3 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Ядохимикаты, оружие столь же грубое, как дубинка пещерного человека, брошены в наступление на жи­вую ткань — материал весьма нежный и хрупкий, но в то же время удивительно живучий в выносли­вый, обладающий способностью наносить ответные удары, причем самым неожиданным образом.

…70—80% живых существ на Земле приходится на долю насекомых. Численность большинства насеко­мых регулируется силами природы, без вмешатель­ства человека. Если бы это было не так, никакие хи­мические или другие средства, в каких бы дозах мы их ни применяли, не могли бы оказать заметного влияния на их воспроизводство.

Рэчел Карсон. Безмолвная весна

 

Сейчас хорошо известно, что пестициды представ­ляют опасность как для человека, так и для других представителей живой природы. Исчезают некоторые виды птиц — черный пеликан, сокол-сапсан и другие. Школьники знают, что ДДТ настолько размягчает скор­лупу яиц, что они становятся непригодными для выси­живания. Им также известно, что ДДТ стерилизует рыб, что приводит к постепенному сокращению их числен­ности.

Пестициды заражают нас и нашу пищу. Хотя пести­циды вносятся на сельскохозяйственные угодья, они так или иначе попадают в океан и отравляют гидробионтов. США и Индия больше других стран исполь­зуют ДДТ, который, поступая в океан, убивает крабов и креветок. В устрицах содержится в 70 тыс. раз боль­ше ДДТ, чем в воде. Продуктивность планктона, осно­вы жизни в океане, снижается на 50—90% при кон­центрации одной части ДДТ на миллион частей мор­ской воды.

Исчезновение промысловых видов рыб в Атлантике внушает тревогу. Предполагают, что виной тому ДДТ. Опасаются, что такая же судьба уготована гидробионтам в акватории Нью-Йорка.

Океан вдоль побережья Калифорнии, по-видимому, в наибольшей степени отравлен ДДТ. Коричневый пе­ликан и большой баклан не могут здесь размножаться. Почти исчез сокол-сапсан; смертельная опасность угро­жает буревестнику, белой и голубой цапле. Нет больше орланов белоголовых и орлов-рыболовов. Сокращается поголовье морских львов. На всем побережье от Кали­форнии до Мексики постепенно исчезают все птицы и морские животные, питающиеся рыбой. А рыба в свою очередь «обитает в водах, которые относятся к числу наиболее отравленных пестицидами». Орел-рыболов пока еще гнездится на острове Лонг-Айленд, в Нью-Йорке.

Стерилизация рыбы представляет собой только один аспект трагедии. Исследования показывают, что неко­торые виды рыб в соответствии с теорией Дарвина о естественном отборе адаптировались и выработали иммунитет против пестицидов. Например, крохотная гамбузия, обитающая в южных водах США, в ряде слу­чаев бывает настолько нечувствительна к дильдрину, что превращается в живой контейнер с ядом, убиваю­щий каждого, кто рискнет ее проглотить. Распростране­ние пестицидов в реках, эстуариях и океанах весьма значительно, но изучено далеко не полностью. Но фено­мен выживания некоторых пород рыб в условиях пестицидного загрязнения водной среды, накопление в их организмах значительных доз яда должно волновать как простых граждан, так и специалистов.

Осы, питаясь мухами и гусеницами, являются пре­красным природным регулятором численности насеко­мых. Но пестициды не обладают избирательной способ­ностью и уничтожают не только вредных насекомых, но и все живое, в том числе и ос. К счастью, имею­щиеся средства борьбы с осами, применяющиеся в районах летнего отдыха, садах и па пасеках, еще не в состоянии уничтожить их полностью.

Служба леса широко применяет гербициды, осуще­ствляя программу борьбы с кустарниками. Распыляют­ся они с самолетов, причем не менее половины ядохи­микатов рассеивается в окружающей среде, попадая, в частности, на лесные массивы. Губительное воздейст­вие гербицидов на деревья было продемонстрировано во Вьетнаме. Кроме того, доказано, что леса, обработан­ные гербицидами, более подвержены опасности пожа­ров. Служба леса совершила столько просчетов при осу­ществлении своих программ, предусматривающих рас­сеивание гербицидов, что злые языки следующим об­разом перефразировали ее девиз: «Только мы способны уничтожить лес».

В юго-западных районах страны мы опыляем мескитовые саванны, попутно нарушая сложные трофические цепочки, что в конечном счете подвергает опасности даже таких хищников, как совы и койоты.

