3 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Тело человека — это волшебный сосуд, однако его существование связано с элементами, которые он сам производить не в состоянии. Только зеленые расте­нии знают секрет трансформации лучей, идущих к нам из бескрайних просторов вселенной.

Лорен Айсили. Неожиданный мир

Святой Павел был, без сомнения, прав, призывая гнев божий на головы жителей Антиохии. Правы были и другие пророки, проклинавшие города. Но, поступая правильно, они руководствовались лож­ными мотивами. Суть греха была не в его моральной стороне, он относился не к теологии, а к экологии. Чрезмерная гордыня и роскошь не навлекли бы кары па людей; зеленые поля продолжали бы плодоносить, а прозрачные воды нести прохладу; какой бы степени ни достигли безнравственность и беззаконие, высокие баш пи не зашатались бы, а крепкие стены не обрушились бы. Но люди предали Землю, данную им Богом для жизни; они согрешили против законов земных, разорили леса и дали простор водной сти­хии — вот почему нет им прощенья, и все их тво­ренья поглотил песок.

Джон Стюарт Коллис. Всепобеждающее дерево

Я глубоко убежден, что голубая пластиковая убор­ная, выстроенная прямо в центре бескрайних пре­рий, в корне изменяет природные условия и вынуждает выбрасывать на ветер чертову уйму долларов налогоплательщиков.

Л. Дж. Костелло. Бесполезное бюро. Орегон аутдорс», ноябрь 1971 года

 

Федеральному правительству принадлежит около 34% всей площади наших земель, включая парки, паст­бища, полупустыни и леса- Все эти территории, кро­ме парковых, как правило, сдаются в аренду част­ным предпринимателям. Ежегодно под строительство шоссейных дорог, аэропортов, водохранилищ, сооруже­ний для защиты от наводнений отводится около 580 тыс. акров земель. Дядя Сэм не спеша пережевывает общественные земли, заливая их водой или цементом.

Служба национальных парков до такой степени «ци­вилизует» природоохранные территории, что они не­редко бывают окутаны удушливым смогом. Именно такая опасность угрожает сегодня Йеллоустонскому на­циональному парку.

При помощи фуникулеров и дорог Служба нацио­нальных парков направляет массы посетителей в самые отдаленные уголки девственной природы вместо того, чтобы сохранить эти священные места для одиноких смельчаков.

Горы Пиккетта — самый дикий из горных районов страны, не считая Аляски, — были включены в национальный парк северной части Каскадных гор. Ежегод­но их посещали не более 2 тыс. туристов, так как пу­тешествовать там можно только пешком или верхом на лошади. Судьбу этого района предрешило хвастливое заявление Службы национальных парков о том, что доступ туристов в горы Пиккетта можно увеличить до 20 тыс. или даже до 200 тыс. человек в год, построив дороги и фуникулеры.

Суть дела в том, что главной движущей силой, сто­ящей за спиной Службы национальных парков, явля­ются концессионеры. Их доходы зависят от «массового посещения» национальных парков, и они не брезгуют никакими средствами для достижения этой цели. Кон­цессионеры — это небольшая привилегированная груп­па людей, имеющая в силу существующих условий воз­можность получать информацию о предполагаемых пе­ременах в организации «туристического бизнеса». Эти люди пользуются поддержкой, потому что «массовый отдых» развивается сейчас бурными темпами. Служба национальных парков обожает статистику «массового отдыха», так как именно эти данные обеспечивают продвижение по служебной лестнице ответственных чиновников. Путешественники, туристы и общественные организации по охране окружающей среды рассматри­ваются как назойливые просители, не имеющие права ни видеть, ни слышать. В основе всей деятельности Служ­бы национальных парков лежат финансовые интересы.

По свидетельству Майкла Фрома (журнал «Филд энд стрим» за март 1972 года), национальные парки «переполнены туристами, замусорены и загрязнены». Урбанизация девственной природы — вот цель меро­приятий но управлению национальными парками.

