2 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Пока мы работали в прошлом году на Пицунде, наши сотруд­ники с корабля провели на адлер­ском участке подробную эхолотную съемку рельефа дна, и мы уже знали, что нас ожидают ни много, ни мало 11 подводных каньонов. Они пугали своей кар­тографической правильностью и глубиной вреза (рис. 13). Кроме того, с северо-запада почти в траверзе устья р. Мзымта тянет­ся поперек от берега крутой склон, который на карте выгля­дит обрывом.

Карта-схема участка Адлерского берега...

Карта-схема участка Адлерского берега…

Разместились мы на левобе­режье реки Мзымта, в кубри­ках туристского лагеря, и туда же к нам приехали будущие «сви­детели» — профессор П. Каплин и старший научный сотрудник В. Ромашин. С базы «Южанки» шли телеграммы о степени го­товности и сроках выхода кораб­лей. Напряжение нарастало. В который уже раз были прове­рены магнитофоны и съемочная аппаратура. Изготовлен отвес, которого так недоставало на Пицунде, были расчерчены все графы в журнале. Завершалась точная фиксация опорных примет­ных пунктов, по которым мы бу­дем ориентироваться с моря вдоль семикилометровой береговой по­лосы.

Наконец пришел и день пер­вого спуска. Его совершали уже имеющие опыт В. Дубман, В. Пеш­ков и автор. Наметили обследо­вание северо-западного обрыва и каньона Адлер-1. Как будто и не прошло года. Отдаются зна­комые команды. «Южанка» пока­чивается за бортом. Прыгаем на нее, и через минуту Юра задраи­вает люк. Следует томительная дифферентовка.

В чем же заключалась суть адлерской работы? О том, что каньоны здесь могут, вернее, должны быть, мы узнали уже дав­но, изучая гидрографические карты. Резкие перепады глубин у галечных мысов Константиновского и Имеретинского были для нас достаточно красноречивы. К юго-востоку от обоих мысов тянулись широкие вогнутости бе­рега — аналоги Инкитской бухты размыва. Наверное, и здесь пляжевые наносы в больших коли­чествах уходят на морские глуби­ны по своеобразным трассам, ко­торыми служат ложа подводных каньонов. Мы должны были про­верить эти догадки!

Да и общая ситуация местности здесь сходна с Пицундской. Толь­ко не одна река, а целые две — Мзымта и Псоу — создали широ­кую Адлерскую низменность. Верхние десятки метров слагаю­щих ее толщ состоят из дельто­вых отложений, среди которых, по-видимому, вклиниваются и морские. Под ними залегают сце­ментированные песчаники, гли­нистые сланцы и конгломераты (!) неогенового возраста.

Но почему же здесь нет такого характерного «клюва», который образует Пицундский мыс? Этому находится простое объяснение. Р. Мзымта намного мощнее, чем р. Псоу, и является дирижирую­щим фактором формирования низменности. А вот как раз там, где бы быть несуществующему «Адлерскому» мысу и широ­кому рейду — аналогу Пицундского, — там и расположено устье р. Псоу. Ее наносы восполняют возникший дефицит, выравни­вают линию берега, и поэтому наносы спокойно проходят в сторону Гагры.

Дифферентовка завершена.

«Южанка» медленно погружает­ся. Мы над поверхностью плоской шельфовой террасы и должны спускаться с ее края по подвод­ному «косогору». Вода непрони­цаемо, молочно мутна. Когда свет с глубиной померк, включа­ем прожекторы, и снова перед глазами мельтешат мириады мор­ских «снежинок» — крупинки, то­чечки, мельчайшие медузки и рачки. Тревожно переглядываем­ся — удастся ли вообще работать? Может, на глубине будет лучше?

По новым, установленным нами правилам, один из сотрудников научной группы находится за спи­ной у Юры й фиксирует в журнале строго каждую минуту пока­зания лага, глубомера, направле­ние курса. Сейчас там Володя Пешков.

