3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

В. В. РОЖНОВ,

кандидат биологических наук

Когда речь заходит о хорьках, многие, как пра­вило, вспоминают слышанную где-то и от кого-то ужас­ную картину: курятник, по которому летает птичий пух, отчаянное кудахтанье кур и хорь, несущий самую луч­шую курицу. Тут же могут поведать и о том, как, заби­раясь в курятник, хорь выбрызгивает дурнопахнущий секрет сильно развитых у него специальных желез, от запаха которого куры замертво падают с насеста, а хо­рю остается их подобрать и съесть.

Научное латинское название черного хоря — Мусте­ла путориус. В книге о происхождении и значениях на­учных латинских названий млекопитающих, не так дав­но изданной А. Готчем, его родовое название Мустела объяснено как «производящий мускус», а видовое путо­риус происходит от латинского путор — «отвратитель­ный запах», которое в родительном падеже звучит как путориус. Значит, русский перевод латинского назва­ния этого зверька — «производящий мускус отвратитель­ного запаха». Поистине Карл Линней, давший два века назад такое имя зверьку, был точен в своих научных названиях.

Зверьки эти средних размеров: самцы весят около двух килограммов, самочки — вдвое меньше. Тело их длинное и гибкое, лапки относительно короткие. Окра­ска кажется черной из-за чего зверька еще называют черным хорем, чтобы отделить его от другого, близко­го вида — светлого хоря.

Распространен хорь в лесных, лесостепных и изред­ка в степных областях почти всей Европы от Пиреней­ского полуострова (небольшой кусочек ареала заходит даже в Северную Африку в Марокко) до Урала и от берегов Средиземного и Черного морей до балтийского побережья Скандинавии и берегов Белого моря. На Ура­ле и на севере — в Архангельской области, Карелии и Финляндии ареал этого вида расширяется причины че­му неизвестны Есть еще одно место, где теперь обитает этот вид Когда-то было очень популярно завозить раз­личных хищников в разные страны с целью борьбы с мышами, крысами кроликами Одной из таких стран, куда завезли черных хорей из Англии, стала Новая Зе­ландия

Зимой по следам удается проследить за деятельно­стью зверька и обнаружить места, где он охотится за грызунами или натаскал целый склад лягушек, который посещает при каждом удобном случае. Используя та­кой метод зимнего тропления, было выяснено, что за сутки хорь проходит от 200 метров до 7,5 километра, обычно же около 4 километров Это на нашем северо-западе — в Петербургской, Псковской, Новгородской областях, Карелии. А на побережье новозеландской ла­гуны Пукепуке, где снега нет и не бывает, но есть воз­можность использовать другие методы исследования, самцы проходили за один период активности от полуки­лометра до полутора обычно около километра, а сам­ки — поменьше, от 300 до 400 метров.

На побережье этой лагуны Пукепуке новозеланд­ский зоолог Р. Лаверс провел интересную работу по изучению подвижности и степени оседлости хорей — этих «английских колонизаторов» Оказалось, что из четыр­надцати самцов, которых удалось пометить пятеро до­вольно долго, практически постоянно, обитали на одних и тех же местах Их Лаверс назвал резидентами. Трое других, которые были названы исследователем вре­менными резидентами тоже были относительно осед­лы, но в течение гораздо более короткого времени. А шестеро самцов обозначенных как мигранты, вообще не проявляли какой-либо привязанности к территории и могли быть отловлены в любом месте исследуемого по­бережья. Примерно такая же картина оказалась у са­мок, но они более продолжительное время оставались резидентами. Так, из шести помеченных хорих две жи­ли на одном и том же месте в течение полутора лет, одна — в течение полугода, а три — довольно часто ме­няли свое местожительство.

Результаты этой работы крайне важны для понима­ния жизни хорей, особенно организации связей между этими зверьками. Ведь их по давно установившейся традиции считают одиночными животными, каждое из которых занимает отдельный участок обитания и ак­тивно его охраняет. Однако как все происходит в дейст­вительности, как хорьки используют пространство, на котором живут, мы и до последнего времени знаем об этом очень мало. Используя зимние тропления, про­веденные на северо-западе нашей страны, было выясне­но, что в этот период года хорек использует простран­ство площадью от 10 до 250 гектаров, обычно же около 50 гектаров.

Животные в течение суток активны всего-навсего 10—20% времени, а остальное время проводят в убе­жище. Каждый зверек использует для отдыха не какое-либо первое попавшееся место, пригодное для этих це­лей, а вполне определенные, хорошо ему известные убе­жища, расположенные в разных местах его участка обитания.