На леса смотрят главным образом как на источник дохода. Практически ежедневно с разрешения Службы леса производится рубка лесных массивов, жизненно необходимых для поддержания экологического баланса в природе и защиты водосборов. Большая часть добы­той древесины экспортируется в Японию.

Буферные зоны вокруг немногих сохранившихся ареалов девственной природы постепенно сокращаются вследствие политики Службы леса, а ото означает, что дороги скоро достигнут их границ, и эти священные места будут осквернены и изуродованы «джипами» и вездеходами.

Ярким примером является заповедник Козлиных скал в Каскадных горах, расположенный у верхней границы леса. Поскольку до него легко добраться па машинах, то разве только Китайская степа может оста­новить автотуристов. С диким ревом они врываются в заповедник, а их ружья не щадят ни одно живое суще­ство — ни белок, пи сурков, ни воробьев. Малочислен­ная охрана не в состоянии помешать этому варварству.

Служба леса заготавливает древесину даже на высо­те 10 тыс. футов над уровнем моря, где для роста де­ревьев требуется по крайней мере 400 лет. Даже на вы­сотах порядка 2 тыс. футов желтая сосна, растущая па западном побережье Тихого океана, пригодна для заго­товки деловой древесины не ранее чем через 180 лет.

По данным отчета, подготовленного в 1970 году ле­сотехнической школой штата Монтана, в районе Биттер-Рутс Служба леса проводит заготовку древесины па крутых и неровных склонах, где чрезвычайно невыгод­но создавать новые лесопосадки. В Биттер-Рутсе, как указывается в отчете, Служба леса вместо «управления лесными ресурсами» занимается «добычей древесины».

Сплошная вырубка леса — когда уничтожаются все до единого деревья па значительной территории — практикуется во многих районах, в том числе и в хвой­ных лесах. Вырубки дополнительно выжигаются в целях более интенсивного роста молодых побегов, од­нако в результате обнажаются почвогрунты, что ведет к сильному развитию эрозионных процессов. При сплош­ной вырубке дугласовой пихты и хемлока в подлеске появляется ягодный кустарник, привлекающий медве­дей. Лакомясь ягодами, медведи нередко обдирают кору с молодых деревьев в поисках сладкого слоя камбия. Лесозаготовительные компания были вынуждены нани­мать охотников, истребивших почти всех медведей. В отчете лесотехнической школы штата Монтана ука­зывается, что «соображения рекреационного использо­вания, охраны водосборов, животного мира и пастбищ Службу леса отнюдь не волнуют», на равнинах можно выращивать лес так же, как мы выращиваем спаржу. Но горные леса должны быть пре­вращены в заповедники.

Ведомство, которому доверена защита интересов общества в отношении наших национальных лесов, пре­вратилось в «лесоруба» и, по словам сенатора Гейла Макги из штата Вайоминг, потеряло способность учи­тывать «весь комплекс ценностей, связанных с лесными богатствами». Большие и маленькие лесозаготовитель­ные компании оказывают постоянное давление на Слу­жбу леса. Подготовка лесников ориентирована на лесо­заготовку. Уже в период обучения они находятся в пос­тоянном контакте с лесопромышленниками. Местные (районные) лесничества тесно связаны с интересами своих общин и вынуждены учитывать желания даже самых мелких подрядчиков «gyppo», которые ради нескольких долларов готовы вырубить любой ценнейший заповедник. Лесодобывающие компании часто вознаграждают «сотрудничающих» с ними чиновников Служ­бы леса по выходе па пенсию или даже раньше, назначая их на высокооплачиваемые посты в своих филиалах. Служба леса настолько сроднилась с лесо­заготовительной промышленностью, что только энер­гичный протест общественности может покончить с тор­гашеским духом этой организации.

