4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Архидам, царь спартанцев, оставил двоих сыновей: Агиса и Агесилая. Наследником престола был старший сын Агис, который и стал царем после смерти отца.

Агесилай родился около 444 г. до н. э.; он получил суровое спартанское воспитание.

Уже в детстве Агесилай проявил большие способно­сти, рвение и честолюбие; он отличался удивительной на­стойчивостью, с охотой выполняя приказания старших, и никогда не уклонялся от тяжелых поручений. Агесилай был всегда весел и приветлив со всеми; к своим недо­статкам — природной хромоте, маленькому росту и не­взрачной внешности — он относился с добродушной шут­ливостью.

Талантливый юноша обратил на себя внимание зна­менитого полководца и самого влиятельного человека в Спарте — Лисандра.

Агесилай (около 444—360 гг. до н. э.)

Агесилай (около 444—360 гг. до н. э.)

После смерти царя Агиса Лисандр предложил возве­сти на престол Агесилая, устранив сына покойного царя, прямого наследника. Лисандр полагал, что Агесилай ста­нет игрушкой в его руках и будет царем только по имени.

Уважая Агесилая, многие граждане, знавшие его еще с детства, также оказали ему поддержку. Однако неожи­данно против выступил один жрец-прорицатель. Он зая­вил, что противное обычаю избрание в цари хромого ка­леки грозит Спарте великими бедствиями, и привел такое старинное прорицание:

Гордая Спарта! Хотя у тебя и здоровые ноги, ты бойся!

Царство хромое взрастишь у себя на престоле.

Долго ты будешь тогда изнывать от нежданной болезни,

Долго ты будешь носиться по волнам убийственной брани.

Однако, несмотря на это грозное предсказание, Агеси­лай при поддержке Лисандра был провозглашен царем.

Цари в Спарте были только исполнителями воли эфо­ров и геронтов. Эфоры распоряжались и отдавали прика­зания им, как простым полководцам. Отношения между царями и эфорами часто были враждебными.

Когда Агесилай стал царем, он, вместо того чтобы ссориться с эфорами и геронтами, решил приобрести их расположение. Новый царь старался показать и тем и другим свое уважение: вставал, когда те входили в ком­нату; когда их избирали на должность, он посылал им в подарок плащ и быка. С простыми гражданами он был любезен и обходителен: всегда готов был прийти на по­мощь не только друзьям, но и недругам. Вскоре Агесилай достиг такого влияния, что эфоры из опасения его воз­росшего могущества присудили царя даже к штрафу.

В первое время царствования Агесилай во всем подчи­нялся Лисандру. Он добился с помощью Лисандра назна­чения себя командующим в войне против Персии. Из жиз­неописания Лисандра мы знаем, как ловко Агесилай в Ма­лой Азии сумел отделаться от опеки Лисандра.

Агесилай стал единоличным начальником и во главе восьмитысячного войска начал войну с сатрапом персид­ского царя Тиссаферном. В этой войне впервые обнару­жились блестящие полководческие способности Агесилая.

Царь спартанцев обманул персов: он сделал вид, что намерен вторгнуться в область Карию; подождав затем, пока персы сосредоточат там свои силы, он неожиданно напал на другую область — Фригию, занял несколько го­родов и захватил богатую добычу.

Узнав, что спартанцы с большими подкреплениями идут в Лидию, Тиссаферн повернул им навстречу. На рав­нине около лидийской столицы Сарды произошло сраже­ние. Агесилай одержал решительную победу. Персидский царь в наказание за неудачу велел казнить Тиссаферна.

Затем персидский царь послал к Агесилаю одного из своих приближенных, чтобы подкупом склонить спартан­цев к миру. Агесилай ответил, что заключение мира зави­сит от решения народа и правительства Спарты. «У гре­ков,— заявил он,— считается прекрасным брать у врага не подарки, а добычу».

Агесилаю удалось заключить союз с пафлагонским царем и получить от него подкрепление в 3000 воинов. Теперь в распоряжении Агесилая находились значитель­ные силы; с ними он вступил во Фригию, область сатрапа Фарнабаза.

Фарнабаз не осмелился сопротивляться. Он бежал, за­хватив огромные сокровища. Через некоторое время греки и пафлагонцы, предводительствуемые спартанским на­чальником, настигли Фарнабаза и овладели его лагерем и сокровищами (сам Фарнабаз бежал). Тут между союз­никами и произошла ссора из-за дележа добычи. Пафла­гонцы покинули спартанцев и возвратились на родину.

