3 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Жизнь, возможно, зародилась в мелких прибрежных йодах доисторических морей, существовавших 2 миллиарда или более лет тому назад. Именно там под воздействием энергии грозовых разрядов и уль­трафиолетовой радиации простые молекулы соедини­лись в сложные структуры, способные воспроизво­дить себе подобных. Способ питания говорит о том, что эти первые примитивные формы жизни больше походили на животных, чем на растения.

Вильям X. Амос. Жизнь водоемов

Когда-то жизнь существовала только в океане. Организм человека до сих пор носит следы доисто­рических времен: кровь, циркулирующая в организ­ме, имеет определенную степень солености, содержа­ние в пей некоторых других соединений также на­поминает состав морской воды. Отдельные периоды динамики морской среды нашли свое отражение в за­кономерностях размножения многих обитателей суши, включая человека.

Вильям X. Амос. Жизнь морского побережья

Жизнь побережья — как в прошлом, так и в настоя­щем — самим фактом своего существования доказы­вает способность приспосабливаться к реальностям окружающего мира. Свидетельство тому — физиче­ская сущность самого океана и тончайшие нити, свя­зывающие каждое живое существо с сообществом ему подобных.

Рзчел Карсон. Берег моря

 

Зоны эстуариев прибрежных штатов стали ареной столкновения интересов частных компаний и общества в целом. Экологи знают, что эстуарии представляют со­бой не только место обитания водоплавающих птиц, но и естественное убежище, по крайней мере для 2/3 всех рыб и ракообразных в некоторые периоды их жизни.

Эстуарии — некогда прекрасные и нетронутые угол­ки, где встречаются соленые воды моря и пресные воды рек и ручьев, — являются уникальным явлением при­роды. Это своего рода колыбель жизни, невероятно бо­гатая питательными соединениями, которые приносят­ся и откладываются водотоками, в свою очередь обога­щающимися минеральными веществами и частицами почвы в верховьях. В ненарушенном эстуарии образует­ся нормальная смесь пресной и соленой воды, необ­ходимая для размножения и роста многих гидробионтов.

Исторически сложилось, что эстуарии стали осваи­ваться довольно поздно, так как заболоченные почвы малопригодны для строительства. Однако в тех случа­ях, когда грунты в этих районах были достаточно твер­дыми или естественная бухта была нужна для захода торговых судов, порты в устьях рек росли как грибы. Но они имели значение в основном только как морские ворота в глубь страны. Лишь немногие понимали клю­чевую роль эстуариев в экологическом балансе как рек, так и самого моря. Даже те, кто получал прибыли от эксплуатации природных ресурсов эстуариев, не осоз­навали их действительного значения в природных си­стемах и не принимали никаких мер по их защите.

Коммунально-бытовые стоки, промышленные отхо­ды, нефть привели к деградации эстуариев на многих милях их протяженности. Загрязнение, драгирование и насыпные работы — все это влечет за собой гибель многих морских гидробионтов.

В 1930 году в заливе Сан-Франциско исчезли все устрицы, а в 1948 году — и другие съедобные моллюски. Улов креветок снизился с 6,5 млн. до 10 тыс. фунтов в год.

Около 2/3 обитателей моря, употребляемых амери­канцами в пищу, в той или иной степени зависят от состояния эстуариев, многие из которых дают больше продуктов питания с акра, чем лучшие сельскохозяйственные угодья Среднего Запада. Устьевые районы рек являются местом обитания многих видов пушного зве­ря, где также гнездятся и зимуют водоплавающие пти­цы.

И несмотря на это, эстуарии превратились в коллек­торы для бытовых отходов близлежащих городов. Здесь проводятся крупные дренажные работы для борьбы с москитами, земли распахиваются фермерами под сель­скохозяйственные культуры. Эстуарии рассматривают­ся как территории, пригодные для строительства фаб­рик, жилых массивов, развлекательных центров и дру­гих прибыльных объектов.

Освоение эстуариев обычно сопровождается массо­вой застройкой. Глубина воды здесь, как правило, не превышает 6 футов, и природе наносится двой­ной ущерб: площадь дельты сокращается, а дно разру­шается землечерпалками. Так, дно залива Тампа до сих пор представляет собой «биологическую пустыню», хо­тя со времени проведения работ по «освоению» этого района минуло уже 10 лет.