Усиливается критика деятельности Службы леса по заготовке древесины. Лесозаготовительная промышлен­ность пытается обосновать «правомерность» своих ин­тересов в национальных лесах. Однако у нее не больше «прав» на вырубку леса, чем, скажем, у скотоводов на использование лесов под пастбища или у горнорудных компаний на неограниченную добычу полезных ископа­емых на общественных землях. Можно говорить лишь об одном праве — праве народа на принадлежащие ему национальные лесные богатства. В течение многих лет на Службу леса была возложена главная ответствен­ность за сохранение лесов для их использования «в целях рекреации, а также для выпаса скота, заготовки древесины, защиты водосборов, рыбных ресурсов и ди­кой природы». Отвечая в 1971 году на критику в свой адрес, Служба леса, по существу, сама себя обвинила в бесхозяйственности и злоупотреблении оказанным до­верием. Ее отчет — «Управление лесными ресурсами в Вайоминге» (1971) — подтверждает, что, кроме заго­товки древесины, ни одна из задач, возложенных на это ведомство, не была выполнена. Объяснения, данные Службой леса, любопытны сами по себе: нехватка ква­лифицированных специалистов, недостаток средств, не­понимание требований охраны животных и растений, почв, чистоты воздуха и воды, а также отсутствие ком­плексного подхода к использованию природных ресур­сов. Читая эти неуклюжие оправдания, даже самый ис­кренний сторонник Службы леса придет к выводу, что подавляющее большинство ее руководителей виновны в мошенничестве и злоупотреблении доверием обще­ства.

Национальные леса всегда рассматривались как потенциальные резервы сельскохозяйственных земель, и именно поэтому управление ими входило в обязанности министерства сельского хозяйства. Однако сейчас лесные массивы должны быть превращены в нацио­нальные парки или в другие категории территорий ох­ранного режима, чтобы управление ими взяли на себя экологи. Фотографии из отчета «Управление лесными ресурсами в Вайоминге» наглядно свидетельствуют о том опустошении, к которому привели методы эксплуатации лесных ресурсов (включая сплошную выруб­ку леса), взятые па вооружение Службой леса.

Леса очень редко растут в поймах рек. На Дальнем Западе они занимают крутые склоны гор, для которых характерна экологическая неустойчивость даже при на­личии постоянного лесного покрова. Рубка леса ставит нас перед угрозой почвенной эрозии.

Мы не испытываем нехватки в древесине. Ежегодно страна экспортирует миллиарды бордсовых футов ле­соматериалов. Иногда говорят о необходимости улуч­шения жилищных условий обитателей гетто, как будто вырубка лесов может решить проблему нищеты. Жи­лищное строительство можно развивать и без какого-либо увеличения производства древесины, тем более что в действительности потребление пиломатериалов постоянно снижается. Оно до сих пор остается на уров­не 1910 года, несмотря на рост численности населения.

Деревообрабатывающая промышленность с большим опасением относится к заменителям древесины, завое­вывающим все большую популярность. Мы же прино­сим в жертву леса, чтобы помочь магнатам лесозагото­вок удержать свои позиции на рынке. Проблемы лесно­го хозяйства мы решаем только исходя из соображений коммерческой выгоды.

В 1970 году конгресс отклонил законопроект о пос­тавках леса, предусматривающий значительное увели­чение заготовок, древесины и ускорение строительства дорог в национальных лесах, что привело бы к исчезновению многих районов девственной природы. Однако несколько месяцев спустя правительство утвердило ос­новные положения отвергнутого законопроекта в феде­ральном постановлении.

Конгресс уже давно провозгласил комплексный под­ход как основополагающий принцип использования на­циональных лесов «для целей рекреации, а также для выпаса скота, добычи древесины, защиты водосборов, рыбных ресурсов и дикой природы». Было также отме­нено, что «гармоничное и согласованное управление различными категориями природных ресурсов» должно достигаться «не обязательно сочетанием наиболее до­ходных и производительных способов их эксплуатации».