Шел уже второй год военных действий Агесилая в Малой Азии. Завоеванные спартанцами города начали отпадать от иих, но Агесилай восстановил везде власть спартанцев без насилий и казней.

Слава его как полководца и молва об его скромном образе жизни распространились по всем персидским вла­дениям в Малой Азии. Агесилай спал на жесткой поход­ной постели, как простой воин, стойко переносил жару, холод и все неудобства походной жизни. Малоазийские греки с удовольствием наблюдали, как высокомерные пер­сидские сатрапы в своих роскошных одеждах преклоня­ются перед человеком в скромном плаще простого воина.

Агесилай думал уже нанести удар в самое сердце Пер­сидской державы, как вдруг к нему прибыл приказ эфоров немедленно возвратиться на родину.

Персы не рассчитывали одолеть спартанцев в откры­том бою. Царь и сатрапы избрали другой путь борьбы — решили поразить Агесилая в самой Греции — и побуж­дали афинян и фиванцев к восстанию против Спарты.

Огромные денежные суммы, полученные от персов, пошли на восстановление Длинных стен в Афинах и на снаряжение афинской и фиванской армий.

Наконец, разразилась война фиванцев и афинян про­тив Спарты. Персия была спасена. Агесилаю пришлось для защиты родины посадить свое войско на корабли и от­плыть в Грецию.

Покидая Малую Азию, Агесилай сказал, что его из­гоняют оттуда 10000 стрелков персидского царя. (На пер­сидских золотых монетах чеканилось изображение стрелка из лука.) Этими словами Агесилай хотел сказать, что победу над Спартой одержало персидское золото.

Во главе спартанского войска в Греции находился Лисандр, но он вскоре погиб в Беотии, и союзники стали одерживать верх.

Между тем Агесилай поспешно переправился через Геллеспонт и вступил во Фракию. Местные племена в большинстве случаев встречали его дружелюбно, только послы маленького племени траллов потребовали у него за пропуск через свои владения 100 талантов серебра., Агесилай ответил траллам войной и разгромил их.

При проходе через Македонию Агесилай послал спро­сить македонского царя, пропустит ли тот спартанское войско. Царь ответил, что подумает. «Пусть же думает,— сказал Агесилай,— а мы пойдем вперед!»

Так как фессалийцы находились в союзе с врагами Спарты, Агесилай стал опустошать их страну. Затем он направил послов с предложением дружбы жителям фесса-лийского города Ларисы. Однако те бросили его послов в тюрьму. Разгневанные спартанские воины потребовали, чтобы Агесилай осадил Ларису, но он добился освобож­дения послов и быстро двинулся дальше.

В пути было получено известие о кровопролитном сра­жении около Коринфа спартанцев с фиванцами и афиня­нами. Спартанцы одержали победу, но много воинов с обеих сторон пало. Агесилай глубоко скорбел о том, что греки вновь начали братоубийственную войну вместо того, чтобы общими силами дать отпор чужеземцам — пер­сам. Обратившись к своим воинам, он с горечью воскликнул: «Горе тебе, Эллада! Собственными руками ты погу­била столько храбрых своих сыновей, которые, если бы остались живы, могли бы, объединившись, победить всех варваров, вместе взятых!»

По приказанию эфоров Агесилай присоединил к своему войску несколько отрядов из-под Коринфа и вступил в Беотию. Здесь его ждала страшная весть о полном раз­громе спартанского флота при Книде (394 г. до н, э.).

Талантливый афинский стратег Конон спасся после гибели афинского флота у Эгоспотамов и отправился сна­чала на остров Кипр, а потом в персидские владения. На персидские деньги Конон снарядил большой флот. При Книде Конон отомстил за позорную гибель флота у Эгоспотамов.

Агесилаю предстояло вскоре дать решительное сра­жение беотийцам. Чтобы воины не пали духом, он скрыл от них печальную весть о поражении. Перед битвой он объявил, что спартанский флот одержал блестящую победу. Он вышел к воинам с радостным лицом, в празд­ничной одежде, увенчанный венком, как победитель, и велел принести благодарственную жертву богам. Та­кими мерами он хотел поднять боевой дух своего войска.

Затем он смело напал на соединенные силы фиванцев и аргосцев при Коронее. Битва была упорной и кровопро­литной; обе стороны сражались героически, но никому не удалось добиться решительного успеха. Силы спартан­цев уже истощились, и потому пришлось заключить с фи-ванцами перемирие.

