6 years ago
No comment

Sorry, this entry is only available in
Russian
На жаль, цей запис доступний тільки на
Russian.
К сожалению, эта запись доступна только на
Russian.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Пятнадцать саней пробивались к Айсмитте.
Трудности начались с первых же дней. Едва партия отъехала от Шейдека, как спустился густой, непроницаемый туман. Он поглотил и снежные столбы, и черные флаги.
Вскоре к туману прибавился снег. Густой и мягкий, он тихо и беззвучно падал на землю, засыпая сани, людей, собак. Двигаться вперед стало невозможно, пришлось пережидать.
Как только снегопад прекратился, снова пустились в путь. Каждый километр давался с большим трудом. Собаки увязали по самое брюхо в рыхлом снегу.
Начало холодать. Резкий ветер гнал по белой пустыне облака снега.
Так, с бесчисленными задержками и трудностями, партия достигла 27 сентября 62-го километра. Разбили лагерь.
Утром в палатку Вегенера и Лёве пришли гренландцы. Уселись, сбившись в кучку, уставились в землю и начали сосать свои трубки. Молчание длилось очень долго. Вегенер почувствовал недоброе. Наконец Один из пожилых гренландцев, с трудом подбирая слова, сказал:
– Мы дальше не пойдем!
Вегенер знал, что гренландцы живут на берегу и ездят обычно по морскому льду от фиорда к фиорду. Внутренняя часть острова для них совершенно неведома, с детских лет ими владеет суеверный страх перед злыми духами ледникового щита. Правда, летом гренландцы были надежными помощниками экспедиции. Но то было летом. Зимой они боялись пускаться в далекий путь в глубь острова.
Все это Вегенер прекрасно понимал и не винил гренландцев. Но как быть? Как спасти Георги и Зорге? Как доставить на Айсмитте огромный груз? Вегенер и Лёве начали уговаривать спутников. Много часов длились переговоры. В конце концов четверо гренландцев согласились ‘сопровождать Вегенера. Он обещал каждому из них по шесть крон за день пути и часы.
Теперь к Айсмитте направлялось только шесть человек. Но шесть саней не могли везти столько, сколько везли пятнадцать. Пришлось перепаковывать вещи и оставить у 62-го километра большую часть грузов. Прощаясь с гренландцами, которые возвращались в Шейдек, Вегенер дал им письмо. В нем он писал:
«Километр 62-й 28 сентября 1930 года.
Любезный Вейкен!
Мои опасения сбылись… Наша поездка потерпела крушение вследствие неблагоприятной погоды. Девять гренландцев уезжают сегодня домой. Стоило большого труда удержать остальных четырех, и еще вопрос, удастся ли добраться с ними до четырехсотого километра.
Сегодня утром у нас -28,2 градуса, метель и ветер в лицо — миленькая погода!..
Мы пробуем теперь доставить на четырехсотый километр недостающий керосин, но очень маленькими порциями. Останутся ли Зорге и Георги там, или вернутся вместе с нами — еще вопрос. Если бы дела наши пошли хорошо, я оставил бы станцию на всю зиму…
В общем, произошла большая катастрофа, которую бесполезно скрывать. Теперь дело идет о жизни. Я не прошу вас сделать что-нибудь для обеспечения нашего возвращения… Единственная помощь, которую вы могли бы оказать, в случае если бы мы встретились с партией, выехавшей нам навстречу, была бы чисто психологического характера, но в октябре это было бы опять-таки связано со значительным риском для вспомогательной экспедиции. План Зорге пуститься в путь 20 октября с ручными санями я считаю неисполнимым. Они не смогут пробиться и по дороге замерзнут.
Мы сделаем все, что сможем, и не отказываемся еще от надежды, что все пройдет хорошо. Но надежды на хорошие условия поездки теперь окончательно потеряны. Уже сюда было трудно доехать, а то, что нам предстоит дальше, ни в каком случае не походит на увеселительную прогулку.
Кланяюсь всем и надеюсь вновь увидеть всех здоровыми и довольными своими успехами!
Ваш Альфред Вегенер».
К письму был приложен листок. В нем Вегенер перечислял вещи, которые вынужден был оставить на 62-м километре, и те, что взял с собой на Айсмитте. Письмо заканчивалось словами:
«Сердечный привет всем и просьба до моего возвращения спокойно заниматься всеми экспедиционными работами.
Ваш Альфред Вегенер».
Шесть саней пробивались к Айсмитте… Дни стали совсем короткими. Снег казался бездонным. Собаки тонули в нем, сани увязали до самых перекладин. Скорость продвижения стала заметно падать: теперь партия делала всего несколько километров в день.
У 120-го километра гренландцы объявили, что не пойдут дальше. Чтобы уговорить их двигаться вперед, Вегенеру и Лёве пришлось сгрузить большую часть багажа. Был снят с саней даже керосин, которого так ждали на Айсмитте.
Некоторые исследователи Севера упрекали Вегенера за то, что после 120-го километра он не повернул назад.