В Скалистых горах мы применяем гербициды для уничтожения полыни, что приводит к гибели ивы, ко­торая служит основным кормом для лосей и бобров, исчезающих из районов распыления ядохимикатов.

Вместо того чтобы улучшать наши луговые угодья, мы лишь ограничиваем выпас скота. Мы сгоняем бобров и лосей с привычных мест обитания только для того, чтобы немного увеличить производство говядины, кото­рой у нас и без того достаточно.

Кто же санкционирует применение этих препара­тов? Некий безликий и безымянный чиновник из Служ­бы леса. Он осуществляет единоличную власть, так что мы, простые граждане, даже не имеем возможности представить доказательства ущерба, который наносится экосистемам при распылении гербицидов.

Иногда администрация местных лесопарков пригла­шает со стороны специалистов, которые выбирают для использования тот или иной пестицид. Такая практи­ка нередко приводит к трагическим последствиям. Так, в Москоу (штат Айдахо) для уничтожения растительной тли, щитовки, жуков и красных клещиков был применен препарат бидрин, преимущество которого, по мнению приглашенных специалистов, состояло в том, что он «способен прикончить их всех», включая птиц.

TVA, ведущее борьбу за звание «врага природы номер один» среди федеральных агентств, применяет гербицид 2,4-Д, нарушающий нормальное внутриутроб­ное развитие, только для того, чтобы уничтожить тыся­челистник, который бурно разросся в искусственных водоемах. С 1962 по 1969 год агентство израсходовало полтора миллиона долларов на препарат 2,4-Д и обра­ботало им 35 тысяч акров водоемов.

Майкл Фром писал в мартовском номере журнала «Филд энд Стрим» за 1972 год, что Служба националь­ных парков «отпраздновала» прошлогоднюю неделю Земли, посвященную экологическим проблемам, распы­лением в районе реки Потомак метоксихлора, сильно­действующего пестицида типа ДДТ.

Токсическое действие пестицидов на хищных птиц проявляется в большей степени, чем на певчих: 1) насекомые и грызуны, которых они употребляют в пищу, уже накопили значительные дозы пестицидов; 2) их воспроизводство идет настолько медленно, что они не успевают выработать защитные реакции в орга­низме.

Бесчисленные организмы, выполняющие в природ­ной среде функции санитаров, истребляются попадаю­щими в почву пестицидами. Развитие почвенных бак­терий и спор тормозится при окуривании сельскохозяй­ственных вредителей. Личинки мясной мухи, поедаю­щие падаль, часто гибнут, не успев выполнить пред­назначенную им природой роль, из-за высокого содер­жания пестицидов в организмах погибших животных.

Применение мелатиона для уничтожения москитов в районе озера Тахо привело к исчезновению крошеч­ных ос, пожирающих вредителей хвойных деревьев.

По истечении определенного срока вредители адап­тируются, вырабатывают защитные механизмы, и пе­стициды становятся все менее и менее эффективными. В результате они используются во все больших дозах к вящей радости химических концернов. Так, за по­следние 20 лет использование ДДТ на единицу сель­скохозяйственной продукции возросло на 168%. Сниже­ние эффективности инсектицидов означает, следова­тельно, усиление их вредного воздействия на окружаю­щую среду.

Появились разновидности комаров и москитов, устойчивые против всех известных химических препа­ратов. В качестве примера назовем лишь culex tarsalis — переносчика сонной болезни.

Проблема пестицидов имеет много аспектов. В Окла­хоме ежегодно погибает до 100 тысяч перепелок. Они не могут выжить без достаточного количества белков, которые содержатся в насекомых. А пестициды уничто­жают необходимых насекомых в самый критический период года.

Есть опасения, что обработка гербицидами марихуа­ны, разновидности индейской конопли, произрастающей более чем в 11 штатах Среднего Запада, крайне небла­гоприятно отразится на численности фазанов. Дело в том, что попутно уничтожается целый ряд растений, необходимых для устройства гнезда и защиты его в зимнее время от непогоды. Кроме того, семена индей­ской конопли являются излюбленной пищей куропа­ток, фазанов, голубей и многих певчих птиц. Таким образом, крестовый поход против марихуаны, начатый Бюро наркотиков, будет иметь самые серьезные послед­ствия для мира пернатых.

