4 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Каждый песок удивителен по-своему, и каждый имеет свою, «особую примету», минерал-символ. Для песков Прибалтики таковым стал янтарь — самоцвет необычный и романтический. Сколько с ним связано легенд и оказа­ний, скольких поэтов вдохновил он на прекрасные строки! О «емписали Гомер и Пушкин, Овидий и Мицкевич. Ему посвящали свои труды Плиний и Ломоносов. Не одну ты­сячу лет он является предметом поклонения и любви.

Янтарь хранит в себе насекомых и цветы Земли, ко­торые жили 40—70 миллионов лет назад. А еще этот удивительный камень словно впитал в себя солнце. Жи­вым золотистым светом мерцают янтарики в песке.

Их всегда приносило море. Вот почему на языке эстов и финнов этот самоцвет называется «мерекиви» — камень моря. А египтяне самим именем нашего янтаря — «са­кал» — указали, где это море находится и какие народы вели торг янтарем, ведь на берегах Нила Балтику звали морем Сакалибов (славян). В далекие времена люди ду­мали, что янтарь рождается в море и что дарят его боли. Легенды о загадочном камне сыпались, как из рога изо­билия. Вот одна из них — попытка объяснить «морское происхождение» камня.

…В непроглядной морской глубине, в янтарном дворце жила повелительница нимф прекрасная Юрате. Увидала она однажды Каститиса — молодого рыбака — и полю­била его. Но Юрате была богиней, а Каститис — «только» человеком. И разгневался грозный бог Перкунас, и обру­шил на дворец Юрате все свои громы и молнии. Лишь осколки остались от янтарных стен. Громадные волны разметали их по всему седому морю. А Перкунас не уни­мался. В ярости убил он Каститиса, Юрате приковал цепя­ми к развалинам дворца. Плачет бедная богиня, янтарем становятся ее слезы. И находят люди на морском берегу теплые камешки. То ли это осколки дворца, то ли слезы Юрате…

И действительно, попадаются янтарики, очень похо­жие на застывшие капли. Кто-то подметил их сходство с натеками смолы на раненых деревьях, и камень на­звали «сакрум» — смола. Но та смола, которою «плачут» деревья, мягкая, а «сакрум» — хрупок и тверд. Значит, решили люди, «слезы деревьев» попадают в море, и, вы­несенные на берег, высыхают и твердеют. Мы узнали об этой гипотезе благодаря легенде о юном Фаэтоне, сыне бога Солнца Гелиоса и богини Климены.

…Однажды Фаэтон, чтобы убедиться в своем божест­венном происхождении, упросил «сиятельного Гелиоса по­зволить ему проехать по небу в его колеснице. Опасности ожидали юношу на этом пути, не внял он уговорам отца и, не сдержав бешено мчавшихся коней, отпу­стил поводья. Огненная колесница помчалась к земле, грозя гибелью всему живому. Увидал Зевс-громовержец, какой бедой обернулась гордыня дерзкого юноши, и, спа­сая Землю, метнул в колесницу пучок своих молний… Раскололась она и погасла, разбежались свободные кони, а Фаэтон, подобно падающей звезде, пронесся по воздуху и упал в волны реки Эридан. Безутешной была скорбь его матери Климены и сестер-гелиад, превращенных бо­гами в тополя. Изливались их горькие слезы и падали в воды реки, становясь чарующим янтарем.

Легенда оказалась близкой к научной истине. Мил­лионы лет назад на территории ныне холодной Сканди­навии, Карелии, Кольского полуострова росли густые тропические леса. Среди прочих были там хвойные де­ревья, которые в изобилии выделяли вязкий сок-живицу, залечивая свои раны и трещины. На ветвях и стволе это была просто смола. Но стоило ей упасть и оказаться за­тем под слоем почвы, как начинались медленные, но уди­вительные превращения: она затвердевала, под воздейст­вием окружающей среды изменялся ее химический со­став. Так смола постепенно становилась янтарем, само­цветом, минералом. Но в чудесном камне свойства смолы не утрачены. Человек заметил, что янтарь горит, и это открытие нашло отражение в одном из его имен. На Украине и сейчас можно услышать название «горилый ка­мень», хотя оно не особенно употребимо. Более устойчи­во и распространено название «бурштын». Так зовут янтарь и на Украине, и в Польше. А пришло это слово из немецкого языка, где оно звучит как «бернпгтейн», обозначая «горючий камень».