Сам Агесилай сражался, как простой воин, и получил несколько тяжелых ран. Его перенесли на носилках в Дельфы, где находились святилище и оракул Аполлона. Агесилай посвятил богу десятую часть персидской добычи и затем возвратился в Спарту.

Многие спартанские полководцы, побывав в чужих краях, не желали уже вести прежнюю скромную жизнь. Они присваивали военную добычу, отказывались от суро­вых спартанских обычаев, жили в праздности. Но Агеси­лай с уважением относился к стародавним обычаям своей родины: его еда, как и раньше, была скромной, одежда его жены и дочери, мебель и утварь в доме не изменились. Агесилай не взял ничего для себя из огромной персид­ской добычи.

Недолго, однако, пришлось Агесилаю оставаться на родине. После выздоровления от ран он снова выступил в поход и овладел Коринфом.

В это время афинский полководец Ификрат уничтожил большой спартанский отряд. Много забот причиняли спар­танцам действия афинского флота под начальством Ко­нона у берегов Лаконики. Вот почему эфоры, несмотря на противодействие Агесилая, решили заключить мир с Персией, чтобы избавиться от одного врага.

Эфор Анталкйд отправился послом к персидскому царю и заключил «царский», или Анталкидов, мир. Условия мира были позорными: чтобы спасти свое владычество в Греции, спартанцы отдали малоазийских греков под власть персов.

Все греки негодовали, считая спартанцев предателями. Зато Агесилай и эфоры добились прекращения персид­ской помощи афинянам и фиванцам. Теперь они могли продолжать борьбу с врагами иными средствами, опираясь на сочувствовавших спартанцам аристократов в Фивах и Афинах.

Спартанский полководец Фебид уже после заключе­ния мира проходил с отрядом через Беотию. Внезапным нападением он занял фиванский кремль Кадмею и город Фивы. Затем он сверг демократическое правительство и поставил новое во главе с аристократами (См. подробнее об этом в биографии Пелопида). Таким обра­зом один враг был уничтожен.

Весть о вероломном захвате Фив, в нарушение мир­ного договора, вызвала негодование в Греции. В самой Спарте многие осуждали действия Агесилая. Но когда Фебида привлекли к суду за самовольные действия, Аге­силай открыто выступил в его защиту. «Все, что приносит пользу Спарте, разрешается свершать даже без особого приказа»,— заявил он. Спартанские правители оправдали вероломный поступок Фебида. Спартанский гарнизон про­должал занимать Кадмею. Аристократы в Фивах, придя к власти, начали жестокую расправу с демократами.

Теперь спартанцы решили покончить с другим вра­гом. Наступила очередь Афин.

Один из спартанских правителей беотийского города Феспии (в 40 км от Афин) задумал захватить Афины. Он знал, что в случае удачи его поступок будет одобрен.

Афины были большим городом с многочисленным на­селением; стены города были только что вновь отстроены и тщательно охранялись. Напасть на Афины среди бела дня было совершенно невозможно. Тогда спартанцы не­большим отрядом ночью вышли из Феспий, чтобы захва­тить афинскую гавань Пирей. Они надеялись достичь го­рода и под покровом темноты завладеть им. Однако враги не рассчитали времени: они оказались на равнине перед гаванью, когда солнце уже ярко светило. Стража подняла тревогу, ворота гавани оказались закрытыми. Внезапное нападение не удалось, и спартанцам пришлось с позором отступить.

В Афинах встревоженный народ выбегал из домов, хватаясь за оружие. Возмущению и негодованию афинян не было предела. Немедленно собралось народное собра­ние. В Спарту отправили послов с требованием суда и на­казания виновных в вероломном нарушении мира.

Узнав о неудаче, Агесилай и эфоры немедленно пре­дали спартанского командующего суду, но сами же по­могли ему бежать. Эфоры заявили афинским послам, что виновный действовал без их ведома, поэтому спартанские власти не отвечают за его действия. По настоянию Аге­силая суд оправдал нарушителя мира.

Весть об этом вызвала в Афинах сильное возмущение. Народное собрание объявило войну Спарте. Афиняне уже раньше помогли фиванским изгнанникам захватить Кад­мею и восстановить в Фивах демократию. Теперь афиняне в союзе с фиванцами начали борьбу за освобождение Греции от спартанского владычества.