Термин «комплексное использование» давно уже по­терял свое истинное значение. Земля преимущественно использовалась для строительства автострад и откры­тых разработок месторождений полезных ископаемых. Некоторые виды лесозаготовок и даже пастбища дела­ют невозможным другие формы использования земель­ных ресурсов. Идея комплексного использования при­носится в жертву любому конкретному виду использо­вания территории в особых целях. Однако роки и их водосборные бассейны, дикая природа и рекреацион­ный потенциал местности не должны терпеть ущерба из-за развития других, доминантных форм использова­ния земель. И все же лесозаготовки в районах Дальне­го Запада ведут к засорению рек, уничтожению нере­стилищ лосося. Такое использование не имеет ничего общего с комплексным. Открытые горные разработки не только уничтожают эстетическую привлекательность ландшафта, но загрязняют водоемы и ведут к пропни почвы, что также не отвечает содержанию понятия «комплексное использование». Комплексное использо­вание природных ресурсов уже давно предусмотрено нашим законодательством, но его принцип настолько извращен Службой леса, что разработка новых подхо­дов становится задачей первой необходимости.

Комиссия по пересмотру законодательства об обще­ственных землях в своем докладе за 1970 год заняла «продолларовую» позицию и выступила против требова­ний экологии, заявив, что «главным видом» лесопользо­вания должна быть «коммерческая заготовка древеси­ны». Эта политика хороша всем, за исключением того, что в результате уничтожаются национальные леса.

Мы остро нуждаемся в экологических стандартах для упорядочения водоснабжения, предотвращения ис­тощения ресурсов атмосферного кислорода, охраны флоры, фауны и почв, развития загородного отдыха и спасения духовных ценностей, воплощенных в удиви­тельной красоте и таинстве лесов.

Экологические стандарты предусматривают избира­тельное применение огня. Именно умелое использова­ние огня дало возможность немного очистить леса национального парка Эверглейдс от лиственных пород и дать простор «хлыстовой» сосне. Служба националь­ных парков в короткий срок обнаружила, что неконтролируемые лесные пожары быстро уничтожат сосну, и лесники стали умело направлять огонь, используя ветер.

Было обнаружено, что среда обитания древесницы Киртланда формируется в результате лесных пожаров. Птицы гнездятся только в больших рощах высотой от 5 до 15 футов, причем решающим условием является наличие молодой сосновой поросли у подножья ствола. Эти условия, неблагоприятные почти для всех других животных и птиц и образующиеся в результате лесных пожаров, избавляют древесницу Киртланда от врагов и гарантируют ее выживание. Служба леса и ряд ве­домств штата Мичиган совместными усилиями сохраня­ют эту специфическую среду обитания в северо-восточ­ной части Нижнего полуострова озера Мичиган. Дре­весница Киртланда никогда не попадается в районах лесозаготовок. Горные разработки и другие виды эк­сплуатации природных ресурсов создают неблагоприят­ные условия для ее обитания.

Кондоры не терпят присутствия человека. Их коли­чество едва ли достигает сейчас 60 экземпляров, кото­рые сосредоточены в основном в заповеднике Лос-Падрес в Калифорнии. На границе с заповедником располо­жено частное землевладение, которое планируется за­строить коттеджами, а также разместить там клуб мо­тоспорта. Поэтому судьба кондоров, по всей видимости, предрешена. Некоторые животные, как и люди, нужда­ются в особых условиях жизни.

Необходимо перейти от «долларового» лесоводства, которое позволяет отдельным людям набивать себе кар­маны деньгами, к «экономическому», которое бережно относится к экосистемам.