Финикийские, римские, греческие купцы, ходившие к берегам Балтики за янтарем, рассказывали, будто его там так много, что местные жители используют самоцвет в качестве топлива. За 350—330 лет до нашей эры грече­ский купец Пифей был свидетелем такого использования камня на острове Абалус (Балция).

Горящий янтарь источает приятный смолистый аро­мат. И это свойство солнечного камня тоже отразилось в его названиях у многих народов. Правда, его долго не считали минералом. Одни думали, что это воск лесных муравьев, другие — что застывший мед, третьи, славно обобщая эти гипотезы, считали янтарь вообще веществом животного происхождения. Тонкий аромат янтарного дымка словно подтверждал такую догадку: ведь это свой­ство роднило его с амброй, которую извлекали из ки­шечников кашалотов, чтобы затем на ее основе создать удивительно стойкие и нежные благовония. Амбра была хорошо знакома народам Средиземноморья, арабского Востока и тех далеких стран, куда привозили ее купцы. Вот почему в Испании, например, имя нашего минера­ла — «амбра», а на английском языке — «амбер». Эти на­звания янтаря с испанскими конкистадорами и англий­скими колонизаторами попали в Новый Свет, где в ходу и поныне.

Во многих странах стало традицией сопровождать тор­жественные обряды и празднества неповторимым арома­том горящего янтаря. В XIII веке, во время массового падежа скота, брауншвейгский герцог Карл издал указ, которым повелевал окуривать больной скот янтарным дымом. Это, по его мнению, должно было вылечить жи­вотных. А на русском Севере, где жизнь поморов зависит от удачи в рыбной ловле, вошло в обычай перед уходом в море окуривать таким дымом сети, что, видимо, долж­но было гарантировать добрый улов. При богослужениях издавна пользовались ладаном — смолой тропического де­рева босвелии. Но ладан — смола дорогая, заморская. А янтарь и другие ископаемые смолы находили (и нахо­дят) во многих местах: по Днепру и Лене, на Камчатке и Таймыре, на Сахалине и в Приаралье, в Прибалтике, Закарпатье и в Якутии, и все по берегам рек да морей. Вот почему янтарь и прозвали на Руси морским лада­ном.

Когда в Якутию прибыли миссионеры, чтобы обратить «инородцев» в христианскую веру, во многих церквях при острогах разносился терпковатый аромат. Это кади­ли ладаном да святили благовонной смесью из древес­ного масла, красного вина и душистых травяных настоев. Смесь называли «миро». Но если приготовить миро яку­там было несложно, то приобрести ладан, заморскую смолу, куда сложнее. А кусочки янтареподобных смол, горючих и благовонных, находили якуты в обрывах рек. Стали они использовать их вместо ладана, окуривать до­ма больных и называть «миролада». В дельте Лены вы­брасывается на берег темный «янтарь». Местные жители зовут его «ладаннах» — все из-за того же «духовитого» свойства. Знатоки утверждают, что по цвету и запаху ды­ма они могут определить, какой «янтарь» горит — бал­тийский или таймырский, канадский или бирманский… Наверное, это очень сложно. Так же, как быть дегуста­тором чая: по неуловимым, казалось бы, признакам спе­циалист может определить не только его родину, но и с какой части куста были взяты листья.

Не менее тонкая работа — «дегустация» цвета янтаря. Ведь порою в одном камешке существуют сотни оттенков. Есть янтарь почти бесцветный. Из него в 1691 году прус­ским мастером Христианом Поршиным были впервые из­готовлены лупы и стекла для очков, которые затем стали вытачивать в массовом количестве. Самые крупные ян­тарные линзы имели диаметр около 5 сантиметров. Очка­ми с янтарными линзами пользовались вплоть до середи­ны XIX века.

