4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Аристид происходил из обедневшего аристократиче­ского рода и всю жизнь испытывал острый недо­статок в деньгах. Вся его жизнь прошла в борьбе с вождем афинских демократов Фемистоклом. Рассказы­вают, что их соперничество началось еще в детстве. Различие в характерах приводило к тому, что они по­стоянно ссорились даже в играх. Фемистокл был плутова­тым, решительным и очень умным. Аристид отличался благоразумием, постоянством характера, честностью и справедливостью.

Когда Аристид и Фемистокл выросли, они получили возможность участвовать в общественной жизни Афин. К этому времени относится расцвет огромной Персидской державы. Персы захватили греческие города на побережье Малой Азии и приближались к Балканской Греции. В мо­мент грозной опасности греки не были единодушны. Мате­риковая Греция была расчленена на ряд враждующих го­сударств. Некоторые из них готовы были добровольно подчиниться Персии.

Аристид (около 540—467 гг. до н. э.)

Аристид (около 540—467 гг. до н. э.)

В это тяжелое время в Афинах, одном из крупнейших греческих городов-государств, разгорелась острая полити­ческая борьба. Происхождение Аристида, его привержен­ность к установленным издревле порядкам побудили его примкнуть к аристократической партии. Образцом для себя он избрал спартанца Ликурга, которого считал луч­шим политическим деятелем, достойным подражания. Про­тивником Аристида был вождь демократов Фемистокл.

Как и в детстве, Аристид был необычайно честен и справедлив. Его верность своим убеждениям и справедли­вость производили сильное впечатление на современников и даже вошли в поговорку. Современники дали Аристиду прозвище Справедливый.

Целью своей деятельности он поставил сохранение ста­рых порядков. Аристид считал, что во всех нововведениях нужно соблюдать осторожность и не нарушать старинных установлений. В этом он был непримиримым противником Фемистокла, призывавшего народ к серьезным переменам. Аристид считал, что Фемистокл, придя к власти, корен­ным образом изменит все установившиеся веками порядки. Поэтому он выступал даже против, с его точки зрения, полезных предложений Фемистокла, стремясь подор­вать его влияние, не дать ему усилиться и захватить власть.

Однажды Аристид выступил против одного из таких предложений Фемистокла и добился победы. Предложение было отклонено. Но успех не обрадовал Аристида. Он по­нимал, что соперничество с Фемистоклом завлекло его слишком далеко. Их борьба приносит отечеству не пользу, а вред. Покидая народное собрание, Аристид с горечью сказал, что государственные дела много выиграют, если и его и Фемистокла сбросят в пропасть.

Справедливость Аристида побуждала его беспристра­стно относиться не только к другим, но и к себе. Од­нажды он сам внес какое-то предложение. Оно встретило возражения, но победа все же клонилась на его сторону. Предложение должно было быть поставлено на голосование. В результате обсуждения Аристид понял, что оно не принесет пользы отечеству, и снял его сам.

Справедливость Аристида обеспечивала ему безуслов­ное доверие сограждан. В спорах между собою афиняне больше доверяли решению Аристида, чем приговорам су­дей, назначенных государством.

Как-то Аристид разбирал спор между двумя гражда­нами. Один из них, желая привлечь судью на свою сто­рону, напомнил, что его противник в свое время причинил Аристиду много неприятностей.

— Почтеннейший, — спокойно сказал Аристид, — луч­ше говори, чем он обидел тебя. Ведь я сужу его за твои обиды, а не за мои.

В другой раз Аристид сам обратился в суд с жалобой на своего врага. После речи Аристида уверенные в его искренности и честности судьи не захотели даже выслу­шать обвиняемого. Но Аристид вскочил с места, требуя дать возможность высказаться своему противнику.

В это время персидский царь Дарий предпринял поход против греков (490 г. до н. э.). Согласно обычаю ведение войны с персами поручили 10 стратегам. Каждый из них по очереди получал на один день верховное руководство. Одним из стратегов был Аристид. Когда руководство пе­решло к нему, он уступил его Мильтиаду, как самому опытному и способному военачальнику. Аристид понимал, что ведение войны требует единоначалия, и убедил всех товарищей последовать его примеру.