Весьма рискованной представляется попытка пере­строить лесоводство по сельскохозяйственным образ­цам. Лиственные или смешанные леса являются слож­ными сообществам» различных растений, обладающими относительной экологической устойчивостью. Майкл Фром указывал:

«Настоящее комплексное использование несовмести­мо с превращением лесов в монокультурные массивы, как это делается при сплошной вырубке. Энтомологи предупреждают, что подобные леса представляют собой идеальную среду для размножения различных насекомых и вредителей. Заболевания молниеносно рас­пространяются от дерева к дереву, уничтожая весь лес. Поэтому леса, перестроенные на монокультуру, требу­ют обработки пестицидами и гербицидами, применения удобрений, которые в конечном счете окончательно ис­тощают почву. Таким образом, биотическое разнообра­зие оказывается уничтоженным».

Мы живем в эпоху исчезновения некоторых видов деревьев, например черного ореха. Из его древесины изготавливаются лучшие сорта фанеры, поэтому он ста­новится большой редкостью. Ореховые рощи все еще можно встретить па Среднем Западе. Но и они подвер­гаются беспрестанным набегам строителей дорог, кото­рые вырубают деревья и отправляют их на рынок.

Сплошная вырубка деревьев наносит серьезный ущерб природе Аляски. Наиболее ценные породы де­ревьев растут там по берегам рек, и их вырубка обре­кает на гибель лососей и крабов. Эрозия почвы приводит к заилению рек; кроме того, рубка леса вызывает повы­шение температуры воды в реке, а ее повышение даже на 2° F влечет за собой гибель некоторых видов мелкой рыбы. Все это было бы еще терпимо, говорят жители Аляски, если бы сплошная вырубка леса была необхо­дима для развития экономики этого района. Однако из­вестно, что заготавливаемая древесина отправляется на переработку в Японию. Это одна из форм «иностран­ной помощи». Но Япония — не развивающаяся страна. Она, возможно, скоро обгонит США по уровню вало­вого национального продукта (ВНП). Так надо ли уни­чтожать нерестилища лосося только для того, чтобы сделать богатую Японию еще богаче?

В 1972 году Совет по качеству окружающей среды, возглавляемый Расселом Трейном, предложил проект постановления, ограничивающего сплошную вырубку леса. Но министерство сельского хозяйства, представля­ющее Службу леса, пользуясь поддержкой вашингтон­ского лобби лесозаготовительных компаний, провалило этот проект.

Решительным обвинением против сплошной вы­рубки леса прозвучали показания одного лесоруба, за­слушанные на заседании специальной подкомиссии сената, состоявшемся в августе 1971 года в Портленде (штат Орегон):

«Меня зовут Боб Знак. Я — лесоруб, специалист высокого класса.

Родился в городе Астория, штат Орегон. Мне 54 го­да. Мой отец тоже был лесорубом. Из роддома мать принесла меня в лагерь лесорубов, где мы жили. Так что вся моя жизнь связана с лесом.

Я еще помню девственные леса, где заготовка ве­лась хищническими методами и была абсолютно бес­контрольной, а масштабы наносимого природе ущерба — ужасающими.

Мы вырубали лес до самого русла рек, уничтожали красивейшие ручьи. Подобные драгоценным камням озера превращались в безобразные ямы, обращенные к небосводу.

Я видел одинокое дерево с гнездом орла, которое миновал топор. Но птицы покинули его, а дерево по­гибло, так как без леса оно не могло выжить.

Я участвовал в тысячах сплошных вырубок леса, видел животных, бегущих врассыпную под перекрест­ным огнем охотников, охваченных ужасом, не знаю­щих, куда им скрыться.

Меня глубоко беспокоит судьба наших лесов. Они исчезают, возраст древостоя снизился с 600 до 35 лет. Люди сажают новые деревья, разводят лес, но площадь лесов все сокращается и сокращается.

Сойдите с облаков па землю, оглянитесь вокруг, и вы убедитесь в моей правоте. Вот так обстоит дело, джентльмены. И добавить здесь больше нечего. Но помните — время уходит».

Морская выдра, которой нужны чистые и быстрые водотоки, была переселена с Алеутских островов за ты­сячи километров, в дикие уголки островов Чичагова и Якоби. Однако Служба леса, невзирая на специфику обитания морской выдры, приняла решение вырубить там 8 тыс. акров леса. Транспортировка древесины по земле и воде пагубно отразится не только на морских выдрах, но и на тюленях.

