7 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

На палубе, рассохшейся под лучами жаркого солнца, был сооружен навес. Больной Христофор Колумб, постель которого по его требованию была установлена под навесом, большую часть времени проводил здесь. Его деятельная натура никак не могла примириться со сковавшим ее недугом. Он должен был все видеть, все знать, что происходит вокруг. Немощный телесно, но сильный духом, он, превозмогая страдания, продолжал распоряжаться, направляя путь кораблей.
Это было его четвертое плавание в поисках Индии. С великим трудом ему удалось получить у испанского короля Фердинанда разрешение снова снарядить экспедицию.
Наконец, чтобы избавиться от назойливого просителя, Фердинанд дал согласие, и вот после благополучного плавания через Атлантический океан Колумб снова оказался у берегов открытых им земель, Эспаньолы и Ямайки, хотя король строго-настрого предписал ему не подходить к этим островам. Вопреки запрету Колумб все же приблизился к городу Санто-Доминго, где находилась резиденция наместника испанского короля Овандо, и обратился к нему с просьбой, чтобы тот позволил ему заменить один из кораблей его флотилии, который был в очень плохом состоянии. Он серьезно опасался, что судно это не выдержит первого же шторма, настолько оно было ветхо.
Овандо категорически отказал Христофору Колумбу в его просьбе, и адмиралу ничего более не оставалось, как примириться с неизбежным. Ему, адмиралу моря-океана, теперь отказано в праве ступить на землю, которую он открыл и завоевал для испанской короны. Король лишил его благосклонности, не получив обещанных богатств. Увы, приходилось смириться.
Налетевшая вскоре буря раскидала стоявшие на рейде Санто-Доминго корабли; три судна флотилии Колумба были сорваны с якорей и долго носились по бушующему морю, потеряв из виду друг друга, другие испанские корабли постигла более печальная участь — они погибли, пав жертвой неистовствовавших волн.
В конце концов все четыре судна Колумба, счастливо избежав гибели, встретились у западных берегов Эспаньолы и находились здесь некоторое время, необходимое для починки повреждений, причиненных ураганом.
С тех пор прошло много дней. Остались далеко позади берега Эспаньолы и Ямайки, уже достаточно хорошо известные адмиралу по прежним плаваниям. Впереди была неизвестность, безбрежное море, сходившееся на горизонте с лазурным небом.
30 июля 1497 г. вдали показался небольшой островок, за которым испанцы разглядели в южном направлении гористый берег, протянувшийся на большое расстояние.
Радостная весть быстро донеслась до ушей больного адмирала, который, услышав ее, оживился и воскликнул, обращаясь к своему брату Варфоломею, сопровождавшему его в плавании:
— Слава всевышнему, брат мой, я предчувствую, что замеченный нами берег принадлежит материку. Распорядись, чтобы суда приблизились к нему. Впрочем, прежде надо расспросить жителей этого острова, к которому мы подошли. Не медли, быть может, они сообщат нам важные сведения.
— Это уже сделано — отвечал Варфоломей, — но я должен тебя огорчить, островитяне настоящие дикари, они бедны, на них мы не видели ни золотых украшений, ни жемчуга, словом, ничего, что представляет ценность.
Внезапно разговор их был прерван восклицанием тринадцатилетнего сына Колумба Эрнандо. Мальчик кричал, показывая пальцем на море: «Лодка! Лодка! Смотрите, какая большая лодка!»