Сосредоточив командование в своих руках, Мильтиад расположил войско в узкой равнине у подножия гор, близ селения Марафон. Афиняне первыми атаковали врага. Во время сражения больше всего пострадал центр афинского войска, принявший удар врагов. Здесь мужественно сра­жались плечом к плечу Фемистокл и Аристид.

Обратив врагов в бегство и заставив их сесть на ко­рабли, афиняне увидели, что персы плывут не на Восток, а к Афинам. Опасаясь, что персы захватят город, в кото­ром не осталось защитников, стратеги отправили большую часть войска быстрым маршем к Афинам. В Марафоне для охраны пленников и добычи был оставлен только Аристид с отрядом воинов. Он не обманул возлагавшихся на него ожиданий. Несмотря на то что в палатках и на земле ле­жали грудами серебро, золото, роскошные одеяния и дра­гоценности, ему и в голову не пришло взять что-либо из этих богатств. Не позволил он этого и никому дру­гому.

Спустя год после сражения при Марафоне Аристид занял должность первого архонта (В VIII—VI веках до н. э. в Афинах во главе государства стояли девять архонтов. Впоследствии архонты утратили руководящую роль в государстве, но сохраняли большое значение в общественной жизни).Но прошло лишь не­много лет, и прославленного Аристида изгнали из Афин остракизмом («Остракон» по-гречески «черепок». Слово «остракизм» озна­чает «голосование черепками». В переносном смысле это же слово употребляется в значении «изгнание». Например, сообщая о своем изгнании, А. С. Пушкин писал: «Меня постигнул остракизм»). Рассказывают, что причиной этого явился возникший в народе слух, будто Аристид, разбирая дела сам, подрывает значение народного суда и подготавливает себе монархическую власть (Надо полагать, что истинные причины изгнания Аристида были более глубокими. В это время особенно остро разгорелась борьба между аристократами и демократами. Партия Фемистокла, представлявшая интересы горожан, стояла за расширение морской торговли. Это требовало увеличения афинского военного флота. В свою очередь постройка флота приводила к усилению обществен­ного значения беднейшего «корабельного люда», который стал те­перь широко привлекаться к военной службе. Аристократическая партия, к которой принадлежал Аристид, представляла интересы землевладельцев и была мало заинтересована в развитии торговли. Поэтому аристократы были против морской политики Фемистокла. Победа демократической партии была, по-видимому, истинной при­чиной остракизма Аристида).

Остракизм не был наказанием за какие-либо нечестные поступки. Этим средством хотели только удалить чело­века, влияния и могущества которого опасались.

Остракизм происходил так. Гражданин нацарапывал на глиняном черепке имя человека, которого считал опас­ным государству. Черепки собирались и подсчитывались. Если общее число поданных черепков было менее шести тысяч, то остракизм считался не состоявшимся. Затем че­репки с одним и тем же именем складывали в отдельные кучки. Тот, чье имя оказывалось написанным на наиболь­шем числе черепков, объявлялся изгнанным на десять лет. Однако он продолжал владеть своим имуществом и по прошествии десятилетнего срока мог вернуться в Афины и снова заняться политической деятельностью.

Рассказывают, что один неграмотный афинянин обратился к какому-то незнакомцу с просьбой написать на его черепке имя Аристид.

— Что плохого тебе сделал этот человек? — спросил незнакомец, оказавшийся самим Аристидом.

— Ничего, — ответил тот. — Я его даже не знаю. Но мне надоело слышать, что его постоянно называют Спра­ведливым.

Аристид ничего не сказал и, написав свое имя на че­репке, вернул его гражданину. Аристид был изгнан на де­сять лет.

Но, спустя три года, когда Ксеркс вторгся в Аттику (480 г. до н. э.), афиняне разрешили возвратиться из­гнанникам. Многие опасались, что Аристид, изгнанный афинской беднотой, станет на сторону врагов и это побу­дит аристократов перейти к персам. Но они не понимали этого человека. Еще до постановления о возвращении из­гнанников Аристид все время призывал эллинов бороться против персов. После возвращения, когда Фемистокл был избран стратегом с неограниченными полномочиями, Ари­стид помогал ему во всем советом и делом, хотя сознавал, что этим он содействует влиянию и известности своего злейшего врага. Когда речь шла о благе родины, личные интересы отступали для Аристида на задний план.

