7 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Это произошло четыреста с лишним лет назад.
Уже несколько дней три испанские каравеллы покачивались на легкой прибрежной волне в виду небольшого островка Матан, одного из семи тысяч островов Филиппинского архипелага. Перед этим корабли успели посетить некоторые соседние земли, и мореплавателям удалось не только завязать сношения с островитянами, но и обратить многих из них в христианство. Правда, при этом священнодействии самыми убедительными аргументами им служили залпы орудийного салюта, которым непременно сопровождался обряд крещения.
И теперь начальник флотилии генерал-капитан Фернандо Магеллан собрался проделать такую же процедуру с жителями Матана. Частично ему это уже удалось: один из двух властителей острова вместе со всеми своими подданными принял христианство. Но другой, по имени Силапулапу, упорно отказывался вкусить сладость истинной религии. Более того, он был настолько дерзок, что отказался уплатить испанцам дань свиньями, козами и рисом в тех размерах, в каких Магеллан потребовал ее с жителей острова. Оставить безнаказанным такое неповиновение значило на первых же порах допустить подрыв престижа представителей могущественного испанского монарха.
Получив в пятницу 26 апреля известие об отказе Силапулапу платить назначенную дань, разгневанный Магеллан приказал немедленно приготовить три шлюпки и отрядил в них шестьдесят человек, вооруженных мушкетами и самострелами, в касках и стальных нагрудниках.
В полночь отряд, возглавляемый самим Магелланом, отплыл к берегу Матана. Шлюпки подошли к острову задолго до рассвета. Из-за множества подводных скал они вынуждены были остановиться в некотором отдалении от берега. Магеллан направил к островитянам своего слугу. Он в последний раз предупреждал, что если туземцы не подчинятся и не признают власть испанского короля, то очень скоро узнают сокрушительную силу оружия его храбрых солдат.
Вскоре посланный возвратился с известием, что Силапулапу твердо решился принять бой с пришельцами, не соглашаясь на поставленные Магелланом условия.
Едва забрезжил рассвет, около пятидесяти человек по команде бросились из шлюпок в море и, предводительствуемые Магелланом, по пояс в воде двинулись к берегу. В руках они держали копья, мушкеты и самострелы.
На берегу их уже ожидали туземцы числом более полутора тысяч, выстроенные в три отряда.
Как только испанские солдаты достигли берега, островитяне с громкими криками накинулись на них, забрасывая бамбуковыми копьями, отравленными стрелами и камнями. Испанцы отстреливались, но без большого успеха, так как противники держались от них на почтительном расстоянии, все время перебегая с места на место.
Магеллан, видя это, приказал прекратить бесполезную стрельбу, а туземцы, напротив, удвоили свои усилия и подняли еще больший крик. Тогда генерал-капитан отрядил несколько человек в близлежащее селение, распорядившись сжечь его дотла. Этой жестокой мерой он рассчитывал устрашить своих противников. Но результат не оправдал его надежд.
Когда островитяне увидели, как запылали их хижины, они не только не испугались, а еще больше ожесточились. Воздух сотрясся от исторгшегося из тысячи глоток дикого вопля, и на отряд Магеллана с новой силой посыпались копья и стрелы.
Помощи ждать было неоткуда, корабли находились слишком далеко, и их пушки были бессильны против разъяренных островитян.
Раненный в ногу Магеллан приказал медленно отступать к шлюпкам. Он уже начинал понимать, что затеянная им демонстрация мощи испанского оружия не удалась. Единственное, что оставалось — отступать в порядке и вернуться на корабли, а там… о, он найдет способ наказать непокорных.
Непокорных! Ему и в голову не приходило, что островитяне защищали свою собственную землю, свою свободу и независимость.
Между тем испанцы, беспорядочно отстреливаясь, отходили все дальше в море, к шлюпкам. Магеллан и с ним еще несколько человек мужественно прикрывали их отступление.
Больше часа они стойко сдерживали яростный натиск многочисленного неприятеля. Истекавшие кровью солдаты, оставшиеся с Магелланом, еще продолжали сопротивляться, когда их начальник был вторично ранен копьем в руку, а вслед за тем один из островитян ударил его в ногу большим широким ножом.
Генерал-капитан упал. Падая, он успел обернуться назад, желая, видимо, удостовериться, спаслись ли его спутники, добрались ли до шлюпок.
Силы быстро оставляли Магеллана. Островитяне с криками радости старались ускорить его гибель, непрерывно нанося ему удары копьями и ножами. Магеллан сознавал, что погиб, погиб глупо, бессмысленно.
Такой конец! Такое крушение надежд! И когда? В тот момент, когда богатство, почести, слава, все то, к чему он стремился всю свою жизнь, были в его руках. Недавно еще так близко, а теперь так бесконечно далеко.
Его лихорадочное сознание восстанавливало в памяти картины прошлого, нелегкий жизненный путь, короткий, но полный превратностей, успехов и неудач, надежд и разочарований. Больше было неудач и разочарований, чем успехов. И вот теперь…
Он вспомнил себя молодым человеком, участником экспедиции, снаряженной португальским королем для завоевания Индии, куда незадолго до этого проторил дорогу его соотечественник Васко да Гама. Уже на пути в Индию Магеллан получает боевое крещение, принимая участие в нападении на арабские поселения в Восточной Африке.
