4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Часто ночью море слегка колеблется. Т-с… Это лишь рыбы переворачиваются во сне…

О. Вергани

Население нашей планеты за ближайшие три де­сятилетия увеличится вдвое, однако производство продуктов питания за то же время должно возрасти примерно в пять раз. Поэтому вполне понятны поис­ки различного рода нетрадиционных и перспективных источников питания.

Внимание ученых уже давно привлекают просто­ры океанов, тайны жизни их растительного и живот­ного мира. Однако этот мир изучен еще сравнительно мало, несмотря на то что нам достаточно хорошо известен жизненный круговорот многих морских ор­ганизмов.

В основе жизненного круговорота морских расте­ний и животных лежит действие солнечной энергии на растительные организмы. Мы сталкиваемся здесь с тем же явлением, что и на суше. Осенние и зимние бури выносят на поверхность морей и океанов остат­ки самых разных животных и растительных организ­мов. Под действием весеннего солнца они разлага­ются, образуя неорганические вещества. В микроско­пических «утробах» морских растений в процессе фо­тосинтеза они превращаются в новые органические вещества, которые составляют кормовую базу оке­анов.

Именно эта новая микроскопическая раститель­ность, растительный планктон, или фитопланктон, является пищей для микроскопических животных ор­ганизмов, так называемого зоопланктона, которым в свою очередь питается целый ряд низших морских животных — моллюсков, рыб и даже таких огромных млекопитающих, как кит. Маленьких рыб, питающихся планктоном, поедают большие рыбы, а тех в свою очередь поедают рыбы, которых мы называем мор­скими хищниками.

Составляющие планктон животные и раститель­ные организмы, мелкие и средние рыбы, моллюски, обитающие в воде млекопитающие участвуют в слож­ном круговороте жизни, который для каждого из них заканчивается смертью. Мертвый организм разлага­ется, чтобы позже с той же закономерностью, что и миллионы лет назад, начался новый жизненный цикл.

Может быть, именно в этой таинственной законо­мерности скрыта причина того, что человечество и сегодня, в эпоху атомной энергии, все еще мало ис­пользует гигантские морские просторы. Мы ловим рыбу, наблюдаем за жизнью различных морских рас­тений и животных, бороздим воды пассажирскими и грузовыми судами, но пока очень мало влияем на жизненный цикл морей и океанов. А ведь громадные водные просторы способны предоставить человечест­ву необозримые возможности.

Растительная продукция океанов непосредственно в питании людей используется весьма незначительно. Лишь Япония и СССР производят продукты питания из морских водорослей в более или менее значитель­ном количестве. В Норвегии ведутся работы по ис­пользованию морских растений для производства так называемых альгинов (студенистых клеящих веществ для аппретуры ткани. — Ред.); в прессе появилось сообщение, что успехи в этой области достигнуты и в Чехословакии. Планктон используется для приготов­ления различных блюд лишь на Востоке, в частности в китайской кухне.

Причину слабого использования богатств океанов следует искать не во вкусовой или питательной не­пригодности их растительного и животного мира. Скорее всего она кроется в недостаточном развитии соответствующей техники. Если морское рыболовст­во технически настолько совершенно, что многим видам рыб грозит исчезновение, то техническая база для сбора и переработки планктона практически от­сутствует.

Это несоответствие чревато губительными послед­ствиями. С одной стороны, в морской цепи питания происходят гигантские естественные потери (от звена к звену они составляют 9/10 живого веса), а с дру­гой — усилия человека направлены на использова­ние лишь верхнего звена этой цепи — на лов рыбы, что ведет к постепенному, но неуклонному нару­шению круговорота жизни в целых морских райо­нах.

Об интенсивности этого процесса красноречиво говорит тот факт, что за последние 10 лет мировой улов рыбы увеличился вдвое и в настоящее время до­стигает приблизительно 42 млн.т в год (без китов). Из этого громадного количества около пятой части потребляется непосредственно в виде мяса и жиров, остальная же часть перерабатывается на корма, на­пример на рыбную муку, и удобрения.