Золотисто-желтый янтарь побудил императора Нерона к романтическому сравнению с ним цвета волос своей жены, и тогда этот цвет стал в большой чести у знатных римлянок.

А в Китае и Японии очень ценился янтарь красного и вишневого тонов — «кровь дракона».

Неуловимые переходы тонов и оттенков соединяют почти бесцветный и густо-красный янтарь. То встретится кусочек прозрачно-желтый, как молодой мед, то с белым облачком, а то и вовсе мутный, «костяной»… Редко, но вдруг среди желтых и палевых сверкнет голубая, янтари­на! Словом, недаром есть у этого самоцвета еще одно имя — «баэмагуни», что в переводе с армянского значит «разноцветный камень».

Не сразу открывает янтарь свою красоту. Она затаи­лась под корочкой и ждет своего часа. Чтобы приоткрыть камень, надо снять корочку хотя бы с одной стороны кусочка, отполировать это «оконце», и глянет на вас ян­таринка блестящим, солнечным глазком.

Издавна разные народы вырезали из дерева, кости и камня фигурки людей и зверей, для большей выразитель­ности инкрустировали другим материалом. Такие изде­лия обычно имели ритуальное значение. В зависимости от обряда, с которым связывали изваяние, древние ма­стера старались выделить характерную деталь. Так, для обряда «отверзания рта и глаз» делали скульптуры с броскими вставками в глазницах.

Известна, например, золотая фигурка льва с янтар­ными глазами, изготовленная еще в бронзовом веке и найденная при раскопках на территории Древней Руси. Ученые-языковеды считают, что именно с такими свер­кающими вставками связано часто употребимое во мно­гих диалектах русского языка слово «глазок» (в смысле «блестящий камень»).

Своему стеклянному блеску янтарь обязан еще одним именем — «глесум». Так его называли древние германцы и римляне. В современном испанском языке это слово в слегка измененном виде означает «глянцевитый», а в не­мецком, английском и французском — «стекло». Очевид­но, что смысл слова «глесум» как нельзя лучше отра­жает суть обозначенного им свойства — «блестящий». Хотя, справедливости ради, заметим, что у костяного (не­прозрачного) янтаря блеск не стеклянный, а матовый. В разноязычных названиях янтаря проявилась незаурядная наблюдательность человека, тонкое ощущение не только многоликой красоты и очарования камня, но и связей в природе. Еще одно тому подтверждение — довольно мо­лодое слово «электричество». Считается, что это явление стало известно человечеству с того случая, когда юная гречанка, дочь философа-материалиста Фалеса Милетского, пыталась очистить янтарное веретено своей прял­ки от приставших к (нему шерстинок. Девушка заметила, что ей это не удается сделать. Снятые ворсинки стремились снова прильнуть к янтарю. Хотя свойство это было от­мечено Фалесом Милетским в VI веке до нашей эры, способность потертого о шелковую ткань янтаря притя­гивать соломинки, нитки и другие легкие предметы была известна людям значительно раньше. В Греции янтарь знали еще в XVI веке до нашей эры, a IB языке эллинов бытовало его название илектрон — «сок лучей солнца». Некоторые ученые полагают, что оно пришло в греческий язык из старославянского, так .как янтарь попадал IB Гре­цию через скифов и славян. У этих народов чудесный камень назывался по-разному, в том числе «алатырь», «алтарь», «латырь». В чем-то эти слова (особенно ала­тырь) созвучны греческому «илектрон».

В одном из самых древних литературных памятников Руси «Голубиной книге», которая, по легенде, выпала из туч на землю и многие диковины знает, многие премудро­сти ведает, есть такие строки:

— А кое ж море всем морям отец

И который камень всем каменям отец?

— Ах, Латырь-море всем морям отец,

И Латырь-камень всем каменям отец!