Неблагоприятное воздействие на эстуарии и при­брежные воды сказывается прежде всего на рифах, ко­торые разрушаются в результате применения инсекти­цидов для уничтожения москитов, сброса сточных вод и проведения дноуглубительных работ. С исчезнове­нием рифов пропадают макрель, морской окунь, поло­сатый окунь, сайда, которые лишаются привычных ус­ловий обитания.

Многие марши — неотъемлемые компоненты эстуа­риев, — омываемые и возобновляемые водами прилива, находятся в частной собственности. Чтобы сделать их судоходными, проводят драгирование, а при строитель­стве жилых зданий — дренирование и насыпные рабо­ты. Контроль за эстуариями, предусматривающий за­прещение таких видов мелиорации, лишает владельца возможности использовать свои земли по собственному усмотрению, что означает покушение на право собст­венности, предусмотренное конституцией. Таким обра­зом, если природоохранительные ведомства защищают «экологические» ценности, то суды «стоят на страже конституционных прав».

Сейчас, когда пишется эта книга, в законодатель­ных органах различных штатов идет борьба за введение определенных регламентаций использования эстуа­риев. Она началась в конце 60-х годов в штагах Мас­сачусетс и Коннектикут. В 1970 году их примеру по­следовали власти Мэриленда. Надо сказать, что адми­нистрация Коннектикута оказалась своего рода лиде­ром, учредив систему выдачи разрешений на проведе­ние различных работ в эстуариях. В результате властям штата пришлось неоднократно выступать в ка­честве ответчика в судах па процессах о нарушении права частной собственности.

В то время как некоторые штаты вели наступление на право частных владельцев использовать эстуарии по своему усмотрению, Техас пятился назад. Драгирова­ние в заливе Галвестон проводилось с ведома официаль­ных, органов штата, деятельность которых способство­вала скорее появлению еще нескольких миллионеров устричного бизнеса, «ем сохранению традиционных устричных промыслов с богатейшей морской фауной. Объединенный доклад комитетов министерства внутрен­них дел по изучению трубопроводов и побережий 1971 года красноречиво свидетельствует о том, что федераль­ные ведомства Техаса, призванные охранять окружаю­щую среду, в действительности являются жалкими при­датками промышленных группировок, господствующих в этом штате.

Правила, введенные Комиссией по паркам и дикой природе, разрешали драгирование только при слое ила на дне толщиной в 2 фута и более, так как в этом случае не наносился ущерб устрицам и гидробионтам, поскольку в местах, где слишком много ила, уст­рицы не водятся. Пока Комиссия следила за неукосни­тельным соблюдением этих правил, представители устричного бизнеса добились создания новой комиссии, ко­торая изменила существующий порядок. В результате па месте устричных колоний образовались горы пустых раковин.

Последствия были поистине ужасны. Когда дно залива разровняли, оно сплошь покрылось илом и уст­ричный промысел прекратил свое существование. Го­родские власти Бомонта (штат Техас) решили вымо­стить улицы устричными раковинами, однако оказа­лось, что были выловлены живые устрицы, а не пустые раковины, и весь город надолго был пропитан злово­нием гниющих моллюсков.

Опасные отступления от природоохранительных норм наблюдаются и в Калифорнии. Там производится переброска пресных вод из северной части штата через хре­бет Техачапи в засушливые районы юга для водоснаб­жения воздвигаемых там новых городов-жемчужин типа Лос-Анджелеса. Уменьшение притока речных вод в эс­туарии означает их гибель, так как нарушается сло­жившийся солевой баланс, играющий крайне важную роль в жизни гидробионтов.

Аналогичная ситуация складывается и в Нью-Джер­си. В устье реки. Хакенсак, на северо-востоке штата, еженедельно поступает 42 тыс. тонн различных отхо­дов из 14 муниципалитетов, которые в то же время планируют здесь строительство промышленных, торго­вых, а также жилищных объектов — так называемых «tax ratables», то есть дающих солидные налоговые отчисления. Для этой цели власти штата создали спе­циальное ведомство. Ведется строительство спортивного комплекса для проведения крупных соревнований нью-йоркских футбольных команд. Для этого тоже было образовано специальное ведомство. Такова рас­становка сил и ход одного из решающих сражений нашего века за окружающую среду.