Черные хори и европейские норки для убежищ вы­бирают наиболее часто пустоты под корнями деревьев и норы по берегам водоемов, где из подстилки устраи­вают шар с внутренним диаметром около 20—25 сан­тиметров. Как правило, такие убежища сохраняются очень долго и могут использоваться в течение многих лет.

По-видимому, процесс освоения пространства моло­дыми животными начинается именно с ознакомления с убежищами. В экспериментальных условиях я наблю­дал, как самка черного хоря переносила свой выводок из убежища в убежище, которые она сама использова­ла до того как ощенилась. В каждом из этих убежищ самка с выводком жила по нескольку дней. Молодые хорьки, еще слепые, время от времени выползали из убежища, в котором их выкармливала мать, и ползали около входа в него или вокруг убежища. При малейшей опасности хориха, всегда находившаяся рядом, хватала малышек за шкирку и быстро прятала в убежище, за­биралась туда сама и настороженно наблюдала за про­исходящим, выставив мордочку из входа. Через какое-то время, если все было спокойно, хорята вновь оказы­вались перед входом.

Так эти малыши еще на ранних стадиях развития ос­ваивают убежища и пространство, непосредственно к ним прилегающее, запоминая его сначала на основе моторной памяти, роль которой у многих животных ог­ромна, а позже, когда прозреют, и визуально. В даль­нейшем молодые хорьки начинают переходить вслед за матерью из одного убежища в другое, и такие освоен­ные убежища и участки пространства вокруг них соеди­няются в определенную единую систему использования всего пространства экспериментального полигона.

Периодическая смена убежищ самкой со щенками отмечена, и в естественных условиях. Эти данные сви­детельствуют о том, что существует определенная сеть постоянно используемых убежищ.

Черные хори — в значительной мере агрессивные жи­вотные, и агрессия эта направлена на всех — и на зверь­ков своего вида, и на человека.

Элементы агрессивного поведения я мог видеть и в своих экспериментальных группах хорей, когда изучал социальную структуру этого вида. Если встречались два незнакомых самца или две незнакомые самки — начи­налась драка. Хорьки хватают друг друга зубами за шиворот (кстати, в этом месте кожа у хорьков значи­тельно толще, чем на других участках тела, и поэтому они очень редко наносят друг другу сколь-нибудь серь­езные повреждения) и треплют до тех пор, пока кто-нибудь не вырвется и не убежит. Побежденный зверек выбрызгивает зловонный секрет и, пронзительно визжа, удирает, а победитель, с грозным воркованием, выгнув спину, почти на прямых лапах его преследует, пока тот не скроется в убежище. Но и там победитель пытается его атаковать, а несчастный побежденный, выставив из входа в убежище оскаленную мордочку и загораживая таким образом его, визжит так, будто его раздирают на части. После подобных драк хорьки хорошо запомина­ют друг друга; как правило, побежденный зверек, уви­дя в другой раз своего старого противника, бросается к убежищу, прячется там до тех пор, пока победитель не удалится. И вообще, побежденный старается попа­даться на глаза победителю как можно реже.

Именно на этой основе — агрессивном поведении и, как следствие, его разновременной активности, а также на хорошей памяти зверьков строится социальная струк­тура в группах, составленных из незнакомых животных. Среди них выделяется наиболее агрессивный хорь, ко­торого можно назвать доминантом. Его все боятся и избегают попадаться ему на глаза, поскольку он сразу же начинает атаковать. В результате в группе устанав­ливается определенный ритм активности, при котором в принципе не нарушается распределение ее в течение суток, и тем не менее зверьки не так часто непосредст­венно контактируют друг с другом. Это принципиально важно: непосредственное их общение уступает место коммуникации опосредованной, и они получают инфор­мацию друг о друге по оставляемым запаховым мет­кам.

Отметим одну из интересных особенностей сложной по составу структуры групп хорей. В период размноже­ния драки возникают главным образом между зверька­ми одного пола и существует как бы две системы от­ношений доминирования-подчинения — отдельно у сам­цов и отдельно у самок, в каждой из которых сущест­вует своя структура соподчинения. Отношения самцов и самок в этот период можно назвать миролюбивыми и в значительной степени окрашенными сексуальной озабо­ченностью. Однако все меняется в период покоя поло­вой системы животных. Самцы уже не выделяют самок, их агрессивное поведение направлено на всех зверей без разбора. В результате система отношений самок попадает под контроль доминирующего самца, объеди­няется с системой отношения самцов и образуется об­щая система отношений доминирования-подчинения.

Как и многие другие представители семейства кунь­иххорьки обычно размножаются раз в году, и время это приходится на весну. В размножении участвуют все животные, достигшие половой зрелости,— и взрослые, и прошлогодние, которым к наступившей весне испол­няется примерно 10 месяцев. Самцы бывают активны и способны к размножению с марта до конца июня, сам­ки же обычно в течение марта и апреля. Но у них есть одна интересная особенность, которая была названа нашим зоологом И. Л. Тумановым потенциальной поли­эстричностью: если выводок у самки погибает, она мо­жет опять прийти в течку и принести новое потомство.