Из этих данных видно, что использование бо­гатств океанов и морей нельзя назвать ни рациональ­ным, ни эффективным. Потребление рыбы все еще концентрируется главным образом в районах, непо­средственно связанных с морем, или там, где пище­вая промышленность достигла наиболее высокой сту­пени развития. В этом причина того, что по калорий­ности общая доля продуктов морского происхождения составляет 1 % от всего объема мирового продоволь­ствия. В то же время по другому показателю — со­держанию белка — доля рыбы в мировом потребле­нии продуктов питания (особенно в развивающихся странах) несравнимо выше. Так, например, в общем объеме белкового питания на Дальнем Востоке рыба составляет 20%, а в Африке 3,5%. Более того, поло­вине человечества половину белков в пищу постав­ляет рыба. Кусок рыбы в тарелке с рисом для подав­ляющего большинства населения Азии — сегодня единственно возможная качественная пища.

Вполне закономерны заявления ученых о том, что человечество неизбежно подходит к эпохе интенсив­ного использования богатств морей и океанов; при этом одностороннее использование этих богатств при­вело бы к весьма тяжелым последствиям. Ведь, по подсчетам специалистов, через неполных 15 лет еже­годный мировой улов рыбы придется увеличить на 70 млн. т, а уже сегодня в эксплуатируемых райо­нах максимально допустимый улов оценивается в 55 млн. т. Расширение акватории лова могло бы, правда, увеличить его почти вдвое, но это связано с дополнительными расходами по разведке, описанию и освоению отдаленных районов океана.

Учитывая эти расходы, уже сегодня разумно за­думаться над интенсификацией морского рыбного хо­зяйства с учетом опыта, полученного при разведении рыб в пресных водоемах. Основой морского рыбного хозяйства должно быть сознательное вмешательство в репродукционный цикл, направленное на селекцию видов, уничтожение паразитов и хищников, стимуля­цию роста кормовой базы океанов — растительного и животного планктона.

Моря — самая большая кладовая человечества. Они могут послужить источником пресной воды, они населены множеством растений и животных. Расти­тельный планктон «поставляет» в нашу атмосферу более половины кислорода. Эти микроскопические организмы, которых трудно разглядеть невоору­женным глазом, являются самым продуктивным ком­понентом океанической жизни и занимают простран­ства куда большие, чем пригодная для сельскохо­зяйственной эксплуатации земля. Моря — важный источник белков, хотя, на наше счастье, биологически продуктивна лишь десятая их часть. Но именно эта часть — устья рек и прибрежные воды — из-за бли­зости к берегам особенно загрязнена. Жизнь в оке­ане сконцентрирована на сравнительно незначитель­ных участках, причем большинство морских орга­низмов кумулирует нечистоты.

До сих пор моря обладали удивительной способ­ностью разлагать многие токсичные вещества. Одна­ко в результате производственной деятельности чело­века поступление минеральных веществ стало превы­шать естественные нормы. Так, естественное ежегод­ное поступление в Мировой океан меди, которая весьма ядовита, составляло некогда 375 т, а сегодня оно увеличилось до 4 460 тыс. т! До какого-то вре­мени моря еще в состоянии разлагать поступающие в них вещества и могут быть использованы в качест­ве «сточных ям» человечества, но может наступите момент, когда, сконцентрировавшись, токсичные ве­щества проявятся во всей своей массе.

Загрязнения попадают в моря главным образом из почвы, из рек и из воздуха, а также в результате разработок человеком морского дна. Главные за­грязнители — сточные воды и твердые промышленные и сырьевые отходы. Но самым страшным загрязните­лем сегодня стала нефть, ее можно найти в наиот­даленнейших уголках Мирового океана. Уже упоми­навшийся нами Тур Хейердал писал бывшему гене­ральному секретарю ООН У Тану: «Океан покрыт пятнами нефти. Я видел миллионы мертвых медуз. Если мы ничего не предпримем, он погибнет».