Залив Эскамбия во Флориде отравлен в результате сброса химических отходов предприятий по производ­ству пластмасс и синтетических волокон. Обитатели морских вод покинули залив. Из-за отсутствия туристов огромные убытки понесла сфера обслуживания. Дома и земельные участки резко упали в цепе из-за не­выносимого зловония, исходящего от воды, а пред­приниматели не преминули скупить земли вокруг за­лива.

В настоящее время человечество использует океан для сброса всех и всяческих отходов. Главными винов­никами загрязнения являются промышленно развитые страны — США, ФРГ, Япония и другие. Их ошибки будут неизбежно повторяться развивающимися страна­ми, стремящимися всеми средствами к «индустриали­зации». Такое положение вещей таит в себе громадный риск. Мировой океан, занимающий около 70% поверх­ности Земли, производит больше кислорода, чем травы, деревья и другая растительность суши. Он является незаменимым ресурсом продовольствия. Кроме того, огромное значение имеет и его рекреационное исполь­зование. И всему этому сейчас угрожает смертельная опасность. Весьма вероятно, что через какой-нибудь де­сяток лет мы сможем использовать Мировой океан только для транспортных целей. Уже сегодня немало «мертвых морей», где нет ничего, что могло бы быть полезно человеку.

Огромный ущерб океанам и эстуариям наносит дея­тельность Корпуса военных инженеров США, который уже на протяжении многих лет санкционирует сброс в океан различного рода отходов и загрязняющих ве­ществ. Ежегодно в Мексиканский залив сбрасываются миллионы галлонов жидких отходов и тонны различ­ных металлов. Только озеро Мичиган использовалось как отстойник при проведении драгирования примерно на 70 различных объектах. В течение длительного вре­мени выдавались разрешения на сброс шламов в Ат­лантический океан и водоемы, а это означает, что ежед­невно в них поступали тонны густой грязи с большим процентом промышленных отходов и коммунально-бытовых стоков. До самого последнего времени при выдаче разрешений на сброс не требовалась данные о характере спускаемых вредных и токсических соединений. Именно в результате такой практики воды Атлан­тики в акватории Нью-Йорка сильно загрязнены в ра­диусе 20 миль. Различные компании отправляют отхо­ды производства вниз по Миссисипи на баржах, которые затем разгружаются в Мексиканском заливе. Некото­рые вещества сбрасываются в контейнерах, а раствори­мые соединения сливаются прямо в воду. Серная кислота спускается за пределами континентального шельфа. Обезвреживание отходов перед их сбросом в океан тре­бует дополнительных затрат. И здесь, как всегда, всем правит доллар.

Ежегодное количество твердых отходов, отстоя и стоков, поступающих в морскую среду огромно: около 9 млн. тонн — в Тихий океан, 39 млн. тонн — в Атлан­тику и около 15 млн. тонн — в Мексиканский залив. Только в Атлантический океан было сброшено более 14 млн. тонн «продуктов» драгирования, в составе кото­рых отмечается широкий спектр загрязняющих ве­ществ — от неочищенных коммунально-бытовых стоков до токсичных металлов. И все это делалось с разреше­ния инженерного корпуса, который принимает во вни­мание лишь интересы навигации. Именно в целях улуч­шения условий судоходства проводилось углубление фар­ватера в Чесапикском заливе. Первоначально донные от­ложения использовались для засыпки болот и мар­шей, а затем было решено сбрасывать их в краевых зонах самого залива. Против подобных намерений энер­гично выступили различные природоохранительные ор­ганизации и ведомства. Экологические аспекты сброса отходов в водную среду не интересовали Корпус воен­ных инженеров вплоть до 1971 года, когда наконец его огромные возможности не нашли своего применения.

В прерогативы инженерного корпуса входит опре­деление границ портов; как правило, к ним примыкают обширные районы затопляемых земель, которые отно­сятся к эстуариям и имеют огромное значение для гидробионтов. До 1970 года военные инженеры не занима­лись вопросами осушения этих территорий и строитель­ства на них частных предприятий. По данным комите­та Даусона при палате представителей конгресса, такое использование затопляемых земель влечет за собой раз­рушительные экологические последствия, и необходим строжайший контроль за их освоением, если мы хотим спасти паши эстуарии.