Положение греков было очень тяжелым. Войско пер­сов, пройдя Северную Грецию, сумело прорваться через Фермопильский проход. Теперь персы беспрепятственно заняли Среднюю Грецию и приблизились к Афинам. Все афиняне, способные носить оружие, сели на корабли, чтобы продолжать борьбу на море. Детей, женщин и стариков успели вывезти из Афин на лежащий у берегов Аттики остров Саламин. Вскоре после этого персы заняли Афины, а их флот подошел к Саламину.

Спартанские военачальники, командовавшие флотом гре­ков, хотели дать приказ кораблям отступать от Саламина и оставить находившиеся на острове афинские семьи на произвол судьбы. Однако персидский флот ночью окружил Саламинский пролив, отрезав грекам путь для отступления (См. биографию Фемистокла (стр. 57—58)).

Как раз в этот момент с острова Эгина вернулся про­живавший там Аристид. Он отважно провел свой ко­рабль между вражескими судами и явился ночью к па­латке Фемистокла. Вызвав его, Аристид сказал:

— Мы разумные люди, и нам надо прекратить пустое и мальчишеское соперничество. Сейчас главное — спасти Грецию, тебе — как начальнику и полководцу, а мне — как твоему помощнику и советнику. Ты считаешь, что не­обходимо как можно скорее дать бой персам в узком про­ливе. Я согласен с этим, но спартанцы мешают тебе. Враги же как будто сами содействуют успеху твоего плана. Вражеские корабли окружили нас со всех сторон. Грекам не остается ничего иного, как вступить в сражение; все дороги для бегства отрезаны.

Услышав это, Фемистокл обрадовался и попросил Ари­стида, которому особенно благоволили спартанцы, убедить их флотоводца Еврибиада в необходимости немедленно вступить в морской бой.

Однако, когда вопрос о битве обсуждался на совете полководцев, Аристид не взял слова. Видя это, один из стратегов сказал, обращаясь к Фемистоклу: «Аристид тоже не одобряет твоего плана. Видишь, он сидит и молчит».

Аристид возразил, однако, что не стал бы молчать, если бы не считал план Фемистокла наилучшим.

Аристид деятельно участвовал в Саламинском бою. Он обратил внимание на находившийся недалеко от Саламина маленький остров Пситталия, на котором было полно вра­жеских воинов. Посадив на транспортные суда самых ре­шительных и воинственных граждан, Аристид высадился с ними на Пситталии. Вступив в бой с персами, греки унич­тожили врагов на острове.

Несколько знатных персов были взяты в плен. Среди пленных оказались племянники царя, которых Аристид отослал к Фемистоклу. Персидских юношей принесли в жертву богу Дионису (Этот рассказ свидетельствует о том, что у греков даже в V в. до н. э. еще сохранились человеческие жертвоприношения).

Аристид со своими воинами устроил засаду на острове и подстерегал здесь спасавшихся с разбитых кораблей персов. Оказалось, что больше всего судов скопилось именно в этом месте и здесь завязалась самая горячая битва. Поэтому и трофей (Трофей — памятник, воздвигавшийся первоначально из ото­бранных у неприятеля доспехов на месте одержанной победы. В со­временном языке трофей означает имущество противника, захвачен­ное во время войны) был поставлен на Пситталии.

После боя Фемистокл предложил сразу же поплыть к Геллеспонту, разрушить мост через пролив, построенный персами, и не дать персидским войскам вернуться домой из Европы. Аристид решительно воспротивился этому предложению. Он хотел, чтобы персы как можно скорее ушли из Греции. Не имея возможности вернуться, персы, по мнению Аристида, поневоле станут ожесточенно сра­жаться.

После битвы при Саламине Ксеркс поспешно отпра­вился с частью войск в Азию, оставив в Греции своего полководца Мардония, который надменно писал грекам:

«Вы победили на море людей сухопутных. Но теперь перед нами широкие равнины Фессалии и Беотии, удоб­ные для моих всадников».

Афинянам же он отправил письмо, в котором обе­щал восстановить их город, дать много денег, сделать их владыками над всеми греками, если они заключат с пер­сами мир.