Это что же за море-Латырь и камень (остров) Латырь? Оказывается, море это — Балтийское, которое лишь одно может называться Янтарным. А остров Латырь — Эзель, старинный центр торговли янтарем, богатый этим камнем настолько, что жители топили им очаги, как писал Пли­ний. Но откуда на Русь пришло само слово «латырь»? Ис­токи его, видимо, надо искать там, где собирали на песке янтарь литовские поморы. Его самое употребимое литов­ское название гинтарис звучит близко к современному русскому янтарь. Еще одно имя — балтас. Это от «Балтас юра» — Белое море. Так литовцы поныне зовут седую Балтику. По морю и камень величают.

Еще одно, почти позабытое имя — «латрас» — разбой­пик, грабитель. За что же это? И не отсюда ли родом русское «латырь»? Похоже. Ведь IB имени явно отражена способность янтаря притягивать к себе предметы. Кста­ти, «грабителем» называли янтарь во многих странах. В Сирии это слово звучит как харпакс, в странах Скандинавии — раф, в Дании — рав, в Исландии — рафр. Пер­сы не судили этот камень так строго и ограничились на­званием каруба—«похититель соломы». В Ливане он «притягивает к себе мякину» — кавуба. Нетрудно заме­тить, что этот камень вошел в языки разных народов не просто как предмет, а как вещество, обладающее опреде­ленным свойством.

Нельзя не обратить внимание также на широчайшее распространение янтаря, на проникновение его во мно­гие страны мира, о чем говорит даже то, сравнительно не­большое, число его названий, которое приведено здесь. А ведь есть у этого минерала еще множество родственников — ископаемых смол, одни из которых получили имена в честь их исследователей, другие (этих больше) — по ме­сту находки. Таких мест немало и в нашей стране, и за ее пределами.

Крупнейшим в мире месторождением янтаря считает­ся Приморское (поселок Янтарный Калининградской об­ласти). Небогатые, порою единичные, находки янтаря из­вестны недалеко от Киева, Бреста, а также в Польше, ГДР, ФРГ, Дании, Англии, Голландии, Швеции, Финлян­дии. Поэтому считается, что самые древние примитивные янтарные вещицы нередко изготавливали из местного сырья.

В Австрии, пещерах Моравии и Верхних Пиренеев при раскопках стоянок первобытных людей найдены не­обработанные куски янтаря, служившие, видимо, амуле­тами. Им около 9 тысяч лет. Химический анализ подтвер­дил, что «родом» этот янтарь из Прибалтики.

Со временем люди научились, обкалывая податливый камень, придавать ему форму зверей, птиц и прочей живности. Такие амулеты носили прежде всего охотники.

Около 7 тысяч лет назад из янтаря стали изготавли­вать бусы. В Дании, Северной Прибалтике, на Беломорье и Украине такие бусинки найдены вблизи ныне извест­ных проявлений янтаря.

В 7—2 тысячелетиях до нашей эры возникла обмен­ная торговля. Вот когда янтарю стали открыты все до­роги. Фигурки, бусинки, пуговицы, подвески в форме то­пориков, (сверленые и даже полированные, проникли в страны Средиземноморья. В богатых драгоценностями гробницах египетских фараонов, умерших более 5 тысяч лет назад, оказались и бусы из балтийского янтаря. Ко второму тысячелетию до нашей эры янтарь по­лучает широкое распространение в Восточной и Западной Европе. Этот период знаменит значительно возросшей ролью бронзы, для изготовления которой требовались медь и олово. Но их не было в Дании и Прибалтике. За­то здесь было много янтаря. Обмен его на эти металлы и их руды открыл солнечному камню путь в Центральную Европу. Центр добычи и торговли янтарем был тогда на полуострове Ютландия, а не на Самбийском, где его зна­чительно больше. Прибалтийский янтарь из Дании везли в Северную Италию и Рим. Дорога была неблизкой, и часть драгоценного товара «оседала» у народов, населяв­ших обочину «янтарного тракта». Позднее этот «путь не­много изменился.