Установлено, что пестицид, известный под назва­нием севин и применяемый фермерами-кукурузовода­ми, в состоянии уничтожить целые колонии пчел. А между тем садоводам в штатах Орегон и Вашингтон необходимы пчелы для опыления фруктовых деревьев. В результате весной 1971 года на Северо-Западное по­бережье США пришлось завезти самолетами около двух миллиардов пчел. В Аризоне гибель пчел нанесла ущерб производству длинноволокнистого хлопка и при­вела к неурожаю бахчевых в долине реки Солт-ривер.

Севин используется также для уничтожения непар­ного шелкопряда, хотя наконец уже найдены биологи­ческие средства борьбы с этим вредителем, которые не оказывают побочного воздействия на биогеоценозы. Каждые семь лет с помощью севина уничтожаются все насекомые, а заодно и листва деревьев па обширных тер­риториях. При этом отдельные деревья гибнут. Прав­да, весь лес не погибает и вскоре почти полностью вос­станавливается. Опасаясь возможной конкуренции со стороны биологических средств борьбы с вредителями, химические компании подняли тревогу. И сейчас даже такие организации, как Служба национальных парков, под их давлением начинают применять севин, хотя он тормозит развитие птиц и млекопитающих, пожираю­щих непарный шелкопряд. В результате севин только частично уничтожает непарного шелкопряда, а значи­тельная его часть выживает. Применяя другие средст­ва, можно было бы достичь большего эффекта. Получа­ется, что торговцы химикалиями наживают деньги про­сто потому, что их продукция не оказывает нужного воздействия.

В последнее время в организме человека, птиц, рыб отмечается накопление полихлорированных бифенилов (ПХБ) (разновидность бифенилов), соединений без цве­та и запаха, которые входят в состав более двухсот химических препаратов. Увеличивается и число случаев отравления этими веществами, иногда даже со смертель­ным исходом.

Список ядовитых и других опасных веществ весьма внушителен и наводит на мрачные размышления. Дело не ограничивается одними только пестицидами. Дикие животные быстро размножаются в естественной среде, богатой травами, злаками и кустарниками. Сегодня же мы создаем «чистую» землю, тщательно искореняя «по­сторонние» растения. А «чистые» посевы создают иде­альные условия для размножения именно тех видов насекомых, которые специализируются на уничтожении определенных сельскохозяйственных культур. Дикие животные предпочитают жить в условиях разнообраз­ной флоры и фауны, а не в монокультурной среде. Именно использование территории под монокультуру привело к тому, что численность фазанов в Южной Дакоте уменьшилась с 13 млн. в 1940 году до 2 млн. в настоящее время.

Серьезную опасность представляет отравление окру­жающей среды ртутью. Ртутьсодержащие соединения используются для обработки семян. В результате гиб­нут птицы, поедающие эти семена.

Гербицид 2,4,5-Т, применявшийся в качестве дефо­лианта во Вьетнаме, используется Службой леса для уничтожения чапарраля при расширении пастбищ. Од­нако этот же препарат вызывает различные генетиче­ские деформации у мышей, крыс, уток, коз.

Препарат «орандж» — мощное биологическое ору­жие — является производным гербицидов 2,4-Д и 2,4,5-Т, которые фермеры используют для уничтожения сорня­ков и кустарника. Наши военные сбросили над Вьетна­мом более 1,5 млн. галлонов препарата «орандж». Еще 800 тыс. галлонов хранится на наших складах. Препа­рат «орандж» применялся во Вьетнаме для уничтоже­ния посевов и мангровых лесов. Таким образом, мы свели растительность на одной седьмой части земель Вьетнама и навечно займем в памяти вьетнамцев мес­то «великого злодея» — Чингисхана. Хотя мы и заявили, что не будем применять во Вьетнаме препарат «орандж», были созданы не менее смертоносные его заменители— препараты «уайт» и «блю». Ущерб, нанесенный при­роде Индокитая, настолько велик, что, как сказал сенатор Гейлор Нельсон, «Южпому Вьетнаму лучше проиграть войну Ханою, чем победить вместе с нами».

Неиспользованные остатки препарата «орандж» сбы­ваются на льготных условиях американским фермерам в качестве правительственных излишков. Это весьма беспокоит Агентство по охране окружающей среды, и оно пытается ввести ограничения на его применение вблизи жилищ, водоемов и на сельскохозяйственных угодьях. Однако любая такая попытка приводит к за­тяжным судебным процессам. Будущее препарата «орандж», как ни странно, все же остается туманным, хотя ущерб, который может быть нанесен его исполь­зованием, общеизвестен.