Спартанцы, испугавшись, что афиняне примут предло­жение царя, отправили к ним посла. Они предлагали при­слать афинских детей и женщин в Спарту и обещали обес­печить их питанием.

По предложению Аристида афиняне дали спартанцам гордый и мужественный ответ.

— Не удивительно, — писали афиняне,— что враги хо­тят купить нас. Они могут не знать, что нет такого коли­чества золота ни на земле, ни под землей, которое афиняне предпочли бы свободе греков. Спартанцам же стыдно уго­варивать афинян защищать их родину за плату.

А послам Мардония Аристид сказал, указывая на солнце:

— Пока солнце движется по своему пути, афиняне не перестанут воевать с персами, мстя за опустошенную страну, за оскверненные и сожженные святыни.

Когда Мардоний вторично вторгся в Аттику (479 г. до н. э.), жители снова переправились на Саламин. По пред­ложению Аристида афиняне отправили послов в Спарту. Они просили спартанцев немедленно прийти на помощь уцелевшей части Греции. Правители Спарты послали пять тысяч воинов, каждого из которых сопровождало семь илотов.

Аристид, избранный стратегом для руководства афи­нянами в предстоящей битве, прибыл в Платеи во главе афинских гоплитов. Здесь к нему присоединился спартан­ский царь Павсаний, возглавлявший все греческое ополче­ние. К ним все время подходили новые отряды из других греческих государств. Персидский лагерь расположился вдоль реки Асопа.

Тегейцы (Город Тегея расположен в центральной части Пелопоннеса, в Аркадии), пришедшие из Пелопоннеса вместе со спар­танцами, вступили в спор с афинянами и требовали, чтобы их отряду предоставили право занять левый фланг грече­ского войска (Стоять на фланге войска (занимать крайнее положение) счи­талось особо ответственным и наиболее почетным. Правый фланг (самое почетное место) был оставлен за Спартой, а на левый имело право претендовать второе по значению государство — Афины). При этом они всячески восхваляли своих предков, которые якобы всегда сражались и одерживали победы на этом фланге. Аристид, заметив, что афиняне возмущены этим требованием, подошел к ним и сказал:

— Сейчас не время спорить о храбрости предков. Ка­кое бы место в строю нам ни назначили, мы постараемся не посрамить нашей славы, приобретенной в прежних боях. Мы пришли сюда не ссориться с союзниками, а сра­жаться с врагами и проявить свое мужество перед лицом всей Греции. Место не делает человека храбрее. Пусть само сражение покажет, кто достоин больших почестей.

Не только несогласия союзников подрывали силы и единство греков. Накануне битвы тревога охватила афи­нян. Богатые люди, разорившиеся из-за войны, увидели, что с богатством ушло их влияние. Они тайно собрались в Платеях и организовали заговор для свержения демо­кратов.

В случае неудачи заговорщики решили даже пойти на измену и перейти к персам. У них было немало сторонни­ков, и кое-кто в войске готов был последовать за ними.

Аристид узнал о заговоре, но счел момент неблагопри­ятным для расследования. Однако совсем пренебречь этим делом тоже было невозможно. Из многих участников за­говора Аристид арестовал только восемь человек. Двое из них, наиболее виновные, бежали из лагеря. Остальных Аристид отпустил. Он хотел дать им возможность рас­каяться и честно искупить свою вину в предстоящем бою.

Тем временем Мардоний готовился к решающему сра­жению. Он рассчитывал на свою конницу. Все греческое войско засело в неприступных скалистых предгорьях Ки­ферона. Лишь три тысячи мегарцев расположились лаге­рем на равнине. Поэтому они попали в тяжелое положение. На лагерь, открытый со всех сторон, обрушилась персид­ская конница. Мегарцы поспешно послали гонца к спар­танскому царю Павсанию, призывая его на помощь. Од­нако царь не решился отправить спартанских гоплитов, которые не умели сражаться с персидской конницей. Тем временем из-за массы летящих дротиков и стрел лагерь мегарцев совсем скрылся из виду.

Воины. С изображения на вазе

Воины. С изображения на вазе

Тогда Павсаний стал просить стоявших вокруг него других полководцев помочь мегарцам. Никто не отклик­нулся на этот призыв. Только Аристид от имени афинян послал 300 отборных воинов. Они быстро собрались и бе­гом помчались вперед.