Затем в течение нескольких лет он сражается в Индии, в водах Малайского архипелага, на полуострове Малакка. Он жаждет обогащения, как и все его собратья по оружию, он смел и отважен, у него ясная голова и несгибаемая воля. Но все его усилия остаются тщетными. Албукерки — вице-король португальской Индии— с неприязнью относится к Магеллану, ему не по душе его прямолинейность, неуживчивый нрав, резкость суждений.
Вот Магеллан видит себя в Португалии. Он возвратился сюда после десятилетнего отсутствия, но и здесь его преследуют неудачи. Он не только не разбогател, но потерял все, что сумел приобрести за годы военных походов, оказавшись жертвой козней родственников купца, с которым вел дела. Небольшое имение, доставшееся ему по наследству, не приносит никаких доходов.
Магеллан снова поступает на военную службу и отправляется в португальскую армию, сражающуюся в Северной Африке с маврами.
И здесь неудачи. Несмотря на храбрость и мужество, неизменно сопутствующие ему в сражениях, он попадает в немилость. Его товарищи по оружию из зависти или по какой-то другой причине оговаривают Магеллана перед начальством, обвиняют его в сношениях с неприятелем.
Магеллан возвращается в Португалию и здесь начинает обдумывать проект плавания к Островам Пряностей западным путем. Он обращается к португальскому королю с предложением осуществить свой план, но не встречает сочувствия и получает отказ.
Оскорбленный, отвергнутый, он покидает родину с намерением предложить свои услуги испанскому королю.
И тут, наконец, ему начинает улыбаться счастье. В Севилье, куда он прибыл из Португалии, он встречается с людьми, которые разделяют его надежды и готовы участвовать в его предприятии и оказать ему материальную помощь.
Благоприятствует его намерениям и общая ситуация. Испанские колонии в Новом Свете не оправдывают возлагавшихся на него надежд, не дают желанного обогащения, между тем как Острова Пряностей обеспечивают непрерывный приток богатств в Португалию. Это побуждает испанского короля дать согласие на организацию экспедиции.
Магеллан приступает к снаряжению кораблей. Сколько трудностей приходится преодолеть, сколько испытать разочарований.
На каждом шагу препятствия, недоверие, открытая враждебность. Корабли в его распоряжение предоставляются старые, туго проходит вербовка судовых команд, провиант оставляет желать много лучшего.
Эмиссар португальского короля делает все возможное, чтобы расстроить экспедицию. Он действует и посулами, и угрозами, а когда это не помогает, нанимает убийц, чтобы убрать с дороги руководителя экспедиции. К счастью, его усилия не увенчиваются успехом.
И вот настает долгожданный день — пять кораблей флотилии покидают гавань Севильи. Впереди идет «Тринидад» под командой самого Магеллана, за ним следуют «Сан Антонио», «Консепсьон», «Виктория» и «Сант-Яго».
В уже слабеющем сознании Магеллана воскресают полные драматизма события плавания: бесплодные поиски пролива, нарастающее недовольство спутников, вылившееся в мятеж в бухте Сан Хулиан. Сколько выдержки, силы воли, находчивости понадобилось ему, чтобы подавить поднятый его недоброжелателями бунт.
Эти события разыгрались в апреле 1520 года. А в мае затонул, потерпев крушение, корабль «Сант-Яго» во время разведывательного плавания.
Наконец, мытарства и невзгоды, перенесенные мореплавателями, вознаграждены. 21 октября на пятьдесят втором градусе южной широты открылся пролив. Посланные вперед корабли принесли весть, что пролив тянется далеко на запад и нет ему предела.
Но даже и эта радость, столь долгожданная, была омрачена: предательски бежал на корабле «Сан Антонио» королевский кормчий Иштебан Гомиж. Он вернулся в Испанию, где возвел на Магеллана тяжкие обвинения.
Оставшиеся три корабля флотилии вскоре вышли на беспредельные просторы Южного моря.
Радость достижения Южного моря не может заглушить у Магеллана чувства тревоги. Положение мореплавателей отчаянное. Запасы продовольствия на исходе, а пополнить их негде — океан изо дня в день остается пустынным. Ни единого островка. Боже мой! Единственная пища сухари, да и не сухари, а пыль, смешанная с червями, древесные опилки и крысы, да, крысы, ценившиеся очень высоко, по полдуката за штуку. В ход шла и кожа. А вода? Желтая, гнилая, она давно уже перестала даже напоминать пресную воду. И тем не менее этой гнилью приходилось утолять жажду.
Сколько бессонных ночей, какого напряжения всех душевных сил ему стоило не остановиться на полпути, не повернуть назад. Вперед, только вперед! Почти четыре месяца продолжалось это ужасное плавание. И что самое поразительное, за все это время Южное море оставалось неизменно спокойным, избавляя измученных голодом и болезнями мореплавателей от непосильной борьбы со стихией. Не удивительно, что по единодушному мнению мореплавателей было решено Южное море назвать Тихим.
И вот теперь, когда цель достигнута, жизнь его обрывается так неожиданно, так бессмысленно.
Магеллан, сделав нечеловеческое усилие, приподнялся на локте и, с трудом разлепив отяжелевшие веки, бросил взгляд, полный жгучих сожалений и несбывшихся надежд туда, где на фоне безоблачного неба вырисовывались стройные очертания его кораблей. Этим движением он исчерпал последние силы. Раздался всплеск, и под торжествующие возгласы островитян воды Тихого океана сомкнулись над его бездыханным трупом.