Мы можем произносить напыщенные речи, жало­ваться на варварские методы лесозаготовок, существо­вавшие до образования Службы леса. Однако по срав­нению с современными они выглядят вполне невинно.

В прошлом веке лесодобывающие компании вырубали 1300 акров лесов из «красного дерева» (Seguoia sempervirens) в год. В 60-х годах эта цифра состав­ляла уже 13 тыс. акров, то есть ежедневно вырубалась 1000 экземпляров секвойи. Как только конгрессом в 1968 году был принят Закон о создании национального парка секвойи, лесопромышленники принялись лихорадочно рубить лес. Работы велись по 12 часов в день при 6-диевной рабочей неделе с применением самой разру­шительной техники, какую только знала практика лесо­повала. Деревья вырубались до самых границ парка, что исключало возможность ого расширения. В резуль­тате возникла угроза уничтожения и части самого пар­ка, так как почва на обнаженных участках подвергает­ся эрозии, а это приводит к засорению грязью водотоков в парке, причем наносы засыпают корпи секвойи, что нередко приводит к гибели деревьев.

Мы должны положить конец сплошной вырубке ле­са на значительных площадях.

Вырубку необходимо производить избирательно, на небольших участках, не превышающих 40 акров. Мы должны разработать методы, которые помогли бы сде­лать наши леса продуктивными в течение долгого вре­мени.

Все лесозаготовки на высоте более 3 тыс. футов над уровнем моря должны быть запрещены. В горных рай­онах водосборы рек имеют слишком большое значение, а почвогрунты весьма хрупкие, чтобы подвергать их риску.

Решение о производстве лесозаготовок должно при­ниматься (и это должно быть закреплено соответству­ющим постановлением) только после публичного обсуждения вопроса о совместимости в данной ситуа­ции соображений экологии и мотивов прибыли.

Необходимо положить конец применению гербици­дов.

Государству должно быть предоставлено право осу­ществлять экологический контроль над лесами, находя­щимися в частном владении так же, как это делается в отношении общественных земель.

Проблема использования лесных ресурсов много­гранна. Как уже указывалось, если удается утилизовать хотя бы 50% объема бумаги и бумажных изделий, идущих сегодня в отходы, мы сохраним 90 миллионов ак­ров леса для диких животных, рекреационного использо­вания и защиты речных водосборов.

Район «девственной природы», согласно определе­нию, данному в законе 1964 года, представляет собой участок территории страны площадью не менее 5 тыс. акров, где не проводилось дорожное строительство. Представьте себе, что бы произошло, если бы вырубки были превращены в районы «девственной природы». Искалеченные лиственные леса уникального района «Больших зарослей» в восточном Техасе со временем вновь обрели бы свою первозданную красоту. То же самое могло бы произойти и с сильно пострадавшими лесами из ели, хемлока и дугласовой пихты на севе­ро-западном побережье Тихого океана, лесными мас­сивами в штатах Мэн, Огайо, Аппалачах, а также с другими районами на западе и юге страны. Солнечные лучи, тепло и вода способны оживить бросовые земли и провести радикальное и необходимое их «лечение» при одном только условии — человек останется в сто­роне и предоставит все Природе. Восточные террито­рии приобретут свой естественный вид только через сотни лет, однако, несмотря на нанесенный ущерб, «уже примерно через 20 лет они будут частично вос­становлены». Эту блестящую идею Джордж Хартцог из Службы национальных парков назвал «вторичным использованием земель».

Возможности для восстановления и различных форм использования бросовых земель безграничны. Потре­бность в этом будет возрастать по мере увеличения чи­сленности населения, так как в конце концов даже нехоженые тропы будут когда-нибудь заполнены тури­стами и для того, чтобы разбить палатку, потребуется специальное разрешение. Уже в 1971 году Служба леса начала выдавать специальные разрешения на по­сещение районов девственной природы в Калифорнии, а в 1972 году Служба национальных парков устано­вила контроль за количеством туристов в заповедных уголках.

