4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Тяжелое время переживали в начале IV в. до н. э. все города-государства Греции. Пелопоннесская война закон­чилась разгромом Афин и роспуском Афинского морского союза. Спартанцы уничтожили афинскую демократию и поставили во главе города небольшую кучку аристократов. Но война подорвала не только могущество Афин. Хотя Спарта и вышла победительницей, внутренняя мощь ее была надломлена.

Война обогатила спартанцев. Тогда говорили, что во всей Греции нельзя было найти столько золота и серебра, сколько его было в Спарте. Возникшее имущественное не­равенство нарушило прежнее единство полноправных спартанцев.

Некогда каждый спартанец получал участок земли с обрабатывавшими его рабами-илотами. Эти участки передавались по наследству, и их нельзя было ни купить, ни продать. Получаемые с этих участков продукты давали возможность каждому гражданину содержать семью, при­обретать тяжелое вооружение и делать взносы на совмест­ные обеды.

Пелопид (IV в. до н. э.)

Пелопид (IV в. до н. э.)

Это равенство имущества приводило к тому, что каж­дый спартанец был кровно заинтересован в защите спар­танских порядков и в усиления мощи государства.

Поэтому спартанская тяжелая пехота не знала себе равных. В сражениях в открытом поле спартанцы всегда побеждали врагов. Во время Пелопоннесской войны знат­ные спартанцы, проводя долгие годы за пределами ро­дины, привыкли к роскоши. Их уже не удовлетворяла су­ровая жизнь, предписанная Ликургом, которую вели их предки. И мало-помалу они перестали соблюдать законы против роскоши. Многие знатные спартанцы накопили ог­ромные богатства.

После Пелопоннесской войны в Спарте было разре­шено дарить и завещать участки земли кому угодно. Многие бедняки быстро лишились земли и не могли уже приобретать тяжелое вооружение. Спартанская армия ослабела.

В Афинах, где сильна была народная партия, восста­новилась демократия, и спартанцы не могли этому вос­препятствовать. Однако в других государствах Греции спартанцы сохраняли господство, опираясь на вооружен­ную силу и поддержку местной знати.

Неподалеку от Афин находилось Беотийское государ­ство. Оно представляло собой союз мелких городов во главе с главным городом Фивы.

Как и всюду в Греции, в Беотии и в Фивах в то время шла острая борьба между знатными и богатыми гражда­нами, сочувствовавшими спартанцам, и бедняками-демо­кратами. На долю фиванских демократов и их вождей — Пелопида и Эпаминонда — выпала честь освобождения не только своей родины, но и всей Греции от спартан­ского владычества.

Пелопид и Эпаминонд прославили свое отечество уди­вительными подвигами. Жизнь их была образцом муже­ства, бескорыстия и беззаветного служения родине. Оба они были замечательными государственными деятелями и полководцами.

Благодаря победам Пелопида и Эпаминонда их родной город Фивы занял в Греции, правда на короткое время, первенствующее положение.

Преждевременная смерть в бою обоих героев оказалась для фиванцев невозвратимой утратой. После этого Фивы не смогли уже удержать своего первенствующего положе­ния; рознь и братоубийственная война продолжались в Греции, пока македоняне, наконец, не завоевали страну.

Причиной преждевременной гибели Пелопида была его безумная храбрость. Одни друзья Пелопида восхищались его беззаветной отвагой, другие же с самого начала осуж­дали его за это. Древние мудрецы справедливо считали, что быть храбрым и мало дорожить жизнью — далеко не одно и то же: тот, кто не жалеет своей жизни, не всегда истинно храбр.

История дает этому много примеров. Однажды знаме­нитый полководец обратил внимание на хилого, тщедуш­ного воина, дравшегося с врагами как лев. После битвы, удивленный болезненным видом воина, он сочувственно спросил: «В чем причина твоей бледности?» Оказалось, что солдат тяжело болен и уже не надеется на выздоров­ление. По приказу полководца врачи применили все сред­ства и вылечили больного. Но с тех пор, как герой выздо­ровел, он стал избегать опасности. На упреки командира он отвечал: «Ты сам сделал меня трусом, избавив от бо­лезни, которая заставляла меня не дорожить жизнью». Храбрость не делает чести тому, кто ищет смерти, не до­рожа жизнью. Истинно храбр лишь тот, кто, любя жизнь, не рискует ею без необходимости и жертвует ею только для общего блага.

Древние полководцы говорили, что пехота — это руки, конница — ноги, полководец — голова армии. Презирая опасность, полководец рискует не только собой, но и жизнью людей, которые ему доверены. Смерть полко­водца может погубить все дело, поэтому он не должен подвергать себя опасности, как простой воин. Эта мысль придет в голову всякому, кто прочтет жизнеописание Пелопида.

