Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

В работах географов ряда за­рубежных стран в последние годы все чаще стали появляться слова «природный потенциал ланд­шафта». Представление о при­родном потенциале ландшафта призвано выступить как бы свое­образным интегрирующим за­менителем системы понятий «природные ресурсы», «окру­жающая человека среда», «при­родные условия деятельности». Суть его составляет мнение о том, что каждый ландшафт является носителем потенциального свойст­ва: «быть полезным», «обладать способностью обеспечивать раз­ные виды человеческой деятель­ности» (например, представлять удобные для строительства пло­щадки и т. д.). С первого взгляда такой подход кажется привлека­тельным — открывай полезные свойства, изначально, потенциаль­но заложенные в самой природе, и используй каждый природный комплекс соответственно его потенциалу. Очень заманчиво сложную социально-экономиче­скую проблему рационального использования природных ресур­сов с помощью понятия о при­родном потенциале свести к относительно простой природо­ведческой задаче: найти то, что природа уже заложила в себя для нас.

При ближайшем рассмотрении дело оказывается не столь уж простым и легким. Обычно в ка­честве примера полезности ис­пользования понятия «природный потенциал» приводится факт раз­личной естественной продуктив­ности отдельных ландшафтов. Действительно, здесь — в сфере воспроизводства биологической продукции — понятие «потенци­ал» работает. Можно ли распро­странить это на все остальные жи­тейские случаи?

Вспомним: ландшафты не обла­дают способностью «заложить в себя» полезные для человечества свойства. «Полезность» и «вред­ность» свойств природы могут быть охарактеризованы лишь по отношению к определенным фор­мам человеческой деятельности и выявлены лишь в контакте с ними. А виды деятельности и тех­нологические формы их органи­зации исторически изменчивы. Даже в рамках домостроения мы вынуждены признать, что построй­ка деревянного одноэтажного до­ма и современного многоэтажного здания предъявляют разные тре­бования к природному комплек­су. Если же следовать логике ав­торов представления о изначаль­ном природном потенциале природных комплексов, то мы, пожалуй, договоримся до того, что и в X в. в природе Альп была заложена способность благопри­ятствовать созданию горнолыж­ных трасс и трасс для бобслея, т. е. видов спорта, возникших лишь в XX в.! Но представление о по­добных способностях природы — это уже скорее область мистики, чем науки! Так что если уж и использовать понятие «потен­циал ландшафта», то не с при­лагательным «природный», а скорее с прилагательным, отра­жающим, для каких типов и форм деятельности (или наборов типов деятельности) он рассматривает­ся. Точнее всего будет говорить о социально-экономическом, хо­зяйственном, функциональном по­тенциале ландшафта, т. е. спо­собности его удовлетворить сельскохозяйственные, лесохозяй­ственные, градостроительные, рекреационные потребности лю­дей,— «способности природы», являющейся в рассматриваемом случае, по существу, способностью людей познавать природу и в том числе находить в ее телах и явле­ниях полезные для себя свой­ства. Если бы наши потребности были ограниченными и неиз­менными и по составу и по ко­личеству, то эта задача реша­лась бы сравнительно просто. Но так как разнообразие потреб­ностей возрастает и каждая из них при этом увеличивается в объеме, то задача в условиях ре­ально ограниченных в пределах района или страны возможностей становится все более сложной. Для принятия решения о наибо­лее разумном использовании ландшафтов нам нужно научить­ся измерять характеристики вос­производства возобновимых ре­сурсов, нужно научиться не только измерять, но и оценивать качест­ва ландшафтов как средообра­зующих систем, оценивать их свойства как условия деятель­ности. Это рациональное зерно обсуждаемой задачи. Ее, конеч­но, нужно научиться решать и в качественном и в количественном плане. Однако при этом следует помнить, что суть нашей рабо­ты — это анализ возможностей и масштабов выполнения ландшаф­тами социально-экономических функций, их участия как средооб­разующих и ресурсовоспроизво­дящих систем в удовлетворении потребностей общества. При этом, очевидно, не следует ни на минуту упускать из виду и исто­рическую обусловленность и огра­ниченность наших «запросов к природе» и получаемых нами ответов о хозяйственном (социо-функциональном) потенциале ландшафтов.