Во главе спартанского войска стоял второй царь, Кле­омброт. Военные действия он вел нерешительно. Тогда Агесилай, несмотря на свой преклонный возраст (ему было за 70 лет), принял начальство над одним из отря­дов и вступил с ним в Беотию. Вскоре в сражении он по­лучил тяжелую рану и принужден был долгое время ле­жать в постели.

За время болезни Агесилая спартанцам пришлось испытать много неудач на суше и на море; впервые спар­танцы потерпели от фиванцев жестокое поражение в бою при Тегире. Среди спартанских союзников начались вол­нения. Союзники считали, что Агесилай начал войну с фиванцами из-за личной неприязни, и заявили, кроме того, что не хотят больше идти на смерть за спартанское господство над Грецией.

Спартанцам пришлось согласиться на мирные пере­говоры.

Представители всех греческих государств съехались в Спарту. Фиванский делегат знаменитый полководец Эпаминонд выступил на съезде в защиту всех греков от произвола и насилий спартанцев. «Греция,— говорил он,— измучена братоубийственной войной. Она жаждет спра­ведливого мира; должно быть признано равенство всех греческих государств». Все делегаты единодушно поддер­жали Эпаминонда.

Тогда Агесилай предложил мир всем грекам, кроме фиванцев. Он считал, что одних фиванцев, без союзни­ков, спартанцы легко разобьют. Большинство греческих государств заключило мир со Спартой.

Спартанские эфоры теперь вновь объявили войну фи­ванцам. Царь Клеомброт, который находился с армией в Фокиде (в Средней Греции), получил приказание немед­ленно двинуться в Беотию. Союзники с неохотой, только из страха перед грозным Агесилаем, медленно выступили на помощь спартанцам. С большим войском царь Клеом­брот пошел прямо на Фивы, чтобы одним ударом покон­чить с фиванцами.

В 10 км от Фив при Левктрах произошла знаменитая битва. Во главе фиванцев стоял Эпаминонд — один из са­мых выдающихся полководцев древности.

Эпаминонд применил здесь впервые новый строй — косой клин: он сосредоточил главную массу войска на ле­вом крыле, ослабив правое крыло и центр; мощная фа­ланга фиванцев, глубиной в 50 щитов, вооруженная длин­ными копьями, обрушилась на правое крыло спартанцев. Спартанцы были смяты; затем Эпаминонд прорвал центр неприятелей и охватил их с правого крыла. Спартанская армия была почти полностью уничтожена. На поле битвы пали царь Клеомброт, 1000 спартанцев и множество воинов союзных Спарте государств.

Весть о поражении при Левктрах пришла в Спарту во время праздника. Город был. полон иностранцев, слушав­ших в театре состязания певцов. Эфоры приказали про­должать праздник, как если бы ничего не произошло.

Наутро, когда стали известны имена павших и уце­левших воинов, родственники убитых сошлись на городской площади, гордо приветствуя друг друга, так как их сы­новья, мужья и братья пали за родину. Матери уцелев­ших воинов ожидали возвращения сыновей, печальным молчанием выражая сочувствие родственникам погибших.

Поражение при Левктрах было сигналом к отпадению союзников от Спарты. Спартанцам теперь приходилось сражаться в одиночестве против многочисленных врагов. Опасались, что Эпаминонд вторгнется в Пелопоннес. Аге­силай и эфоры не решились, по обычаю, заклеймить позо­ром и лишить гражданских прав всех воинов, оставшихся в живых после поражения; их было слишком много, и эфоры боялись восстания. Тем не менее граждане под­вергали возвратившихся оскорблениям и издевательствам; девушки считали позором выходить за них замуж. Агеси­лай же принял их вновь на военную службу и поскорее удалил из города.

Между тем Эпаминонд во главе сорокатысячного вой­ска вступил в Лаконику и опустошил ее. В течение шести столетий земля спартанцев не видала врагов: никто не осмеливался вторгнуться сюда, хотя столица — Спар­та — не имела стен. Спартанцы всегда хвалились тем, что лучшая их защита — доблесть граждан.

Агесилай понимал, что открытая борьба с превосходя­щими силами врага невозможна. Он укрепил город ва­лами и рвами, на дорогах устроил завалы; наиболее важ­ные высоты заняли отряды гоплитов. Пришлось даровать свободу илотам, которые добровольно вступят в армию. Более 6000 илотов получили свободу и были приняты в войско.

