­чать вещество, подобное портландцементу и т. д. Таких примеров много…

Человечество и его цивилизация не могут сущест­вовать без здоровых, творчески мыслящих людей. Поэтому в деле охраны жизненной среды человека не может быть иного критерия, чем создание условий для здорового гармоничного развития жителей го­родов, где концентрируются человеческий ум и сред­ства производства. Расходы при этом следует рас­сматривать не как потери, а как неизбежную состав­ляющую разумной и перспективной экономической политики.