Если в бронзовом веке этот самоцвет путешествовал в Средиземноморье по Западной Европе, то в раннее сред­невековье «янтарная трасса» вновь пролегла по рекам Днепру, Днестру и Южному Бугу в Византию и римские колонии (эта трасса была ранее основным путем «из ва­ряг в греки»).

После завоевания арабами обширных территорий от Закавказья до Северной Африки и Северной Индии бал­тийскому янтарю в начале VII века практически был закрыт путь на Восток. А в XIII веке тевтонский орден завоевал Прибалтику и объявил главное сокровище ее недр своей собственностью. Грозным указом о казни каж­дого, кто осмелится без специального на то разрешения собирать янтарь, завоеватели монополизировали право на торговлю самоцветом. Это баснословно обогатило орден, но для исконно прибалтийского искусства обработки ян­таря то было черное время. Под страхом смертной казни мастера янтарного дела не смели и прикасаться к само­цвету без ведома ордена.

А ведь еще с начала бронзового века эта земля слави­лась своими изделиями из «морской смолы». Немного се­вернее Лиепаи археолог обнаружили мастерскую по обра­ботке янтаря, созданную в XVI—XV веках до нашей эры. Примерно тогда же были изготовлены 434 изделия из солнечного камня, найденные на дне Куршского зали­ва в Литовской ССР. Часть этих находок хранится в музее янтаря города Паланги. Среди них фигурки жи­вотных, людей, разные амулеты, полированные и с про­сверленными ‘отверстиями для протягивания нити.

Позднее, в бронзовом веке, мастера научились ста­вить янтарь в оправу из различных материалов: кости, металлов. В этих изделиях поражает гармония, высокая культура отношения мастера к камню. При археологиче­ских раскопках на территории РСФСР найдены овальные и круглые пряжки, вырезанные из мамонтовой кости, с пластинками янтаря.

В середине второго тысячелетия до нашей эры про­изошел спад в развитии янтарного дела. Разнообразие форм предметов различного назначения из этого камня сменяется однообразием шаровидных бусин. Эту мысль подтверждают и находки археолога Шлимана при рас­копках Микен (слой XVI века до нашей эры). В бога­тых захоронениях, буквально переполненных изделиями из золота, Шлиман увидел и сотни круглых бусин из ян­таря. При всей очевидной ценности балтийского само­цвета во времена культуры Микен, столь примитивная форма изделий из него говорит об относительном упадке искусства обработки янтаря.

При раскопках могильников в Дании и Ирландии это­го же периода тоже найдены круглые бусины, порой до 6—7 сантиметров в диаметре. Лишь за несколько веков до нашей эры к балтийскому самоцвету возвращается былая слава. Этому во многом способствовал бурный рост могущества и богатства античного Рима. Здесь до­ступнее, чем во многих других государствах, становились великолепные статуэтки, фигуры, барельефы, портреты, женские украшения из крупных кусков янтаря. Однако предпочтение отдавалось выточенным из больших желва­ков солнечного камня сосудам для благовоний, чашам для вина. Роскошь дошла до такой степени, что самоцве­том украшали стены жилых домов, цирков, общественных зданий. И это несмотря на то, что маленькая фигурка из янтаря стоила дороже раба и ценился янтарь на вес зо­лота!

Однако вскоре мода на солнечный камень проходит, затрудняется проникновение янтаря в страны Востока и Средиземноморья, почти прекращается торговля этим камнем. Лишь в эпоху великого переселения народов к янтарю возвращается былая слава. Германцы, гунны и авары вплоть до X века используют этот самоцвет не только в качестве талисманов и украшений, но и как ме­новую единицу, (получая за него соль. В период раннего средневековья цена на янтарь падает, приравниваясь к стоимости серебра и соли. Так, тевтонский орден платил «штатным» сборщикам фунт соли за фунт самоцвета (правда, эта цена за янтарь была намного ниже торго­вой). Особой популярностью в средние века пользовался янтарь среди служителей культа: из этого камня делали четки, им инкрустировали переплеты молитвенников, вы­резали культовые принадлежности (распятья, миниатюр­ные нашейные иконы). А на магометанском Востоке ян­тарь становится непременным украшением невест. Обы­чай украшать наряд новобрачной этим камнем проник, например, и к казанским татарам. Здесь янтарь сочетали с серебром, и изделия из него были произведениями вы­сокого ювелирного искусства.