Они говорили: «Ведь главная цель партии — завезти грузы на Айсмитте — уже не могла быть выполнена. Зачем же было двигаться дальше?» Однако главной целью четвертой санной партии с самого начала и до самого конца была не доставка грузов и даже не сохранение Айсмитте, а спасение Зорге и Георги.
Оставив у 120-го километра весь свой багаж, взяв с собой только то, что требовалось для самой поездки, Вегенер продолжал продвигаться к Айсмитте. Он шел на выручку товарищей. Они писали: «20 октября тронемся с ручными санями обратно на запад». Эти слова стояли в памяти Вегенера, гнали его вперед через туман и снегопады…
Лёве вспоминал об этих тяжелых днях: «Несмотря на все усилия, нам удавалось делать за час не больше двух километров. Собаки сильно устали: они то и дело проваливались в снег по брюхо и часто продвигались вперед только прыжками, дергая за собой сани».
Партия двигалась так медленно, что вскоре Вегенер и Лёве поняли — у них не хватит продовольствия и корма для собак, чтобы добраться до Айсмитте. Туда могли дойти только три человека — Вегенер, Лёве и один проводник. А остальных надо было отправить назад. Но найдется ли среди гренландцев смельчак, который отважится продолжать путешествие? Вегенер говорил с ними честно и прямо:
– Вы все поедете домой. Мне нужен только один человек. Путь к Айсмитте опасен и труден. Поэтому я не собираюсь никого принуждать и уговаривать. Я хотел бы, чтобы этот человек вызвался сам.
И такой человек нашелся. Это был двадцатидвухлетний Расмус Виллумсен из Увкусигсата. Почему согласился он сопровождать Вегенера и Лёве? Он не был другом Георги и Зорге. Ему непонятны были научные планы экспедиции, Вегенер не обещал ему никакого особого вознаграждения.
Но Расмус вырос в суровой Гренландии. С ранних лет ему, не кончавшему ни университета, ни школы, было знакомо слово «товарищ». Вот уже много дней он наблюдал: этих европейцев двигала вперед тоже не корысть, а товарищество. Как же оставить их одних? Ведь им не управиться с собаками, не пробиться сквозь ледяную пустыню. «Пусть те, что постарше, возвращаются на берег к своим женам и детям, — думал Расмус. — А я пойду дальше».
7 октября на 151-м километре Вегенер распрощался с тремя гренландцами. Они везли с собой в Шейдек еще одно письмо Вегенера:
«Километр 151-й
6 октября 1930 год.
Любезный Вейкен!
Мягкий и глубокий снег сильно уменьшил быстроту нашего продвижения… От этого наша программа опять рухнула. Мы посылаем домой только троих гренландцев. Я обещал каждому экспедиционные часы, если они выдержат до двухсотого километра. Так как мы теперь отпускаем их сами, то я прошу им выдать обещанные часы и позаботиться, чтобы они были приготовлены и для Расмуса, который едет с нами дальше…
Отсюда мы едем на трех санях, которые потом будут сведены только к двум, и рассчитываем, хотя бы и без поклажи, захватить Георги и Зорге либо на станции Айсмитте, либо на их обратном пути. Тогда мы достигли бы следующего:
1. Сохранения зимней станции Айсмитте хотя бы в качестве, главным образом, климатологической. Лёве и я решили там перезимовать, если Зорге и Георги не пожелают остаться. Конечно, если будем расходовать 1,3 литра керосина в день, а значит при условиях весьма примитивных, но все же достаточных.
2. Георги и Зорге получат для обратной поездки одну-две собачьи упряжки и проводника гренландца и по дороге найдут всякие склады. По нашему мнению, благодаря этому возвращение только облегчится. Иначе они, вероятно, застрянут в зоне максимальных осадков и погибнут.
3. Отпадает мучительная, тормозящая всякую работу неуверенность насчет того, были ли Георги и Зорге настолько благоразумны, чтобы остаться там, или же они погибли при попытке пойти назад…
Вы теперь знаете совершенно определенно, что надо ждать возвращения трех человек, так как для пятерых в Айсмитте не хватит продовольствия.
Прошу вас выслать еще одну небольшую вспомогательную партию на собаках, положим, в две упряжки и с двумя участниками экспедиции. Она должна устроить для себя базу на 62-м километре и здесь ожидать нашего или наших товарищей возвращения… Вспомогательную экспедицию прошу отправить из Шейдека около 10 ноября. Она должна приготовиться к тому, что придется ждать у 62-го километра до 1 декабря. Может быть, за время ожидания удастся произвести измерение толщины льда, или какие-либо другие научные работы… У нас все идет хорошо, обморожений пока нет, надеемся на благополучный исход. Не заблудитесь ни вы сами, ни ваши товарищи при выполнении научных работ. Прошу еще вспомогательную экспедицию исправить на своем пути опознавательные знаки, например, втыкать новые флажки. Очень кланяюсь всем!
Альфред Вегенер».