При виде множества врагов, расположившихся лагерем у Спарты на другом берегу Еврота, стариков и женщин охватил страх. Многие стали обвинять Агесилая во всех несчастьях; они говорили, что при вступлении его на пре­стол Спарта находилась на вершине могущества, теперь же родина на краю гибели. Вспоминали гордые слова Аге­силая о том, что никогда ни одна спартанка не видела дыма от огней врагов. Передавали, что один афинянин сказал спартанцу: «Мы не раз прогоняли вас от берегов Кефиса!» (река, протекающая через Аттику). «Зато мы,— возразил спартанец,— никогда не прогоняли вас с бере­гов Еврота!»

Эпаминонд не решился из-за весеннего разлива Ев­рота перейти на другой берег и напасть на Спарту. Он отступил и к зиме очистил территорию Лаконики. Спарта была спасена.

Следующей весной война возобновилась. На сторону спартанцев из боязни могущества фиванцев перешли афи­няне. Среди союзных с Фивами городоЕ Пелопоннеса на­чались раздоры, и Эпаминонду пришлось несколько раз совершать походы в Пелопоннес, чтобы силой оружия удержать союзников от отпадения.

В последний раз (362 г. до н. э.) Эпаминонд едва не захватил самой Спарты. Жители аркадского города Мантинеи обратились за помощью к спартанцам. Агеси-лай выступил с войском на поддержку мантинейцев.

Узнав об этом, Эпаминонд ночью незаметно отступил от города Тегеи в Аркадии, который он осаждал, и быстро двинулся прямо на Спарту, не замеченный Агесилаем. Какой-то критянин дал знать Агесилаю о движении Эпа­минонда, и царь поспешно направился к столице. Эпами­нонду между тем удалось переправиться через реку Еврот.

Фиванцы бросились на приступ, но тут подоспел Аге­силай со своим войском. Врагам удалось, однако, ворваться в город, они дошли даже до городского рынка и заняли на правом берегу Еврота возвышенности, господствую­щие «ад городом. Но в других пунктах нападение было отбито разъяренными спартанцами, сражавшимися с му­жеством отчаяния; сам царь Агесилай, уже глубокий ста­рец, сражался в первых рядах как лев. Каждая улица, каждый дом в Спарте были превращены в крепость, жен­щины и дети бросали на головы врагов камни и черепицы с крыш.

Спартанцам удалось продержаться до прибытия под­креплений от союзников, и Эпаминонду пришлось от­ступить.

В бою за спасение родного города многие спартанцы проявили неустрашимое мужество. Так, один молодой спартанец выбежал из дома голый с копьем и мечом и бросился на врагов. Он пробился через толпу сражав­шихся, рубил и сбивал с ног всех попадавшихся ему Ерагов, пока те не обратились в бегство. После сражения эфоры наградили его за храбрость венком и вместе с тем подвергли штрафу за то, что он сражался без панциря.

Через несколько дней произошло решительное сраже­ние при Мантинее (362 г. до н. э.). Фиванцы победили, но слишком дорогой ценой: великий вождь Эпаминонд был смертельно ранен копьем. Его отнесли в палатку, и он продолжал следить за ходом боя. Когда сообщили о победе фиванцев, Эпаминонд сказал: «Умирая, я остав­ляю двоих бессмертных дочерей — Левктру и Мантинею». С этими словами он вырвал из раны обломок копья и скончался.

После сражения при Мантинее фиванцы не смогли из-за больших потерь продолжать войну. Был заключен мир на тяжелых для Спарты условиях: она потеряла почти все владения в Пелопоннесе, кроме Лаконики. Попытки Агесилая сохранить область Мессению окончились не­удачей.

После заключения мира Агесилай, участник стольких битв, не мог спокойно сидеть в городе, ожидая смерти. Восьмидесятилетним старцем, но еще полным энергии он отправился во главе наемников в Египет на помощь вос­ставшему против персов правителю Таху.

Через некоторое время Агесилай покинул Таха и пере­шел на сторону восставшего племянника правителя, Нек­танебида. Он оказал помощь Нектанебиду и утвердил его правителем Египта.

Затем Агесилай стал готовиться к возвращению в Спарту. По дороге в Грецию он скончался в гавани Менелая (в Западном Египте), 85 лет от роду (361/60 г. до н. э.).

Царя, по спартанскому обычаю, нужно было хоронить в Спарте. Спутники Агесилая облили его тело воском и привезли в Спарту для погребения. Его потомки еще свыше ста лет царствовали в Спарте.