Дно увидели на глубине 50 м. Снежная метель здесь поутих­ла. Испещренные дырками, слег­ка наклонные поверхности покры­ты илом. Хотя эти дырки выкопа­ны роющими животными, сей­час их не видно. Никакой жизни, никакого движения! Не на чем остановить взгляд. Пусть Володя там наверху спокойно ведет свои отметки!

И только мы об этом подумали, как плато кончилось иззубрен­ным карнизом, за которым зияла чернота. Под карнизом оказался 30-метровый вертикальный обрыв. Муть еще висит, и фотографиро­вать здесь нечего. Продолжаем спуск. Идем по прямой курсом 180° и до глубины 130 м, пере­секаем еще три вертикальных уступа, но поменьше первого. Какая-то гигантская лестница, вместо нарисованного на карте ровного откоса.

Пересекли безликую возвы­шенность, еще несколько сту­пеней и согласно плану должны были с глубины 180 м лечь кур­сом на 90°. Прошли и засняли крупный оползень классического типа со стенкой отрыва и нагро­мождением комьев глины у его подножия.

Слежу по шкале эхолота, как падает глубина на 200, потом 250 и, наконец, 300 м. Кто-то из сотрудников кричит: «Зенкович, мы над бортом каньона — взгля­ните!»

Западного откоса я увидеть не успел. Внизу простирается плос­кое илистое ложе каньона, но буквально через минуту перед «Южанкой» вырастает противоположная стена. Между белыми кулисами из агрегатного грунта проглядывает обнажение слоистых синеватых глин. Мути немного, и фото могут получиться хорошие. Пейзаж довольно однообразен: какое-то плато, не отмеченное на карте, потом крутые откосы с левого борта. Под ними непо­нятные нагромождения. Снова белые кулисы, испещренные бо­роздами скатывания комьев гли­ны. Вот и они сами, эти комки, точно присыпанные мукой. Бо­розды здесь, в отличие от Пицундских, имеют интенсивно черную окраску, как и подстилающий грунт. Неужели процесс обвали­вания с адлерских откосов идет непрерывно, и ил в бороздах еще не успел посветлеть под фон окружающего агрегатного осад­ка? Другой причины быть не может! Дальше видим густую гоф­рировку «морщин оплывания». Точно мы на Пицунде в уже зна­комых местах. Что ж, полная ана­логия: признак общности процес­сов в достаточно различных усло­виях Адлера и Пицунды.

Я успел еще раз заметить обна­жения синеватых слоистых глин, а пониже — отвалы крупных глыб этой же самой глины. В таких ко­личествах, как здесь, они на Пи­цунде не встречались. Мы на глу­бине 250 м, и «Южанка» подни­мается по склону наискось вверх. Впереди должен начаться спуск в следующий каньон № 2 (рис. 14).

Подводное обнажение слоистых глин

Подводное обнажение слоистых глин

Профиль второго каньона ока­зался плавным. «Южанка» идет вверх по его ложу, и на глу­бине 210 м из «обнажения» тор­чит ствол дерева!

Вода немножко замутилась, но можно разглядеть: ствол не ствол, а крупный сук с развилкой, дейст­вительно, торчал, но не из слоис­тых глин, а просто сероватых бес­структурных. Очевидно, это со­временные отложения, накопив­шиеся здесь мощным слоем.

Столь же прозаически, с нашей точки зрения, прошла и завер­шающая часть погружения. Обра­довало лишь обнажение конгло­мерата на отметке 190 м. Но под ним нет высыпки галек, хотя стен­ка отвесна. В это время мы нахо­дились за пределами каньона на «водоразделе» и видели одну из параллельных берегу ступе­ней. Очевидно, галька засыпана илом, а может, порода здесь настолько устойчива, что практи­чески и не разрушается. С отмет­ки глубины 110 м «Южанка» бук­вально валится вниз на 140 м, сно­ва ложбина, не отмеченная на карте. До ее противоположного склона мы добраться не успели. Погружение длилось уже 4,5 ч, и была получена команда к всплы­тию.