Начальник персидской конницы Масистий, человек за­мечательный своей силой и ростом, увидев афинян, повер­нул коня и поскакал им навстречу. Схватка была жаркая. Греки бились с врагом врукопашную. Конь Масистия, ра­ненный стрелой, сбросил седока. Персидский полководец был в тяжелых доспехах. Сам он не мог подняться, но и афинянам, толпившимся вокруг него, не удавалось его прикончить. Наконец, один из них просунул древко дро­тика через отверстие для глаз в шлеме и убил Масистия. Остальные персы, бросив труп полководца, бежали.

Греки, видя уныние, охватившее персов, поняли, на­сколько тяжела для них гибель Масистия. Вся равнина наполнилась стоном и плачем, так как Масистий уступал по доблести и мужеству лишь самому Мардонию.

После столкновения с персидской конницей бои пре­кратились на долгое время. Дело в том, что гадатели предсказали победу тем, кто будет только обороняться (Персам было удобнее сражаться на равнине, где они могли использовать свою конницу. Греки же хотели дать бой в гористой местности, где всадники персов не могли быть использованы. Пони­мая, что каждой из враждующих сторон лучше всего сражаться на занимаемой территории, персидские и греческие гадатели, выдавая свои соображения за волю богов, предсказывали, что наступление не будет иметь успеха), но не нападать. Однако обстоятельства заставляли персов торопиться. У Мардония оставалось съестных припасов всего на несколько дней, а число греков все увеличива­лось. Мардоний решил не ждать больше и не откладывать битву.

В полночь к греческому лагерю тихо подъехал человек верхом на коне. Он вызвал Аристида и сказал ему:

— Я — царь македонян Александр. Хотя это и угро­жает мне величайшей опасностью, я все же приехал пре­дупредить: завтра Мардоний нападет на вас, так как у него нет другого выхода. (Македония была союзницей персов.)

Сказав это, Александр попросил Аристида, чтобы тот никому не рассказывал о его приходе.

— Я не могу скрыть твое сообщение от Павсания, но, кроме него, никто не будет об этом знать, — обещал Аристид.

Когда царь македонян ускакал, Аристид рассказал Пав­санию о полученных сведениях.

Призвав к себе стратегов, Павсаний приказал им при­вести войска в боевую готовность. К Аристиду спартан­ский царь обратился с просьбой перевести афинян на пра­вый фланг и выстроить их против персов. Он думал, что афиняне сумеют лучше других сразиться с персами, так как у них уже имелся опыт предыдущих боев. Левый фланг, против которого стояли входившие в персидскую армию малоазийские греки, он просил уступить спар­танцам.

Афинские стратеги считали, что Павсаний поступает несправедливо, ставя их на самое опасное место. Но Аристид согласился с предложением спартанцев. Он напом­нил своим соотечественникам, что еще совсем недавно они спорили с тегейцами за почетное право стоять на левом фланге. Теперь же, когда спартанцы добровольно предла­гают им еще более почетный правый фланг, они недо­вольны доставшейся честью.

После слов Аристида афиняне охотно поменялись со спартанцами местами. По всему лагерю из уст в уста пе­редавали его смелые слова:

«Чего нам бояться?! Разве враг стал храбрее, а его оружие лучше? Ничто не изменилось со времен Марафон­ского сражения. Мы победим, как побеждали раньше!»

Мардоний узнал от перебежчиков о передвижении гре­ков и немедленно тоже перестроил свои войска. Он хотел, чтобы против персов были спартанцы. Может быть, он боялся афинян, а может быть, считал делом чести сра­зиться именно со спартанцами.

Как только Павсаний заметил это, он снова поставил афинян против персов.

И снова Мардоний переставил свои войска…

День прошел в бесполезных перемещениях. С наступ­лением ночи греки решили отодвинуться подальше на бо­лее удобные позиции. Стратеги повели войско в намечен­ное место, но воины двигались неохотно.

От Мардония не укрылось, что греки покинули преж­ние позиции. Он считал, что враги отступают, и бросил свои войска вслед за спартанцами. Персы громко кричали и бряцали оружием, полагая, что им предстоит не биться с врагом, а грабить и убивать бегущих. Действительно, чуть не случилось так, как они предполагали.