Тип половых отношений, который существует у чер­ного хоря, называется промискуитетом. У этих живот­ных нет постоянных пар, и один самец в течение гона может спариваться с несколькими самками. В природе нередко наблюдали случаи, когда за одной самкой го­нялись два самца. А в неволе, в экспериментальной группе хорей, я наблюдал много раз, как самку в течке в течение одного дня поочередно покрывали два-три, а иногда и четыре самца. В этом случае через несколько минут после спаривания с одним самцом начиналось спаривание с другим.

Самцы в этот период чрезвычайно возбуждены и пы­таются спариться с любой самкой, оказавшейся побли­зости, даже если она не в течке. Но самки, не готовые к размножению, дают такой отпор слишком назойливо­му самцу, что тот предпочитает удалиться. Тем не ме­нее он периодически пытается вновь сблизиться с сам­кой. Наблюдать такие игры чрезвычайно забавно. Са­мец гоняется за самочкой, несколько неуклюже пере­ставляя свои коротковатые лапки. Нежно воркуя, он пытается схватить ее зубами за загривок, а та крутит­ся, прыгает перед его добродушной мордочкой. И вот когда уже кажется, что он ее поймал, она вдруг резко отпрыгивает или ловко пролезает под какой-нибудь ко­рягой, а самец в недоумении упирается носом в эту корягу и никак не поймет, куда делась его подруга.

После спаривания самка обычно теряет интерес к самцу, и даже более того: постепенно, по мере развития беременности, становится все более агрессивной по от­ношению и к нему, да и вообще ко всем своим сороди­чам. Будущая мать выбирает себе убежище, благоуст­раивает его, выбрасывает весь мусор из него и, превра­тившись в пухленький бочоночек, набитый маленькими хорьками, ведет в общем-то безмятежный образ жизни. Но горе тому, кто приблизится к ней в эти дни: это на­стоящая фурия в такие моменты. И другие зверьки, ис­пытавшие на себе всю мощь ее неприязни, далеко об­ходят те места, где она поселилась. Эта черта поведе­ния, видимо, одна из причин того, что готовящаяся още­ниться самка остается в полной изоляции.

Отгуляв, отпущенные природой 40—42 дня, хориха щенится и превращается в заботливую мать. Первые дни она почти не отходит от своих малышек. Выйдет лишь на несколько минут попить водички, чего-нибудь съесть да справить все свои необходимые потребности и быстрее к малышам. Они в это время слепы, глухи, беззубы и совершенно беспомощны, хотя и наделены уже интересной особенностью. В гнезде малыши все время стараются держаться поближе друг к другу и переплетаются между собой так, что не сразу разбе­решь, где кто. Если их раздвинуть, они тут же начинают сползаться и вновь превращаются в переплетенный клу­бок. Одно это, видимо, и вселяет в самку надежду, что хорята никуда не разбегутся, пока она вынужденно по­кидает гнездо. Ей не приходится бегать и собирать ма­лышей, а то она вообще не покидала бы их.

Но время идет, и примерно через месяц у щенков открываются глаза. Если первые после ползания шаги их по белу свету очень неуклюжи, щенки качаются на своих еще не окрепших лапках, часто спотыкаются и утыкаются носом в землю, то постепенно зверьки креп­нут, начинают не только ходить, но и бегать, прыгать. С этих пор они очень много играют или бродят неда­леко от своего жилища в поисках какого-нибудь раз­влечения. Играющие хорята гоняются друг за другом с распушенными хвостами, прыгают один на другого, хватают зубами за загривок и отбиваются от собрать­ев всеми четырьмя лапками. При этом они негромко по­визгивают своими скрипучими голосами.

Когда входишь к таким разыгравшимся хорятам в вольеру, они всю свою игру переключают на человека (если они, конечно, не совершенно дикие). Бросаются на ноги и резко от них отскакивают, аккуратно хвата­ют зубами за пальцы и «отбиваются» от руки всеми ла­пами, как котята. Те, что пошкодливее, хватают зубами и треплют штанину, а то залезут носом под нее, акку­ратно, но чувствительно хватая зубами за ногу.

В этом небольшом очерке невозможно создать пол­ный портрет хорьков. Это лишь отдельные штрихи к портрету, лишь набросок его, но по ним уже можно представить более или менее общий абрис поведения хоря. И чем больше будет таких штрихов, тем явствен­нее проступит и сам портрет, который уже и сейчас зна­чительно отличается от существовавших ранее представ­лений о нем.