7 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

В день Одиннадцати тысяч дев глазам мореплавателей, истомленных бесконечными тяготами пути, открылась глубокая просторная бухта.
Магеллан, переходивший от надежды к отчаянию и от отчаяния к надежде, решил еще раз попытать счастья и войти в нее. Может быть, эта бухта, границы которой терялись вдали, наконец, окажется вожделенным проливом в Южное море, который он вот уже сколько времени безуспешно, но упорно разыскивал. Команды кораблей роптали, выражая недовольство длительным и бесплодным плаванием. Совсем недавно ему с большим трудом удалось подавить мятеж, разразившийся в бухте Сан Хулиан. Сколько выдержки и силы воли понадобилось ему, чтобы предотвратить бунт.
Трупы двух зачинщиков пришлось четвертовать на глазах у всех участников плавания. Двум другим, королевскому инспектору флота и священнику, Магеллан сохранил жизнь.
Впрочем, участь их оказалась еще ужаснее — они были высажены на пустынный берег Патагонии и оставлены на произвол судьбы. Остальных заговорщиков Магеллан пощадил.
Эти события, полные драматизма, разыгрались в апреле 1520 года. А в мае затонул, потерпев аварию, корабль «Сант-Яго».
Положительно, его преследовал какой-то рок. Было от чего прийти в отчаяние. Может быть, и в этой бухте его ждет очередное разочарование.
Магеллан вызвал к себе капитанов кораблей «Сан Антонио» и «Консепсьон» и приказал им немедленно отправляться на рекогносцировку бухты, которая тянулась в длину на глаз не менее чем на сорок миль.
Не прошло и часу после того, как корабли покинули место стоянки, как разразилась буря. Холодный влажный ветер неистовствовал, с яростью набрасываясь на оставшиеся суда «Тринидад» и «Викторию». Якорные цепи едва выдерживали напор волн и ежеминутно могли порваться. Магеллан, обеспокоенный судьбой кораблей, приказал поднять штормовые паруса и стал крейсировать, не выходя из бухты.
Более полусуток длился шторм. Встревоженный генерал-капитан не покидал палубы. Его не оставляла мысль о посланных в разведку судах. Какова их участь? Вернутся ли они или падут жертвой разбушевавшейся стихии?
Долгую, томительную ночь, не смыкая глаз, провел Магеллан на палубе, тщетно всматриваясь в темноту, туда, где скрылись «Сан Антонио» и «Консепсьон».
К полудню следующего дня буря утихла и море начало успокаиваться. Посланные на поиски пролива корабли не возвращались. Наступил вечер — кораблей все не было. Прошла еще одна томительная ночь. Теперь сомнений больше не оставалось — «Сан Антонио» и «Консепсьон» постигла участь «Сант-Яго» — они разбились о скалы этой пустынной, неприветливой бухты. Такое крушение надежд! И когда? Быть может, в тот момент, когда до пролива в Южное море осталось рукой подать! Было отчего прийти в отчаяние даже такому человеку несгибаемой воли и выдержки, каким был Магеллан.
Всех охватило уныние. Из пяти кораблей флотилии осталось только два, а главное еще впереди — найти пролив, пересечь Южное море и достичь Островов Пряностей. Внезапно раздался крик сигнального: «Плывут! Плывут!» Магеллан, не доверяя сообщению, взглянул в глубину бухты. Оттуда под всеми парусами подходили «Сан Антонио» и «Консепсьон», которые уже считались безвозвратно потерянными.
Спустя некоторое время Альваро Мескита и Хуан Серрано, капитаны возвратившихся столь чудесно судов, поднимались на борт «Тринидада». Воспрянувший духом Магеллан радостно встретил прибывших.
— Прошу вас, сеньоры, ко мне, — произнес он, — я с вполне естественным нетерпением ожидаю вашего рассказа.
Удобно расположившись в креслах, Серранои Мескита поведали своему начальнику о всех обстоятельствах своей рискованной рекогносцировки.
— Благодарение всевышнему, — начал Серрано, — мы вернулись невредимыми из этого страшного испытания.