Новый взлет в культуре обработки янтаря относится к эпохе Возрождения. Многочисленные ювелирные ма­стерские, специализирующиеся на обработке этого кам­ня, появились во многих городах Средиземноморья, При­балтики, в Новгороде. Янтарный дел мастера использо­вали различные приемы: резание, гравирование, инкруста­цию, шлифовку, скульптурную пластику. Небольшими статуэтками на темы древних мифов и сказаний, камея­ми и инталиями с портретами знатных людей, шкатулка­ми, мебелью с инкрустациями из янтаря прославились мастера XVII—XVIII веков. Некоторые изделия этого периода украшают коллекции самых знаменитых музеев. Это резные янтарные кружки, подсвечники, кубки, хра­нящиеся в Оружейной палате, в Эрмитаже, в музеях Гдань­ска, Берлина, Стокгольма… И как тут не вспомнить о знаменитой янтарной комнате, история которой заслужи­вает отдельного рассказа.

В 1701 году придворный датский резчик по янтарю Готфрид Вольфрам прибыл в Берлин ко двору прусско­го короля Фридриха-Вильгельма I. Мастер должен был создать во дворце янтарный кабинет. Однако в 1707 году заказ был передан мастерам Готфриду Турову и Эрнсту Шахту. Проект художественного оформления принадле­жал Андреасу Шлюттеру.

В 1711 году кабинет был смонтирован во дворце «Монбижу» Фридриха Прусского. А в 1716 году Берлин посетил Петр Великий. Его восхитил Этот шедевр, и ко­роль сделал могущественному гостю преизрядный пре­зент» — янтарный кабинет. Он был сборный и состоял из более, чем двадцати стенных янтарных панелей, десятков досок с мозаикой и украшений из солнечного камня. Ин­терьер дополняли янтарные тюльпаны, розы, раковины и изделия мелкой пластики. Смонтированный в прежнем Зимнем дворце, кабинет находился там почти 40 лет, но по прихоти императрицы был демонтирован и доставлен в Царское село, в Екатерининский дворец, где его собра­ли в комнате значительно больших размеров. Много изо­бретательности и умения потребовалось приглашенному в Россию итальянскому мастеру Мартелли и гениально­му архитектору Растрелли, чтобы «вписать» янтарный кабинет в это помещение. В 1767 году работы были за­кончены. Растрелли превзошел себя, превратив кабинет, интимный по интерьеру, в помпезную комнату дворца. Мозаики из разноцветного янтаря чередовались со встав­ленными в янтарные рельефные рамы мозаичными кар­тинами из яшмы и агата; причудливые растительные ор­наменты из резного янтаря служили им нарядным обрам­лением. Забранные в золоченые рамы зеркала создавали настроение торжественности, многократно отражая все великолепие интерьера янтарной залы.

Около 200 лет дивились люди этому шедевру, береж­но хранили его. Но фашистские варвары, придя на нашу землю, разграбили среди прочих и Екатерининский дво­рец, увезли янтарную комнату. В 1942 году в Королев­ском замке Кенигсберга ее собрали и в течение почти двух лет демонстрировали узкому кругу лиц. С тех пор больше никто ее не видел.

Многолетние поиски комнаты оказались безуспешны­ми. Мировой шедевр янтарного искусства, видимо, утра­чен навсегда.