Многие вещества, в том числе и масла, попадают в моря из атмосферы и рек, особенно если они про­текают по промышленным районам. Вот несколько конкретных примеров. Ежегодно мы производим око­ло 3 млн. т свинца. Из них около 200 тыс. т попада­ет в моря через реки и приблизительно столько же попадает из воздуха (в виде присадок к бензину). Не менее половины загрязнений, вызванных пести­цидами, попадает в моря тоже из воздуха.

Ядовитые вещества поступают в моря, относитель­но равномерно распределяясь в воде, но через не­которое время под действием течений концентрация их меняется. Загрязнение нефтью происходит глав­ным образом в местах наиболее оживленных морских дорог. Часть загрязнений, поступающая из воздуха, тоже ведет себя очень «капризно»: на нее влияют ветры и бури.

Многие ядовитые вещества концентрируются в морских организмах, поэтому при анализе состояния загрязнения необходима информация не только о движении вод, но и о скоплении загрязнителей в мор­ских биологических системах. Эти обстоятельства гораздо больше затрудняют прогнозы о положении в мировом океане, чем о положении в атмосфере.

Загрязнение морей опасно не только для морских животных, но и для человека. Непосредственная опасность для здоровья человека возникает при по­треблении рыбы и других продуктов моря, в которых сконцентрировались токсичные вещества. В 1953— 1960 гг. от употребления в пищу морских продуктов, содержавших ртуть, погибли 43 жителя, из прибреж­ных деревушек залива Минимата (Япония). Много случаев заболеваний вызвали токсины, выделяемые Gonyaulax sterella, бурный рост которых явился результатом загрязнения морской воды. Увеличива­ется и зараженность морей бактериями и вирусами из сточных вод.

Многие виды морских продуктов становятся не­годными для употребления из-за повышенного содер­жания в них токсичных веществ. В США из-за за­грязненности моря пришлось ликвидировать около пятой части ферм по разведению крабов. В десят­ках видов рыб обнаружено повышенное содержание ртути. Естественный уровень этого элемента в те­лах рыб сам по себе достаточно высок, так что даже небольшое его увеличение за счет загрязнения морей уже становится опасным для человека. В 1970 г. впервые было отмечено снижение мирового улова ры­бы. Пока трудно сказать, в какой мере в этом повин­на чрезмерная эксплуатация моря, а в какой — его загрязнение. Однако совершенно очевидно, что ло­кальные загрязнения снижают запасы рыбы, делая их непригодными для человека. Специалисты счита­ют, что если уровень загрязнения не снизится, сле­дует ожидать еще больших убытков.

Загрязнение морской воды особенно опасно в устьях рек и в фьордах (например, возле Осло в Балтийском море). Так называемый «красный при­лив» (размножение динофлагелята), убивающий ры­бу у берегов Америки, очень возможно, возникает именно в результате загрязнения прибрежных вод. Поскольку объем городских отходов, главного источ­ника фосфора, не уменьшится и в будущем, придется считаться с дальнейшей эвтрофикацией, особенно на отмелях и в устьях рек, то есть в местах, наиболее важных для рыбного хозяйства (размножения и кор­мления рыб).

Инсектициды, содержащие хлорорганические со­единения, тоже наносят убытки запасам морских про­дуктов питания. Они отрицательно влияют на репро­дукцию не только определенных видов планктона, но и питающихся рыбой птиц. А так как микроорганиз­мы и рыбы очень чувствительны к этим веществам, увеличение загрязненности моря инсектицидами таит в себе серьезную потенциальную угрозу. К тому же высокая концентрация ДДТ оказывает губительное действие и на фотосинтез планктона.

Наряду с минеральными моря загрязняют и ор­ганические отходы. Установлено, что всюду, где в моря попадают сточные воды с целлюлозно-бумаж­ных предприятий, понизилось количество устриц. Такого рода органические отходы понижают способ­ность фитопланктона поглощать, солнечный свет. Планктон дегенерирует, и питающиеся им устрицы через какое-то время дегенерируют вместе с ним.