Еще можно было различить мачты «Тринидада» и «Виктории», как налетела на нас буря. Приняв все необходимые меры предосторожности, мы продолжали медленно двигаться вперед. Но сколько мы ни старались, все усилия наши обойти выступ, выдававшийся в конце бухты, оставались тщетными. При всякой попытке встречный ветер отбрасывал корабли назад, и каждую минуту нам грозила опасность разбиться о скалы, грозно теснившиеся со всех сторон. Мы уже отчаивались и подумывали о возвращении, когда в одну из последних попыток нам наконец удалось продвинуться вперед и, тут мы увидели какой-то узкий проход. Не раздумывая, мы направили в него свои корабли. Вопреки нашим ожиданиям, проход оказался длинным и мы не могли найти выход. Чем дальше мы двигались по этому проходу, тем шире он становился. Вскоре проход перешел в обширную бухту, не меньше той, в которой мы сейчас находимся. На противоположной стороне бухты виднелся новый пролив…
Серрано закашлялся. Во время бури он сильно вымок и простудился.
Видя, что ему трудно говорить, Магеллан кивнул Меските, чтобы он заканчивал рассказ.
— Во все время плавания, — продолжал Мескита, — по левому борту виднелась какая-то дикая земля. Днем над ней то в одном, то в другом месте поднимались столбы дыма, а ночью мы не раз наблюдали огни костров. Из этого мы заключили, что земля обитаема, хотя и не видели на ее берегах ни одного туземца и никаких признаков селений.
Иногда, когда мы приближались к берегу этой земли, до нас доносился отдаленный шум, напоминающий грохот прибоя. Это навело нас на мысль, что замеченная нами земля невелика и, по всей вероятности, состоит из островов, больших и малых, с противоположной стороны которых и слышен был этот характерный шум.
Столбы дыма, о которых уже рассказывал сеньор Серрано и которые мы наблюдали не раз, плывя по проходу, побудили нас назвать лежащую слева от нас землю Землей Дымов.
Мы продолжали плыть, стремясь к обнаруженному проливу. Он был извилист и узок. Много раз нам казалось, что берега вот-вот сойдутся и дальше пути не будет. Но всякий раз, подходя к самому узкому месту его, мы обнаруживали проход, ведущий дальше на запад. Так мы плыли и плыли, и не было конца тому проливу. Тогда мы поняли, что это и есть, верно, тот самый пролив в Южное море, который так долго и безрезультатно искала ваша милость. Мы повернули назад и поспешили сюда с этой радостной вестью. И вот мы здесь.
Мескита закончил рассказ, и на мгновение воцарилось молчание. Суровое лицо Магеллана озарилось улыбкой. Он поднялся и подошел к столу, на котором стояла бутылка вина. Налив всем бокалы, он поднял свой и торжественно выпил его, не говоря ни слова. Серрано, Мескита и другие присутствующие последовали его примеру.
— А теперь, — сказал Магеллан, когда все осушили бокалы, — в дорогу. Отправляйтесь, сеньоры, на свои корабли и приготовьтесь к отплытию. Не будем медлить.
Описанные события происходили в начале 1520 года, спустя шесть месяцев после того, как испанская флотилия под командованием португальца Фернандо Магеллана, перешедшего на испанскую службу, отправилась на поиски пролива, соединяющего Атлантический океан с Южным морем, как в те времена именовался Тихий океан. Пролив, который был обнаружен кораблями Серрано и Мескиты, действительно вел в Южное море и впоследствии получил название Магелланова в честь великого мореплавателя.
Историки рассказывают, что когда испанский король император Карл V знакомился с подробностями первого кругосветного плавания и услышал, что мореплаватели назвали замеченную ими к югу от открытого пролива землю Землей Дымов, он вспомнил о пословице «нет дыма без огня» и на основании этого приказал впредь именовать ее Землей Огней.
Впрочем, существует и другая версия, согласно которой земля, о которой идет речь, была сразу же названа мореплавателями Землей Огней. Которая из версий правдоподобнее, сказать трудно. Но так или иначе наименование, данное Магелланом, закрепилось за архипелагом у южной оконечности американского материка и сохранилось до наших дней, правда, в несколько измененном виде: Огненная Земля.