Заметив приближение персов, Павсаний приказал при­вести отряды в боевую готовность. Он велел спартанцам закрыться щитами и ждать врагов. Персидские стрелы стали уже достигать греческого войска, но спартанцы сто­яли на своих местах. Многие падали, пронзенные стре­лами, но фаланга не отступала ни на шаг. Наконец, Пав­саний дал сигнал к бою. Только теперь персы поняли, что им придется сражаться с людьми, решившими биться до последнего вздоха.

Устроив перед собой заграждения из множества щитов, сплетенных из прутьев, персы выдвинули вперед лучников, которые стали забрасывать греков стрелами.

Спартанцы вступили в бой, сохраняя сплоченный строй, щит к щиту. Они подошли вплотную к врагу, про­били плетеные заграждения и прорвались через них, по­ражая персов копьями. Персы же, хватаясь голыми ру­ками за копья, большую их часть переломали. Затем, выхватив из ножен оружие, персы пустили в ход мечи и кинжалы. Закипел кровавый и жестокий бой.

Когда афиняне услышали крики сражающихся, то по­спешно устремились на помощь спартанцам. С громким кличем побежали они вперед, а навстречу им двинулись греки, бывшие на стороне персов.

Увидев соотечественников, Аристид вышел вперед и, заклиная всеми греческими богами, просил их не участ­вовать в сражении. Но те, не обращая внимания на его слова, уже выстраивались для боя. Тогда Аристид решил не идти на помощь спартанцам, а сразиться с этим от­рядом. Враги не выдержали натиска афинян и отступили.

Битва велась сразу в двух местах. Спартанцы скоро победили персов и, обратив их в бегство, принудили за­сесть за стены, окружавшие вражеский обоз.

Когда некоторое время спустя афиняне обратили в бег­ство греков, сражавшихся на стороне персов, к ним при­был вестник с сообщением о том, что персы осаждены в своем лагере. Зная, что спартанцы не умеют брать при­ступом укрепления, афиняне немедленно пошли им на по­мощь. Лагерь был взят сразу же по приходе афинян, и греки перебили множество врагов. Эта битва произошла в августе 479 года до н. э. Греки потеряли меньше полу­тора тысяч человек. Потери персов были значительно больше.

После битвы греческие стратеги начали спор о том, кому присудить награду за победу. Афиняне не хотели уступать спартанцам. Спор достиг такой остроты, что, ка­залось, может быть разрешен только оружием. В этот тя­желый момент, когда все дело освобождения могло погиб­нуть, Аристид уговорил стратегов передать решение спора всему греческому ополчению.

Все понимали, что если они присудят награду афиня­нам или спартанцам, то это может повести к войне между ними. После долгого обсуждения решили присудить награду платейцам, на земле которых произошла великая битва.

Первым на это решение согласился от имени афинян Аристид, а потом Павсаний от имени спартанцев.

Платейцам выделили 80 талантов, и на эти деньги они построили храм Афине. Трофей же, каждый свой, поста­вили спартанцы и афиняне.

Греки запросили дельфийского оракула, как следует им благодарить богов за победу при Платеях. Ответ оракула гласил, что благодарственные жертвы могут быть прине­сены не раньше, чем по всей Греции потушат осквернен­ный персами огонь и зажгут новый, чистый, взятый с об­щего очага в Дельфах.

Тогда вожди греков заставили повсюду потушить огни. Евхид из Платей взялся со всей возможной быстротой до­ставить дельфийский огонь. Он увенчался лавровым вен­ком, взял огонь с алтаря и бегом пустился обратно. Рас­сказывают, что Евхид вернулся в Платеи в тот же день до захода солнца, пробежав в один день тысячу стадий (около 180 км). Передав огонь, он тотчас же упал и умер (Рассказ об Евхиде маловероятен и был, по-видимому, выдум­кой дельфийских жрецов, Желавших показать, что боги могут наде­лять своих избранников сверхчеловеческой силой).