Теперь в покоях Екатерининского дворца, где когда-то находилась янтарная комната, реставрированы леп­ные, золоченые и прочие украшения, но янтарных стен пока нет. Уже несколько лет идет работа над возрожде­нием янтарного шедевра. За это время пришлось изучить способы резьбы, инструменты, которыми пользовались мастера XVIII века, собрать и после кропотливых расче­тов и прорисовок переснять все фотографии янтарной комнаты так, чтобы получилось ее изображение в натуральную величину. Ведь помещение имеет площадь 100 квадратных метров и семиметровую высоту. Для воссо­здания интерьера потребуется обработать около 1500 ки­лограммов янтаря. Если работа удастся, мы будем иметь счастье не только любоваться великолепием камня, «ви­деть копию творения XVIII века, но и по достоинству оценить мастерство современных янтаристов.

…Да, у самоцвета богатая история, велика его роль в мировой культуре камня, в духовной жизни человека.

За девять тысячелетий янтарь прошел путь от необ­работанного кусочка-талисмана до шедевров мировой культуры. Сегодня многие восхищаются красотой и уди­вительными свойствами солнечного самоцвета, сделавши­ми его героем легенд и преданий. Так, верят, будто он помогает от сглаза и тяжких болезней, уничтожает вред­ные вещества и дарит долголетие. Воины Кореи и Марок­ко носили янтарные амулеты, надеясь, что они сохранят им жизнь в бою. Римские патриции надевали на шею но­ворожденным и их кормилицам «небольшие янтарные ку­лоны, чтобы предохранить их обладателей от колдовства и дурного глаза. Греки и римляне кадили янтарным ды­мом, чтоб изгнать из человека «нечистую силу». В Литве такой обряд совершали для новорожденных, охотников, молодоженов. А в дворянских семьях России на мамок и кормилиц надевали янтарное ожерелье весом в несколь­ко фунтов, так как считалось, что оно охранит младенца от дурного влияния простолюдинки и всяческих невзгод. Любят этот лучистый самоцвет и молодые девушки, иск­ренне считая, что он придает коже матовость и краси­вый цвет. Больные, страдающие зобом, верят, что бусы изнеобработанных янтарин вылечат их или хотя бы об­легчат недуг. Жительницы Верхней Италии носили ян­тарь на шее, чтобы предохранить от заболевания горло. Они полагали также, что «божественная смола» спасает от слабоумия, желтухи, лихорадки, изгоняет камни из почек и печени. Янтарь перетирали в порошок, смешива­ли с маслом или медом и применяли в качестве лекарст­ва при болезнях глаз и ушей. Считалось также, что выпи­тый с чистой водой порошок янтаря помогает при болез­нях желудка.

На способности янтаря электризоваться основана еще одна рекомендация врачей древности: использовать его при извлечении из глаз мелких инородных тел. Очень популярным лекарством со II до середины XIX века было янтарное масло — продукт сухой перегонки минерала. А при современной переработке низкорсортного мелкого ян­таря и пыли получают янтарную кислоту, которая тоже нашла применение в медицине: из самой кислоты и ее солей делают важные лекарств — витамин Д, антисептик «иодоль» и сложные препараты для лечения ревматизма, заболеваний сердца. Слабая смачиваемость и способность препятствовать разрушению эритроцитов позволила при­менять изделия из прессованного янтаря в аппаратуре для переливания и консервирования крови. Так от бес­сильной веры больных в магические свойства ископаемой смолы пришел янтарь в современную медицину. Не толь­ко красота самоцвета, но и его свойства нашли примене­ние во многих областях нашей жизни.

Не весь янтарь можно использовать в ювелирном про­изводстве. Не пригодны для изделий идет в переработ­ку. Среди прочих продуктов из него получают канифоль и янтарный лак. Почти каждый из нас работал с паяль­ником и поэтому знаком с канифолью. Но все ли знают, что не обойтись без нее и музыкантам; что не извлечь без канифоли, например, из скрипки чарующих, нежных звуков — были бы они скрипучими и резкими. Ею музы­кант натирает смычок, и тот мягко скользит по струнам, скрипка поет… Притом у каждой — свой голос. Лучшими считаются скрипки итальянских мастеров Страдивари и Амати. Есть у них секреты особого звучания — благо­родного и чистого. И один из них — в рецепте лака, ко­торым пользовались прославленные мастера. Сравнитель­но недавно в Москве на смотре смычковых инструмен­тов награды удостоилась одна из скрипок рижского мастера М. М. Зимитиса. «Это была скрипка, покрытая янтарным лаком… Он придает инструментам какое-то особое звучание, а кроме того, долговечность и красо­ту»,— писал автор скрипки на Калининградский янтар­ный комбинат.