Передвижение в районах девственной природы дол­жно быть разрешено только пешком или верхом на ло­шади. Однако использование лошадей представляет особую проблему. Лошади могут начисто вытоптать траву на небольших лугах. Кое-где подножного корма не хватает, и его приходится брать с собой. Это отно­сится, например, к району Боб-Маршалл в штате Мон­тана. Необходимо без промедления разработать клас­сификацию районов девственной природы по типам воз­можного использования.

Имеются и другие проблемы, связанные с природо­охранным районированием. В некоторых местностях возможен выпас овец. Однако он требует постоянного контроля, жесткого ограничения поголовья и продол­жительности использования пастбищ.

Однако большинство районов девственной природы следует оградить от овец и крупного рогатого скота. Это касается Каскадных гор в штатах Вашингтон и Орегон и гор Уоллова в восточном Орегоне, где до сих пор видны ужасающие последствия выпаса окота, пик которого пришелся еще на 1910 год. Природа высоко­горных альпийских районов очень непрочная. Потребо­вались тысячелетия для образования четвертьдюймового пахотного слоя почвы. Овцы вытаптывают траву, а ветер довершает остальное. Финансирование овцевод­ства и скотоводства превратило наши высокогорные луга в пустыни.

Наиболее экологически неустойчивые пустынные районы, расположенные на юго-западе страны, мо­гут превратиться в бесплодные каменистые равнины. Использование здесь вездеходов должно быть запреще­но, так как они распугивают людей, лошадей, диких животных и поднимают тучи пыли. В высокогорных районах вездеходы за несколько часов оставляют после себя пустыни. Навсегда исчезает нежная, неповторимая красота плоскогорий. Проезд на вездеходах может быть разрешен только на равнинных дорогах, где ущерб природе уже нанесен.

Необходимо в законодательном порядке запре­тить доступ мотосаней в районы девственной природы и на дороги, ведущие в эти районы. В суровых зимних условиях невозможно контролировать их передвиже­ние, и мотосани могут нанести колоссальный ущерб окружающей среде.

Лишь на некоторых озерах — и то на немногих — можно разрешить посадку гидропланов. Но в принципе их доступ на все водоемы в районах девственной природы должен быть запрещен. Аналогичные ограниче­ния должны распространяться и на использование вертолетов в высокогорных районах. Представители го­сударственных служб могут пользоваться здесь воздуш­ным транспортом только в случаях крайней необходи­мости. Однако, как показал опыт рекреационного ис­пользования района Куэтико (озеро Верхнее в Север­ной Миннесоте), если использование частных или коммерческих самолетов и вертолетов не будет запре­щено, то уединение этих мест будет нарушено, а пре­сыщенные горожане появятся на озерах в таком коли­честве, что возможность наслаждаться тишиной, уеди­нением и рыбной ловлей исчезнет навсегда.

В районах девственной природы должна быть запре­щена добыча полезных ископаемых, ибо горные работы означают дороги, а дороги в свою очередь — нашествие автомашин, появление которых знаменует конец перво­зданной природы. Открытые разработки, проведение ко­торых планируется меднорудным концерном «Кеннекот» вблизи Глейшер-пик в северной части Каскадных гор, являются настоящим кощунством. Они нанесут не­поправимый ущерб прекрасному, как древний собор, творению природы.