Пелопид, сын Гиппокла, принадлежал к знатному фи­ванскому роду. В детстве он не знал ни в чем недостатка. Молодым человеком он унаследовал большое состояние, которое было увеличено выгодной женитьбой. Тем не ме­нее он не гордился богатством, жил очень скромно, в пище был умерен и тратил свои средства на помощь нуждаю­щимся. Все свое время он посвящал общественным делам.

Друзья как-то раз сказали Пелопиду: «Ты не пони­маешь, что самое главное в жизни — деньги». «Да,— отве­чал он,— они необходимы… вот этому человеку»,— и при этом указал на хромого слепца.

Его ближайшим другом был знаменитый впоследствии полководец Эпаминонд. Оба они были одинаково щедро одарены талантами. Пелопид больше любил гимнастику, а Эпаминонд — ученые занятия. Один проводил свобод­ное время в гимнасиях и на охоте, другой — в беседах с философами.

Их тесная дружба началась со времени Пелопоннес­ской войны. Фиванцы боролись тогда против аркадцев и афинян. Во время сражения отряд, в котором Пелопид и Эпаминонд были гоплитами, обратился в бегство, только двое друзей оставались на месте и продолжали муже­ственно сопротивляться.

Врагов было много. Покрытый множеством ран, Пе­лопид упал. Эпаминонд считал его убитым, но все-таки продолжал драться за его тело. Сам раненый в грудь и в руку, он один сражался со многими, предпочитая уме­реть, чем оставить тело друга на поругание врагам. На­дежда на спасение была уже потеряна, как вдруг спар­танский царь явился на помощь и спас обоих друзей.

С этого времени они стали неразлучными и хранили верность друг другу в течение всей своей бурной и бога­той событиями жизни. Не раз им приходилось совместно участвовать в походах, командовать войском и стоять во главе государства. Никогда у них не возникало зависти друг к другу или чувства соперничества. Мы уже знаем, как враждовали, завидуя друг другу, Аристид и Феми­стокл, Кимон и Перикл, Никий и Алкивиад (См. выше рассказы об их жизни). Тем более удивительна дружба Пелопида и Эпаминонда. Причина их взаимной любви заключалась в том, что не для себя они искали славы и богатства, а для родины. Вот почему успехи другого каждый считал также и своими.

В это время известные богачи-аристократы Архий, Леонтид и Филипп задумали с помощью спартанцев произвести в Фивах государственный переворот. Они сго­ворились со спартанским полководцем Фебидом (находив­шимся с сильным отрядом недалеко от Фив). Тот согла­сился помочь аристократам.

Во время праздника в честь богини Деметры (Деметра — богиня земли, покровительница земледелия) Фебид решил напасть на фиванскую крепость Кадмею. Крепость эта находилась на окраине города, и к ней легко было по­дойти незаметно.

Фиванцы ничего не подозревали; они думали, что Фебид со своим отрядом ушел уже далеко. В полдень, когда жара заставила всех покинуть улицы, изменниц Леонтид незаметно провел Фебида к Кадмее, где в этот мо­мент находились одни только женщины.

Когда Фебид захватил фиванскую твердыню Кадмею, то весь город оказался в его власти. Вождя демократов увезли в Спарту и там казнили. Пелопид и некоторые дру­гие успели бежать в Афины. Эпаминонд остался в городе: ему не угрожала опасность, так как его считали челове­ком мирным и далеким от общественной жизни.

Спартанцы для вида наложили штраф на Фебида и отстранили его от командования; в действительности же эфоры и цари вполне одобряли захват Фив. Богачи-аристо­краты во главе с Архием и Леонтидом под защитой спар­танского гарнизона стали теперь полными хозяевами Фив.

Власть Архия и его сторонников казалась прочной: ведь их невозможно было свергнуть, пока спартанцы гос­подствуют на суше и на море. Изгнанники-демократы даже в Афинах не могли чувствовать себя в безопасности: и туда аристократы подсылали наемных убийц, которые закололи одного из них. В любой момент можно было ожидать, что афиняне в страхе перед всемогущими спар­танцами лишат изгнанников убежища и отдадут их в руки врагов.

Многие пали духом, но Пелопид, хотя и младший по возрасту, ободрял всех и призывал действовать совместно. «Стыдно,— говорил он,— видеть родину порабощенной! Неужели мы будем радоваться тому, что нам удалось спа­сти нашу жалкую жизнь? Нам приходится постоянно льстить и гнуть спину перед всяким, кто пользуется влия­нием в афинском народном собрании. Возьмем лучше при­мер с афинских изгнанников. Даже после поражения афиняне сумели восстановить демократию в родной стране. Несмотря на могущество Спарты, они свергли власть знати. И мы сумеем уничтожить господство аристократов у нас дома».