По сведениям одного из комитетов конгресса, хими­ческие компании часто находят поддержку в министер­стве сельского хозяйства США. Функции контроля за выполнением законов (до того, как они были переданы ЕРА) осуществлялись Отделом регламентации исполь­зования пестицидов (PRD) министерства. Предпола­галось, что совместно с министерством здравоохране­ния, просвещения и социального обеспечения (HEW). Отдел проведет исследование по проблеме влияния пе­стицидов на здоровье человека.

В специальном докладе от 13 ноября 1969 года, под­готовленном комитетом конгресса, указывается, что за пятилетний период до 30 июня 1969 года HEW возра­жало против выдачи разрешений на производство 1600 различных пестицидов, в то время как PRD санкцио­нировал производство «многих, если не всех», этих пре­паратов.

Когда федеральное агентство аннулирует разреше­ние на выпуск какого-либо пестицида, его коммерческая реализация не приостанавливается. Фирма-производи­тель может опротестовать решение агентства, что влечет за собой длительную процедуру административного и судебного разбирательства, начиная с обсуждения в комиссии, состоящей из членов Национальной акаде­мии наук, публичного слушания дела и кончая обра­щением в суд.

Если агентство пришло к выводу, что тот или иной пестицид представляет «явную опасность для здоровья людей», оно имеет полномочия немедленно запретить его продажу. Однако такое случается крайне редко.

Главным объектом критики, содержащейся в докла­де, является слабый контроль за производством пести­цидов со стороны PRD. Хотя, согласно существующему порядку, предприниматели должны представлять свиде­тельства безвредности препарата, на выпуск которого они испрашивают разрешение, PRD задерживает санкционирование производства только в том случае, когда представлены убедительные доказательства опас­ных свойств пестицида. Свободное предпринимательст­во все еще одерживает верх.

Контроль за применением пестицидов, ранее осуществлявшийся министерствами сельского хозяйства, внутренних дел и HEW, в настоящее время возложен на созданное в 1970 году Агентство по охране окру­жающей среды. Сможет ли химическая индустрия рас­пространить свое влияние и на это ведомство?

ЕРА избрало другой путь. В начале 1972 года была предложена процедура, согласно которой частным ли­цам и организациям предоставлялось право просить ЕРА о немедленном запрещении пестицидов, реально угрожающих здоровью людей. Аналогичная процедура была предложена для запрещения пестицидов, вредное воздействие которых проявляется лишь по истечении определенного времени. Таким образом, главную роль, видимо, будет играть общественность, а не формальный контроль со стороны химических концернов.

В 1971 году ЕРА запретило использование гербици­да 2,4,5-Т для обработки посевов зерновых культур, употребляемых человеком в пищу. Фабриканты переда­ли дело в суд. ЕРА ограничило применение ДДТ, одна­ко после долгого разбирательства эксперты пришли к выводу, что ДДТ не представляет опасности для чело­века и не оказывает вредного воздействия на рыб и диких животных. ЕРА опротестовало это решение. В 1970 году ЕРА запретило обработку семян ртутьсодержащими пестицидами. В 1971 году оно наложило за­прет на использование еще трех аналогичных препара­тов для очистки плавательных бассейнов и систем вод­ного охлаждения от водорослей. В марте 1972 года ЕРА приостановило выдачу федеральных разрешений на про­изводство всех алкилртутных пестицидов и других ртутьсодержащих соединений, применяемых для обра­ботки семян риса и используемых как добавки при изготовлении моющих средств и антикоррозийной крас­ки для морских судов.

Однако в 1972 году ЕРА выступило с предложением о предоставлении химическим компаниям права немед­ленного пересмотра в административном порядке реше­ний о запрещении производства тех или иных препара­тов. Этот шаг был продублирован конгрессом, который предоставил этим компаниям право на апелляцию в су­дебном порядке, а это существенно меняет установив­шуюся законодательную практику. Таким образом, дав­ление лобби химических концернов приносит свои плоды.

Пестициды, безусловно, сыграли положительную роль в борьбе с некоторыми болезнями и в подъеме сельскохозяйственного производства во всем мире. Их нельзя произвольно запретить, но введение жесткого контроля га их применением крайне необходимо.