Отрицательное воздействие на фауну морского дна оказывают дренажные воды, добыча ископаемых, складирование каолина и гипса, «красная» грязь от бокситов, зола, угольные и твердые органические от­ходы. Они замутняют воду, затрудняя процесс фото­синтеза, и уничтожают места обитания многих орга­низмов, живущих на больших глубинах. Помутнение воды вызывает и миграцию рыб.

Несмотря на то что мы знаем, как ядовиты для морских организмов многие металлы, до сих пор их наличие в морской воде редко связывали со снижени­ем популяций рыб. Так же мало учитывалось и то обстоятельство, что естественное содержание ртути и других металлов в телах рыб уже достаточно высо­ко. Повышение количества тяжелых металлов в мо­рях, бесспорно, чревато реальной опасностью, ибо по мере потребления рыбы с высоким содержанием этих металлов в пищу человека попадут и такие элементы, которые до сих пор не являлись составной частью ор­ганизмов. В этом смысле особенно опасна ртуть, так как морские организмы превращают ее, как правило, в еще более ядовитый ртутный метил.

Нефть пока оказывает сравнительно низкое ток­сичное влияние на морские организмы. Однако на берегах маслянистая пленка уничтожает все живое. Масла убивают все больше морских птиц, особенно питающихся рыбой (чайки и пингвины). Определен­ные маслянистые вещества потенциально очень вред­ны для планктона, икры и мальков промысловых рыб.

В настоящее время в моря ежегодно попадает около 5 млн. т масел, в том числе 2 млн. т с авто­страд через реки и каналы и столько же из кораблей и при авариях танкеров, Это количество неуклонно увеличивается, а поэтому биологические последствия накопления маслянистых веществ будут становиться все более опасными. Особую опасность такие вещест­ва представляют в Антарктиде, так как биологиче­ское окисление при температурах ниже 10° С проис­ходит очень медленно. Предполагается, что масля­нистые загрязнения в Антарктиде могут сохраняться до 50 лет.

Серьезные последствия имела катастрофа у бере­гов Англии, когда погиб либерийский танкер «Торри-Кэньон» (март 1967 г.). В море попало 120 тыс. т нефти. Из них около 10 тыс. т осело на английском побережье. Для ликвидации загрязнения было ис­пользовано такое же количество синтетических мо­ющих средств, которые в свою очередь ликвидирова­ли жизнь не только в районе загрязнения, но и на гораздо больших площадях. Сначала французы сле­дили за этими событиями в качестве наблюдателей, надеясь, что гигантское нефтяное пятно не дойдет до Бретани. Однако, вопреки предсказаниям метеороло­гов, преобладающий в то время года юго-западный ветер изменился на северо-восточный, и 15 тыс. т нефти обрушились на французское побережье. Нача­лась упорная борьба. С одной стороны — сила ветра и могущество моря, с другой — бульдозеры и ло­паты. Результат неравного боя можно было пред­видеть с большей вероятностью, чем направление вет­ра. На подавляющей части побережья полуострова Бретань погибли не -только морская и прибрежная флора и фауна, но и масса устриц на специальных формах, построенных всего за несколько лет до ката­строфы.

Катастрофа с «Торри-Кэньон» в определенном смысле имела свою положительную сторону — она обратила внимание человечества на серьезность и опасность загрязнения морей маслами. Ведь еще за несколько лет до катастрофы в моря ежегодно попа­дало около 5 млн. т масел, что практически не вол­новало ни мировую общественность, ни специалистов. Теперь речь идет уже не только о маслах. Корабли перевозят и пестициды. Что бы случилось с морской флорой и фауной, а особенно с планктоном, выра­батывающим кислород, если бы «Торри-Кэньон» был гружен не нефтью, а хлорорганическими соединения­ми, которые убивают морских крабов даже в про­порции один к миллиарду?!

Гигантское нефтяное пятно, возникшее после ко­раблекрушения, послужило громадной лабораторией. Выяснилось, что из многих химикалиев, которые тогда испытывались, самый простой оказался и самым действенным. На нефть стали сыпать обыкновенный школьный мел, который французы называют шам­панским мелом. Тысяча тонн мела привела к тому, что 30 тыс. т нефти, направлявшейся к французскому берегу, свернулось в шары величиной с футбольный мяч, которые постепенно осели на дно. Человек, ка­залось, победил.