Служба леса выдала одной из горнопромышленных компаний разрешение пробурить в Банкхедском запо­веднике, недалеко от Бирмингема (штат Алабама), 130 скважин, чтобы выяснить экономические возможности добычи угля открытым способом в этой местности. Ана­логичные разрешения предполагается выдать для раз­ведки в этом же районе месторождений нефти и газа. Сегодня горнодобывающая промышленность является главным врагом дикой природы в районах, счита­ющихся перспективными на руду, нефть или газ. Охот­ничий заказник Кабеза-Приета в Аризоне раскинулся на площади 800 тыс. акров в междуречье Юмы и Ахо. Он был основан в 1939 году для охраны горных баранов и антилоп, а в 1971—1972 годах включен в перечень районов «девственной природы». На заседаниях различ­ных комиссий и комитетов все чаще слышны голоса, рисующие «жалкое будущее», ожидающее страну в слу­чае, если в Кабеза-Приета не начнется разведка, а затем и разработка месторождений полезных ископаемых. Лобби горнодобывающей промышленности уже вступает в действие.

Добыча полезных ископаемых представляет собой особую проблему. Лобби горнодобывающей промышлен­ности — одно из наиболее могущественных в Вашин­гтоне — добилось принятия поправки к федеральному закону 1964 года, предусматривающей беспрепятствен­ное использование всех месторождений полезных иско­паемых в районах девственной природы до 1983 года. Эта поправка должна быть отменена.

Как в правительстве, так и вне его есть лица, высту­пающие за то, чтобы горные ландшафты использовались так, как это делается в Швейцарии. Но это неизбежно приведет к уничтожению уголков девственной природы, которыми славится наш континент.

Однако именно в этом направлении «развивается» район Биг-Скай в штате Монтана. Здесь па фоне чу­десной нетронутой природы, подобно раковой опухоли, разрастаются роскошные загородные виллы богачей. Таким образом, сбывается предсказание Юджина Раби­новича, который говорил, что «идеалом человечества Судет большой парк, а не бескрайние просторы девственной природы».

Мы должны идти по пути устройства автокемпингов в долинах и на проселочных дорогах и хижин в отдаленных местах, а не брать за основу пример рай­она Биг-Скай. Общественными землями должны поль­зоваться жители гетто так же, как ими пользуются бо-хачи.

Нельзя допускать строительство дорог в высокогорных областях. Они должны сохраниться для наших праправнуков в том виде, в каком их видели Дэниэл Бун, Генри Торо и Джон Муир, чтобы грядущие поко­ления смогли открыть для себя и оценить ту Америку, которая существовала века, но была в значительной мере уничтожена с развитием техники.

Кое-кто утверждает, что охрана районов девственной природы выгодна лишь для богатых в ущерб инте­ресам бедняков и что только строительство здесь сети дорог позволит бедным пользоваться их благами наравне с богатыми. Эти рассуждения не более чем сказки о богатых и бедных. Расходы на отдых в районах дев­ственной природы (за исключением лыжного спорта) не превышают расходы, неизбежные при других видах загородного отдыха. Так, например, при путешествии пешком траты составляют не более 5 долларов в день. Выбор конкретного вида отдыха в районах девственной природы зависит от склонностей человека, а не от раз­мера его доходов. Как деньги не формируют вкусы, так и плата за пребывание па лоне природы пе вовлекает бедняков в большие расходы.

Национальные парки и заповедники должны иметь дороги, проложенные только по их периметру, оставляя нетронутой самое природу. Всю «цивилизацию» следует размещать за пределами девственных уголков природы. Мотели, гостиницы, кемпинги могут быть базой для тех, кто окажется достаточно крепким и мужествен­ным, чтобы углубиться в этот таинственный мир.

Природоохранное районирование не должно прово­диться на административной основе. Необходимы пуб­личные обсуждения, где могут быть выслушаны все «за» и «против». Общественные земли принадлежат гражданам страны, и, если они решат превратить все национальные парки и заповедники в нью-йоркский Центральный парк, это их право. Если они примут такое решение, будущее представляется отвратитель­ным. Но я глубоко верю, что наш народ не захочет гибели великой природы Америки, этого важнейшего элемента нашего духовного наследия, составляющего значительную часть природы всего огромного мира.