Наверху закуриваем и делимся впечатлениями.

— Да, пройти здесь было нуж­но, но участок скучный.

— Вот и хорошо, что мы это знаем. Процессы те же, а строе­ние попроще, чем на Пицунде. Лиха беда начало.

На базе начались споры. Нович­ки желали идти во второе погру­жение. Но уж слишком ответст­венным был намеченный уча­сток — прямо по приустьевому каньону. Погружались В. Ажажа, А. Кикнадзе и В. Меншиков. Все-таки его фото оказывались луч­шими, и он уже наловчился выби­рать точки, угол зрения, верно оценивал освещенность и т. д. Как мы и ожидали, здесь была полная аналогия с Пицундским при­устьевым каньоном. «Море» ила. Сходство с морем подчеркива­лось тем, что по оси каньона че­редовались илистые же «волны» с крутым передним (обращенным книзу) склоном. Здесь ил оползал большими массами во время па­водка или сильного шторма, и «валы» эти застыли до следую­щего импульса. Стенки каньона пологи; гальки нигде нет. А глуб­же 150—200 м с обеих сторон один за одним потянулись.боко­вые кулисные хребты, которые мы изучили уже до мельчайших деталей.

И все же «изюминка» была найдена, да где? На глубине все­го 40 м! Небольшой поперечный хребет из ила или глины оказал­ся разрезанным пополам. У его основания образовался крутой треугольный срез. Затем шла плоская ложбина, как бы продол­жающая ложе разлома, а букваль­но через 6—7 м высилась «пира­мида Хеопса», как ее обозвал Кикнадзе. Перед наблюдателя­ми возникла правильная четырех­гранная симметричная форма вы­сотой, на глаз, до 5 м, сложенная тем же плотным илистым мате­риалом.

Как же это могло произойти? Что это такое? Мнения наши со­шлись в следующем. По каким-то причинам сверху сошел мощный поток суспензии, то есть как бы пульпы из воды, песка, ила, а упершись в препятствие в виде упомянутой гряды или хребта, он разрезал его пополам. Отчле­ненную часть хребта течения за­тем «подровняли», и получилась пирамида. Сколько она просто­ит — неизвестно. Место зафикси­ровано и доступно последующим наблюдениям аквалангистов.

А когда «Южанка» вышла из каньона № 3 и пошла на пере­сечение водораздела между 4-м и 5-м каньонами, то на глубине порядка 200 м было встречено большое обнажение слоистых глин с вкраплениями гальки. И опять никаких россыпей и даже бо­розд скатывания гальки обна­ружить на водоразделе не уда­лось. Наверно, ил отлагается здесь много быстрее и обильнее, чем на Пицундском участке.

Погружение за погружением накапливаются материалы наблю­дений. А. Кикнадзе вел наблюде­ния и писал отчет во время треть­его галса. Это он подробно оха­рактеризовал холмы и гряды в ложе каньона «Новый». Он же заставлял Юру «вертеться» на одном месте и добился того, что на глазах участников со склона сошла лавина ила. Когда муть рас­сеялась, то было видно, как «бе­лая пудра» продолжала течь с «капитального» склона несколь­кими узкими потоками.

Гостям нашим повезло. Они по­пали в самое интересное погруже­ние с заданием обследовать кань­он Константиновский — прямо против мыса. Сопровождал их автор. Я невольно улыбался, за­метив, что В. Ромашин робел, еще спускаясь по вертикальному тра­пу. А когда Юра начал дифферен­товку и сразу завыли все мото­ры, то и Павел Каплин посерьез­нел.

А ведь я и сам при первом спус­ке «Южанки» в прошлом году во время дифферентовки держал­ся руками за металлические стой­ки и беспокоился: все ли у Юры в порядке?