Вскоре было созвано собрание представителей грече­ских государств. На нем Аристид внес предложение, чтобы в Платеи ежегодно собирались выборные от всех греков и чтобы здесь каждые пять лет устраивались Элевтерийские состязания (Соревнования в честь освобождения от персидского нашествия. Элевтерия по-гречески «свобода»ы). На этом же собрании решили для даль­нейшей войны с персами собрать союзное войско из 10000 тяжеловооруженных воинов, 1000 всадников и 100 кораблей.

С этих пор территория Платей считалась у греков не­прикосновенной. На платейцев была возложена обязан­ность от имени всей Греции приносить жертвы богам.

Когда Аристид вернулся в Афины, Фемистокл заявил в народном собрании, что у него есть предложение, полез­ное для государства. «Но,— сказал Фемистокл,— свое предложение я не могу огласить открыто».

Афиняне велели Фемистоклу рассказать обо всем на­едине Аристиду, в честности и справедливости которого все были уверены. Как выяснилось, Фемистокл задумал, воспользовавшись тем, что корабли греческих государств стояли в одном месте без охраны, захватить их и сжечь. Тогда афиняне окажутся сильнее всех на море и смогут господствовать над Грецией.

Аристид выступил в народном собрании и сказал, что не может быть ничего полезнее для Афин, чем предложе­ние Фемистокла, но ничего не может быть и безнравствен­нее. Услышав приговор Аристида, афиняне велели Феми­стоклу отказаться от своего замысла.

Вскоре Аристид был отправлен в должности стратега на войну с персами. Прибыв к месту назначения, он уви­дел, что Павсаний и другие спартанские полководцы грубо и высокомерно обращаются с греками. Рядовых воинов Павсаний приговаривал к суровым наказаниям, спартан­цам предоставлял лучшие условия за счет остальных гре­ков, нагло и надменно вел себя со всеми.

Аристиду удалось завоевать расположение союзников и свести на нет первенствующее положение спартанцев. Военачальники многих государств, особенно островных, стали уговаривать Аристида взять на себя руководство войском. Аристид не хотел ссориться со спартанцами, пока не был уверен, что союзники в решающий момент поддержат его. Чтобы доказать готовность идти за Ари­стидом до конца, союзники напали на корабль Павсания. По их требованию Павсаний вынужден был отказаться от командования.

Спартанские законодатели решили не вступать в борьбу с Афинами за руководство Союзом. Отозвав Павсания, они не послали взамен него нового военачальника, и их войска не принимали больше участия в войне против пер­сов. Спартанцы считали, что им не хватит сил сохранить власть над илотами и удержать господство в Пелопоннесе, если они станут оспаривать владычество на море.

Так, вместо возглавляемого Спартой антиперсидского Союза возник Афинский морской союз (478 г. до н. э.).

Еще во время спартанского руководства было решено, что каждое греческое государство будет вносить определен­ные средства на нужды войны. Однако размеры взносов вызывали много споров, и после перехода руководства к Афинам было решено поручить Аристиду установить размер податей сообразно с территорией и доходами каж­дого государства.

В руках Аристида оказалась огромная власть, но он не воспользовался ею для личного обогащения. Справед­ливостью распределения взносов Аристид приобрел такую славу, какую до него не имел ни один другой чело­век (Современник описываемых событий историк Геродот утверж­дает, что взносы, установленные Аристидом, не отличались от той дани, какую платили персам подчиненные им греческие государства. Если это сообщение верно, то эта основная заслуга Аристида, за ко­торую его так прославляли позднейшие историки, не дает оснований приписывать ему глубокую государственную мудрость. Не вызывает, однако, сомнений исключительная личная честность и справедли­вость Аристида).

Фемистокл высмеивал популярность Аристида. Он го­ворил, что для политического деятеля главное качество не честность, а умение добиваться выгод для своего го­сударства, понимать и угадывать замыслы врагов.

— Это, конечно, необходимо, Фемистокл,— отвечал Аристид,— но не менее важно, чтобы государственный дея­тель был честным человеком.

Вся жизнь Аристида служила как бы подтверждением этих слов. Он умер в Афинах глубоким стариком, почи­таемый и любимый согражданами. Он был настолько бе­ден, что в его доме не нашлось даже денег на похороны, и надгробный памятник Аристиду был сооружен на сред­ства государства.