Консультативный научный комитет при президенте США опубликовал в 1963 году доклад, согласно кото­рому 1/20 часть земель загрязнена пестицидами в ре­зультате их применения внутри страны. Кроме того, пестициды приносятся в США, так же как и в другие страны, атмосферными течениями и выпадают в составе так называемых кислотных дождей. Когда вода, загрязненная ДДТ, испаряется, ДДТ вместе с парами попадает в воздушную среду. Атмосферные течения всего лишь за несколько недель могут перенести его на другой конец земного шара, несмотря на то, что пер­воначально его применение ограничивалось лишь не­большой территорией, не имеющей даже стока в океан. В почвах Швеции содержится примерно 3300 тонн ДДТ, что в два с лишним раза превышает количество этого препарата, использованного в стране за последние 20 лет. На земле почти не осталось организмов, не аккуму­лировавших ДДТ, который проник во все живые и да­же еще не родившиеся существа. Насыщение окружаю­щей среды ДДТ и высокая степень его персистентности означают, что вредное воздействие этого препа­рата на биосферу будет продолжаться еще по край­ней мере в течение 25 лет, даже если его использо­вание будет немедленно и полностью прекращено. Молекулы углерода чрезвычайно устойчивы к разру­шению.

Развивающиеся страны, по-видимому, еще долго бу­дут нуждаться в ДДТ. Мы уже сейчас можем отка­заться от его применения и пользоваться безвредными заменителями. Таким образом, мы спасем наши водоемы, птиц, рыб и человека от отравления ДДТ, не до­жидаясь, когда ООН примет конвенцию, объявляющую этот препарат вне закона, так, как это произошло ког­да-то с работорговлей.

Все более яростные споры разгораются вокруг по­следствий применения пестицидов. В защиту пестицидов поднимает голос выдающийся агроном Нормап Борлоу. Его оппонентом выступает Барри Коммонер, известный биолог. Борлоу утверждает, что ДДТ помог победить малярию, и это действительно справедливо для засуш­ливых мест. Но в других районах, как показывает опыт, через десяток лет переносчики болезни становятся не­восприимчивыми к ядохимикатам. Борлоу считает, что отказ от применения пестицидов будет иметь самые серьезные последствия для сельскохозяйственного про­изводства США. По мнению же Коммонера, использо­вание инсектицидов может быть сокращено па 80% без какого-либо ущерба для продуктивности сельского хо­зяйства. Для этого необходимо лишь увеличение посев­ных площадей на 12% за счет земель, в свое время изъятых из сельскохозяйственного производства в со­ответствии с различными правительственными програм­мами. К этой дискуссии присоединяются и другие экс-перты, и только химические компании пока скромно держатся в тени.

До сего времени погоня за прибылью — главная дви­жущая сила химической индустрии США. Уже одно ото вызывает необходимость исследования экологиче­ских последствий применении пестицидов еще до того, как они поступят в продажу. Если руководствоваться интересами экологии, а не доллара, ни один ядохимикат не должен поступать в продажу, прежде чем не будет выяснено его влияние на экосистемы. Для этого необ­ходимо создать опытные участки, где будет исследо­ваться воздействие новых пестицидов на все жизненные цепочки в почве и водоемах, прежде чем они отравят флору, фауну, гидробионтов и самого человека.

В 1972 году ожидается обсуждение в конгрессе за­кона об обязательном предварительном опробовании пе­стицидов. Расстановка сил уже ясна. Лобби химических магнатов, естественно, требует свободы для частного предпринимательства, опасаясь увязнуть в трясине ва­шингтонской бюрократии.

Но интересы здоровья и благосостояния людей долж­ны быть выше меркантильных интересов. Не так ли?

Рэчел Карсон, автор книги «Безмолвная весна», считает, что решение проблемы заключается в замене пестицидов биологическими средствами борьбы с сель­скохозяйственными вредителями.

В конгрессе представитель штата Мэриленд Гилберт Гюд возглавляет движение за организацию программы по разработке биологических методов борьбы с сельско­хозяйственными и лесными вредителями, которая поз­волит нам раз и навсегда избавиться от высокотоксич­ных и устойчивых химических пестицидов.

Дело касается не только одних пестицидов.

Ежегодно химическая промышленность выпускает от 300 до 500 новых химических соединений, и речь идет о том, чтобы все они подвергались предваритель­ному опробованию. Как и в отношении пестицидов, од­ни настаивают на введении предварительных тестов на безопасность и воздействие на окружающую среду но­вых химических соединений, а другие оказывают отчаянное сопротивление. Борьба разгорается не толь­ко вокруг самой системы предварительных тестов, но и относительно срока (90 или 180 дней), в течение ко­торого ЕРА должно приостановить изготовление вред­ных препаратов.

Без соответствующего контроля за все увеличиваю­щимся производством химических соединений самые мрачные пророчества, высказанные Рэчел Карсон в ее книге, покажутся чрезмерно оптимистичными по срав­нению с недалеким будущим.