Итак, идем на дно. Задача: изучение каньонов 6-го («Новый») и 7-го («Константиновский»). Пускаю обоих новичков к иллюмина­торам, а сам веду отчеты и за­писи.

Муть, муть, муть… ничего не разберешь даже у самого грун­та. Дно холмисто, и Юра идет осторожно. Глубина медленно возрастает. Вдруг Юра манит ме­ня рукой к вертикальному иллю­минатору: снизу одновременно кричат: «Всеволод Павлович, смотрите, смотрите!»

Прильнув к стеклу, вижу через разреженный «снег» сплошную россыпь гальки и валунов на дне. Предположение оправдалось:

Константиновский каньон — это здешний аналог Пицундской «Аку­лы».

Больше получаса мы спускались по ложу каньона над этими россы­пями гальки и дошли до 220 м глубины. Чтобы показать гостям все подводные красоты, я попро­сил Юру идти плавными зигзагами поперек ложа каньона от одной стенки к другой так, чтобы были видны и обнажения глин, и белые кулисные хребты.

Уйдя из этого «классического черноморского» каньона, мы спустились в соседний шестой каньон уже на глубину 307 м и встретили совершенно необычную породу, состоящую из серой гли­ны со вкрапленными в нее много­численными караваеобразными валунами диаметром до полу­метра. Гальки и иных примесей в глине не было. Такая находка бы­ла сделана и в предыдущем рей­се. Что это может быть? Ни в ре­ке, ни в море подобные смеси не отлагаются. Неужели моренный материал? Или отложения приледниковых озер, по которым льдины разносили крупные полу­окатанные камни? Трудно себе это представить, и мы так и не пришли к определенному выво­ду. Осталось описать, как гово­рится, «голый факт». «Караваи» неведомого петрографического состава имели буроватую окрас­ку, шероховатую поверхность и все лежали плоской стороной вниз.

Поднимаясь по каньону, мы встретили такие камни, лежащие свободно прямо на грунте, и вокруг каждого течениями были вымыты желобки. Кругом, как и в соседнем каньоне, во множестве была разбросана галька. Еще не­сколькими десятками метров выше «Южанка» прошла мимо каменной глыбы не менее полу­тора метров в поперечнике. От­куда она? Посоветовавшись, мы решили, что она ледникового происхождения, как и часть дон­ных осадков Адлерского рай­она.

В заключительной части подъ­ема поперек ложа каньона мы пересекли три обнажения конгло­мератов, но гальки в каньоне стало меньше. Этот каньон отли­чается от соседнего Константиновского тем, что начинается да­леко от берега на глубине 50 м. Стало очевидным, что весь ка­менный материал здесь может иметь лишь местное донное про­исхождение, а не уносится с пля­жа.

Для проверки этого на глубине 80 м мы вышли обратно на во­дораздел и снова спустились в Константиновский каньон. Конт­раст был разительным. Это были настоящие россыпи, иначе эти скопления не назовешь. Нам пока­залось, что галька здесь как-то свежее и более окатана, чем в 6-м каньоне, но таким зритель­ным впечатлениям доверять нель­зя. Ведь наши спуски — только начало работы. Большой работы, трудной и дорогой. Нужно соби­рать с корабля пробы гальки ки­лограммов по 10—20 и сравнивать ее свойства и состав многократно, всесторонне. К собранным галь­кам на дне нужно прибавить реч­ные и даже взятые из обнажений выше по долине. Приятно созна­вать, что мы, как пионеры в этом деле, можем теперь намечать планы и программы совершенно новых и перспективных исследо­ваний.

То, что подводные каньоны при­носят вред кавказским берегам Черного моря, не давая им на­растать, стало за последние годы очевидным для всех ученых и инженеров. Техническое вмеша­тельство в активность каньона пока не представляется возмож­ным, хотя идей на этот счет есть много, высказывались они и авто­ром.