Позже, однако, выяснилось, что радость была преждевременной. Нефть вернулась, подобно блудно­му сыну: через два года на побережье стали появ­ляться битумные и нефтяные образования. Анализ показал, что они содержат 60% воды, 30% асфальта и 3% известкового карбоната — школьного мела. Морские микроорганизмы, по-видимому, снизили кон­центрацию мела, и шары, став легче, всплыли на поверхность.

Наученные горьким опытом, специалисты стали использовать при ликвидации последствий катастроф с танкерами комбинированный метод. Нефть соби­рают с поверхности специальные суда или в специ­альные резиновые емкости, которые сбрасывают в море с самолетов или вертолетов. Наполненную приб­лизительно тысячью тонн нефти емкость буксируют к берегу.

Если мы еще мало знаем о серьезных последст­виях загрязнения для жизни моря, то еще меньше нам известно о длительном влиянии загрязнения на морские экологические системы. Заполнить эти про­белы в наших знаниях нелегко, отчасти в связи с необычайным многообразием морских организмов. Требуются усилия представителей целого ряда наук, много времени и большие средства.

Однако о том, что загрязнение морей уже приоб­рело серьезный характер, неоспоримо свидетельствует следующее:

снижение количества вылавливаемой рыбы;

сокращение популяций определенных видов птиц, питающихся рыбой (популяции эти учесть гораздо легче, чем популяции организмов, которыми они пи­таются) ;

повышение содержания тяжелых металлов и хлор-органических соединений в морских организмах, при­чем концентрация их у многих видов уже достигла опасной границы или приближается к ней.

Проиллюстрируем действительное положение ве­щей на примере Средиземного моря.

Более пяти тысяч лет служило оно кладовой для народов, населявших его берега. Море давало им пи­щу, служило средством коммуникаций, управляло по­годой. Сегодня это некогда самое красивое, самое богатое историей море стало, увы, и самым грязным. Можно смело сказать, что оно превратилось в огром­ную сточную яму. Предприятия, расположенные на побережье, спускают в море столько отходов, что его биологическую гибель можно ожидать уже в конце нынешнего века.

Критическое состояние Средиземного моря объ­ясняется, с одной стороны, его географическим поло­жением, с другой — перенаселенностью его берегов. Кроме 40 млн. постоянных жителей, ежегодно 90 млн. туристов оставляют здесь массы отбросов.

Танкеры ежегодно спускают в Средиземное море 300 тыс. т нефти. С тысяч палуб кораблей, яхт, мо­торных лодок в море ежегодно падает 20 тыс. т му­сора. Лишь доля итальянских предприятий, располо­женных на побережье, ежедневно составляет 2 тыс. т отходов, содержащих титан, 178 т фосфора и 44 т азота! Но еще десятки, .а то и сотни тонн отходов спускают в море нефтеперерабатывающие и другие предприятия Франции. А поэтому не удивительны мрачные прогнозы известного исследователя морских глубин Жака Кусто: «Сейчас еще нельзя утверждать, что Средиземное море находится на краю гибели. Однако надо признать, что жизненные условия мор­ских организмов за последние 20 лет ухудшились здесь на 50%».

Многие пляжи на побережье становятся или уже стали опасными для здоровья. Опасность столь серь­езна, что дело дошло до закрытия некоторых курортных мест. В портах таких городов, как Неаполь, Барсе­лона, Марсель, Стамбул, суда порой едва подходят к причалам, так как море покрыто толстым слоем нетонущего мусора — пластмассовыми бутылками и упаковками, автомобильными покрышками и другими отбросами.

Загрязнение, естественно, оказывает отрицатель­ное влияние на растительность как в море, так и на побережье. В итальянском курортном городе Виареджо, известном своими пляжами и тысячами де­ревьев на берегу, умирает зелень, задушенная угар­ным газом и другими отходами промышленности и выхлопными газами автомашин.