Христофор Колумб, приподнявшись на локте, что стоило ему немалых усилий, взглянул в указанном сыном направлении и действительно увидел подходящую к кораблям большую длинную лодку, сооруженную, вероятно, из ствола громадного дерева. Эта неожиданно появившаяся лодка приводилась в движение двадцатью пятью гребцами, сидевшими на веслах. Они усердно работали, и расстояние между испанской флотилией и лодкой быстро сокращалось. По мере ее приближения становилось все явственнее видно, что сидящие в ней люди совершенно не похожи на островитян. Они, видимо, принадлежали к более культурному народу. Гребцы были прикрыты спереди фартуками из какой-то ткани. Посреди лодки возвышался шатер из листьев. Там восседал, очевидно, хозяин лодки, окруженный женщинами и детьми. Около него были сложены разнообразные вещи: пестрые ткани и одежда, посуда, сделанная из дерева и бронзы, оружие и другие предметы, свидетельствовавшие о том, что эти люди более высокого развития, чем до сих пор встречавшиеся Колумбу в его путешествиях.
— Есть ли у них золото? — нетерпеливо спросил Колумб, устало опускаясь на подушки, — спросите у них, знают ли они страны, богатые золотом.
Поднявшиеся на борт корабля Колумба индейцы разочаровали адмирала. У них не было ни золота, ни драгоценностей. А когда им показывали золотые украшения, они молча протягивали руку, указывая на юг, как бы давая понять, что там чужеземцы найдут то, что они ищут. Эти указания, как бы они ни были не определенны, подкрепили надежды больного адмирала. Нетерпеливо продолжал он расспрашивать индейцев, рассчитывая получить какие-нибудь более определенные сведения.
После долгих объяснений, сначала бесплодных, индейцы наконец уразумели, чего от них добиваются люди с крылатых кораблей. Тогда вперед выступил пожилой индеец и изобразил на палубе некое подобие карты с указанием берега той страны, о которой шел разговор.
Колумб выразительно поглядел на брата и сказал:
— Этот человек может нам понадобиться, следует оставить его на корабле в качестве проводника.
Варфоломей кивнул в знак согласия. Без особого труда ему удалось уговорить старика-индейца сопровождать испанские суда в их дальнейшем плавании. На прощание Колумб распорядился наградить индейцев всевозможными безделушками, и, получив взамен кое-какие предметы, имевшиеся в пироге, испанские мореплаватели двинулись в путь.
Прошло несколько дней, и в подтверждение указаний проводника вдали показалась земля. Это был материк. В том месте, к которому подошли корабли, берег вдавался в море, образуя мыс.
Адмирал, превозмогая недуг, хотел лично высадиться на вновь открытую землю, его сжигало нетерпение: скорее, скорее удостовериться в том, что наконец-то он нашел страну, богатую золотом, выполнил обещание, данное королям Испании. Но когда он попытался встать, оказалось, что он не в состоянии двигаться. Пришлось отказаться от высадки и послать на берег брата с отрядом.
Испанцы погрузились в шлюпки. Они медленно продвигались вперед, то и дело измеряя глубину дна.
Колумб с нетерпением наблюдал за их действиями, но вскоре, утомленный, погрузился в сон. Когда он очнулся от тяжелой дремоты, солнце уже садилось.
— Где Варфоломей? позовите его ко мне, — были его первые слова.
— Я здесь, брат, — отвечал тот, приблизившись к ложу Колумба, — и готов дать отчет. Мне не хотелось бы вас огорчать, но я вынужден это сделать. Берег, к которому мы направились по вашему приказанию, недоступен для высадки. Мы измеряли глубину у самого берега и не могли достать дна. Благодарение создателю, нам удалось уйти оттуда целыми и невредимыми, Вокруг этого мыса опасные пучины, и пытаться высаживаться здесь — значит идти на верную гибель. Не лучше ли попытаться сделать это в другом месте?
Колумб устало закрыл глаза. Опять отсрочка.
Четвертое (последнее) путешествие Христофора Колумба началось в 1502 году. В том же году он подошел к берегам Центральной Америки, в районе мыса Гондурас. В переводе с испанского это слово означает глубины, пучины. На испанцев большие глубины у берега произвели сильное впечатление, и название Гондурас закрепилось за частью берега Центральной Америки к югу от полуострова Юкатан. Это же название носит и одна из республик Латинской Америки.