И еще есть одно удивительное свойство у янтаря. Бу­дучи экспонатом многих музеев мира, янтарь и сам по себе является настоящим музеем. Только в нем хранится не золото, не серебро, не картины и фарфор. Сохранил этот «застывший» смоляной комочек и донес до нас ды­хание далекой жизни нашей планеты. Примерно в каж­дом десятом кусочке солнечного камня Прибалтики содержатся включения, так называемые инклюзы, — ча­стички растений, насекомые, паукообразные, частички перьев птиц… Янтарные кусочки — эти маленькие «му­зеи» — немало рассказали нам о разнообразии раститель­ного мира, о жизни на нашей планете десятки миллионов лет тому назад. Исследования позволили определить в янтаре более 3000 видов насекомых, около 200 видов гри­бов и растений, среди которых сосны, секвойя, кипарис, дуб, магнолия, пальмы и многие другие, а грибы пред­ставлены, в основном, разными видами плесени.

Капала некогда жидкая смола на землю, засыхала вместе с налипшими частицами лесной подстилки, и осталась в янтаре даже почва древнего леса. Возьмется ли кто-нибудь утверждать, что янтарь нельзя назвать музеем Природы!

Вы заметили, как искрится маленькими пузырьками кусочек прозрачного янтаря? В этих пузырьках — газ и влага, свидетели и участники судьбы янтаря. А зелено­ватые облака, перламутровые дымки, мутные и костяно-белые прожилки — тоже пузырьки. Одни рассыпаны но янтарю негусто, другие лепятся друг к другу, образуя большие скопления. Им, этим крохотным полостям, так же, как особому положению групп С = О в молекуле, обя­зан янтарь своей красотой, причудливым рисунком. Кра­сив обработанный, отполированный янтарь. Но и в нетро­нутом, покрытом окисленной корочкой камне есть что-то притягательное, загадочное, тайное. Что хранит он в сво­ей медовой глубине? О чем поведает, когда мы осторожно приоткроем его? Сколько янтариков — столько и тайн. Практически нет двух кусочков, буквально повторяющих друг друга.

И нет больше на земле такого места, где столь удачно для янтаря сложились бы обстоятельства, сделавшие ме­сторождение в калининградских недрах крупнейшим в мире. Оно сформировалось в илистых отложениях огром­ной палеореки, стекавшей с гор Фенноскандии примерно 37 миллионов лет назад. Эта река вобрала в себя воды множества речек и ручьев, которые размывали почву «янтарных лесов», где среди древесной трухи накаплива­лась смола. Ей-то, ароматной живице хвойных деревьев, суждено было впоследствии стать янтарем и прославить свою вторую родину. Отсюда позднее выпаханная ледни­ком голубая янтареносная земля была частично разнесена по весьма обширной территории Центральной и Вос­точной Европы. Но эти мизерные отложения не выдер­живают сравнения с мощной толщей «голубой земли» на Приморском месторождении солнечного самоцвета.

…Воды древних рек принесли бесчисленные сгустки смолы и оставили на песчаных отмелях своего устья бес­ценный клад — залежи янтаря. С тех пор прошли мил­лионы лет. Исчезли эти реки, изменило свои границы море. Ни на миг не прекращает оно свою привычную ра­боту, размывая придонные слои, в которых таится ян­тарь.

На ладонях волн выносит море на пляжи и крупные самородки, и крохотные песчинки янтаря. Те самые: зо­лотисто-медовые, красные, белые, зеленоватые и голу­бые, которые теплым своим сиянием украсили пески ян­тарного берега России.