Недавно один специалист очень остроумно срав­нил неустойчивость экологических систем моря с трех­ногим стулом. Достаточно убрать одну ножку, и стул перевернется. Подобное может случиться и со Среди­земным морем. Директор неаполитанского зоопарка подсчитал, что из 500 видов морских животных, оби­тающих в заливе, за последние годы вымерло не ме­нее 100. Другие специалисты утверждают, что бес­контрольный лов и использование взрывчатки приве­ли к тому, что в Неаполитанском заливе исчезло уже 80% рыбы.

Серьезность положения осознали пока лишь во Франции. На Лазурном берегу планируется построить 200 очистных сооружений. Зато в Италии до сих пор не существует закона, который защищал бы море хотя бы от токсичных веществ.

Загрязнение моря — проблема столь важная, что ее решение нельзя откладывать до тех пор, пока ком­плексное экологическое исследование обеспечит гло­бальную защиту океанов. Надо использовать уже имеющиеся знания и существующие институты. По­ка успешно проводится лишь охрана моря от радио­активных веществ и от сознательного загрязнения при мытье танкеров. В ряде стран море защищено ак­тами местного значения. Но этого не достаточно. Се­годня основную опасность представляют тяжелые ме­таллы, хлорорганические соединения и масла.

Географически под наибольшей угрозой находят­ся устья рек, прибрежные, и внутренние воды. Сле­дует запретить непосредственный сброс химикатов в моря, хотя он менее опасен, чем сброс в реки. Нель­зя вообще допускать вывоза отходов, содержащих тяжелые металлы, в устья рек, в неглубокие или за­крытые моря, откуда течения могут занести их в при­брежные воды. Нельзя сбрасывать в море нераство­римые биологически активные вещества, такие, как инсектициды, содержащие хлорорганические соеди­нения. Следует проводить мероприятия по снижению отходов в первую очередь тех видов производства (инсектициды используются в ткацкой, ковродельной промышленности, при производстве пестицидов), ко­торые содержат такие вещества. Должны быть при­няты универсальные меры и при транспортировке нефти. При этом следует учесть, что даже такая ка­тастрофа, как, например, с «Торри-Кэньон», менее опасна, чем суммарный спуск нефти при промывке танкеров, которая проводится систематически.

Большая часть вод находится в общем владении человечества. Поэтому сохранить их можно лишь при условии международного сотрудничества. Желатель­ным было бы принятие конвенции, которая бы про­возгласила, что моря являются общим достоянием человечества и поэтому все народы ответственны за то, чтобы не наносить ущерба этому достоянию. Од­нако должны приниматься также и меры в местном масштабе. Так, необходимо активизировать деятель­ность по охране окружающей среды народам, живу­щим по берегам морей, которые находятся под угро­зой (например, Средиземного, Балтийского, Черного и Каспийского). Эти меры должны быть связаны с ограничением чрезмерного лова рыбы. В охранных актах следует предусмотреть пункты, запрещающие денежную компенсацию за загрязнение воды или разрешающие ее лишь по лицензии, о которой дого­ворились бы соответствующие страны. Подобные сан­кции можно было бы применять и в случаях загряз­нения вод прибрежными трубопроводами. Следова­ло бы создать международный информационный центр для обмена исследованиями, методами и мера­ми по охране морей от загрязнения.

Голландский политический деятель XVII в. Хуго Гротиус написал труд «О свободе моря», положив тем самым начало свободному развитию торговли и плавания в открытом море. Его идеи, безусловно, сыграли свою положительную роль в развитии циви­лизации, но Хуго Гротиус не мог знать, что менее чем за два века стройные парусники превратятся в чудовища, харкающие нефтью и дымом.

Сегодня мы хорошо видим отрицательные сторо­ны бесконтрольного плавания в открытых морях, и было бы большой ошибкой и дальше придерживать­ся этого. Идеи свободного использования морей се­годня надо пересмотреть и развить с учетом опасно­сти, которую загрязнение представляет для жизни не только нашего, но и грядущих поколений. Буду­щее человечества категорически требует от нас, пока еще есть время, принять общие соглашения об охране морей.