Третья часть площади залива Сан-Франциско — 257 квадратных миль — была осушена и занята под строительство жилых массивов, торговых центров и дру­гих сооружений. В результате промысел устриц и мол­люсков в этом районе прекратил свое существование, а улов креветок снизился до минимума. На побережье расположены 32 системы удаления отходов и 80 кана­лизационных служб, сточные воды которых сбрасыва­ются прямо в залив. Ежедневно свыше 60 тонн нефти и нефтепродуктов загрязняют эстуарий — эту колыбель обитателей моря. Инженерный корпус не причастен к загрязнению, но несет ответственность за драгирование. Национальная ассоциация по песку и гравию предпо­лагает в ближайшие 30 лет добыть в эстуариях мил­лиарды тонн этих строительных материалов. Корпус военных инженеров санкционирует подобные мероприя­тия, которые, по мнению экспертов, через 10 лет пре­вратят эстуарии в биологические пустыни.

Под давлением конгрессмена Реусса и комитета Даусона, опубликовавшего в 1970 году уничтожающий док­лад, военные инженеры начинают проявлять некоторые признаки бдительности при выдаче разрешений на ис­пользование 11 акров затопляемых земель для строи­тельства стоянки автомобильных прицепов. Судья Джон Р. Браун заявил, что правительство обязано «учитывать экологические факторы и, если найдет не­обходимым, препятствовать деятельности, которая, возможно, не представляла собой ничего необычного еще 5, 10 или 15 лет назад, то есть до того, как демогра­фический взрыв наглядно продемонстрировал всем, в том числе и членам конгресса, угрозу гибели челове­чества, таящуюся в том, что оно дышит воздухом и пьет воду, которые загрязнены отходами, угрозу замед­ленного, по неуклонно надвигающегося экологического кризиса».

В соответствии с постановлениями, утвержденными 7 апреля 1971 года, Корпус военных инженеров теперь несет также ответственность за выдачу разрешений на «сброс загрязняющих веществ и прочих отходов» в су­доходные водные объекты Соединенных Штатов, кото­рые, естественно, включают в себя и прибрежные воды. При этом за основу должны браться «стандарты качества воды», определяемые Агентством по охране окружающей среды и предназначенные для защиты рыбных запасов и дикой природы, а также другие стан­дарты, установленные конгрессом.

Вашингтонская бюрократия все еще недосягаема для среднего американца. Как пробиться через защит­ный барьер, которым окружает себя любое правитель­ственное учреждение? Государственная политика в са­мых важных областях определяется официальными по­становлениями, подготавливаемыми безликими чинов­никами в лабиринтах федерального правительства.

Власти штатов энергично выступают против крайне неэффективной политики Вашингтона и начинают при­нимать самостоятельные меры по спасению рекреацион­ной ценности или судоходства на всех или хотя бы па некоторых водотоках. Штат Мэн в знак протеста про­тив планов Службы национальных парков начал с ох­раны древней реки Аллагаш, защитив ее от загрязне­ния санитарными зонами. Этому примеру в 1970 году последовали власти штата Орегон, объявившие «запо­ведными» некоторые реки и установившие вдоль них санитарные коридоры. В штате Виргиния в 1970 году была проведена регистрация рек, которые подлежат ох­ране в законодательном порядке. Аналогичные меры планируются в штатах Кентукки, Теннеси и Вашинг­тон. С ростом населения земельные участки, располо­женные вдоль рек, все больше дорожают. Строительные компании и проектировщики намечают сплошную за­стройку берегов некоторых водоемов, что в коночном итоге приведет к их полному отравлению коммунально-бытовыми стоками. Только установление санитарных зон вокруг водных объектов — как это сделано в шта­тах Мэн и Орегон — спасет эти жемчужины природы от превращения в сточные канавы.

Освоение прибрежных районов должно регламенти­роваться едиными нормами. Строительство в эстуариях промышленных предприятий должно быть строго огра­ничено. Использование эстуариев населением не долж­но затрагивать специально выделенных участков запо­ведного режима.

Это не означает полного превращения эстуариев в запретную зону. Там найдется место и человеку. Как недавно писал Джон Хэй:

«Земля и человек неразделимы. При ближайшем знакомстве с окружающими ландшафтами мы понима­ем, что марши, эстуарии, ручьи и родники, травы, пти­цы и моря представляют собой неизмеримо, большее богатство, чем миллиарды долларов. В сравнении с эти­ми ресурсами ценность спекулятивного «роста», подры­вающего самое основу нашего существования, не превы­шает ценности ракушки, выброшенной па берег океан­ской волной».