Слова Пелопида пробудили угасшее мужество бегле­цов. Фиванские изгнанники сообщили своим соратникам на родине о решении продолжать борьбу.

Демократов, оставшихся в Фивах, это известие обра­довало. Один из них, Харон, занимавший в городе почет­ное положение, обещал предоставить изгнанникам убе­жище в своем доме. Другой — Филлид — сумел войти в доверие к фиванским правителям и сделаться их дове­ренным лицом.

Эпаминонд уже давно побуждал молодежь к сверже­нию иноземного господства. В гимнасиях, когда молодым фиванцам случалось побеждать спартанцев, Эпаминонд упрекал их, говоря, что только трусость заставляла их оставаться рабами тех, кого они превосходили силой и ловкостью.

Изгнанники между тем составили план заговора и на­значили день для его выполнения. Большая часть заговор­щиков осталась на границе Фиванской области, и только двенадцать человек под предводительством Пелопида пе­решли границу и пошли по дороге на Фивы. Они были одеты в короткие плащи, шли с собаками и сетями; про­хожие думали, что это охотники.

По пути Пелопид и его друзья разделились и через разные ворота еще засветло вошли в город. Начиналась сильная буря. Из-за холода и непогоды жители сидели по домам, и улицы были пусты. Никем не замеченные, заго­ворщики добрались до дома Харона, где их уже ожидали друзья. Всего собралось вместе с изгнанниками 48 человек.

Между тем Филлид устроил в этот день для аристо­кратов-правителей Фив пиршество в своем доме. Он по­старался напоить гостей допьяна, чтобы предать их безза­щитными в руки заговорщиков.

Гости были уже почти пьяны, как вдруг разнесся слух, что изгнанники вернулись и находятся в городе. Полу­пьяный Архий решил вызвать и расспросить Харона, так как считал, что этот пользующийся всеобщим доверием человек лучше всех знает, что происходит в городе.

В это время в доме Харона заговорщики готовились к нападению, надевали панцири и опоясывались мечами. Вдруг раздался стук в дверь. Это пришел слуга с при­казанием Харону явиться к Архию. Все подумали, что заговор открыт и дело погибло. Все-таки решили, что Ха­рону нужно пойти попытаться отвлечь подозрение.

Харон был человеком мужественным и не терял при­сутствия духа в опасности. Он только боялся, что, если заговор раскроют, друзья заподозрят его в преда­тельстве.

Приведя из женской половины дома своего любимого сына, сильного и красивого мальчика, он попросил друзей не щадить ребенка, если он, Харон, выдаст заговорщиков. Мысль о том, что его сын остался заложником, думал он, сделает его более стойким, когда враги станут у него вы­пытывать имена участников заговора. Видя благородство Харона, заговорщики просили не оставлять им сына и не подвергать ребенка опасности, лучше пусть он укроет сына в надежном месте, чтобы тот вырос мстителем за родину и отца. «Нет,— сказал Харон,— я не возьму сына. Нет ничего лучше для него, чем честная смерть вместе с отцом и друзьями». С этими словами он обнял друзей, умоляя их не терять мужества, и ушел. Подходя к дому Архия, он собрал все силы, чтобы ни голосом, ни выражением лица не выдать себя.

Архий и Филлид вышли к нему навстречу. «Я слы­шал, Харон,— сказал Архий,— что в городе скрываются изгнанники и некоторые граждане сочувствуют им». «Где же скрываются эти беглецы?»— спросил Харон. Из от­вета он понял, что заговор еще не раскрыт, и, ободрившись, сказал: «Не беспокойтесь! Я узнаю, в чем дело: этот слух надо проверить».

Стоявший рядом Филлид увел Архия, напомнив, что пирующие ждут его.

Возвратившись домой, Харон застал друзей в отчая­нии: они думали, что все погибло, и приготовились умереть.

Одна опасность прошла, но внезапно возникла новая, на этот раз более серьезная. Из Афин прибыл к Архию посланец с письмом от знакомого. В этом письме содержа­лись уже не подозрения, а точные сведения о заговоре и о всех его участниках.

Посланца привели к Архию, когда тот был уже совер­шенно пьян и едва соображал. Подав Архию письмо, по­сланный сказал: «Тебя просят прочесть его немедленно, это очень важно».— «Важно? Тогда до завтра!» — сказал Архий и отложил письмо в сторону. Эти слова Архия по­губили его.

Наступило время действовать. Заговорщики раздели­лись на две группы. Одни во главе с Хароном пошли к Архию в дом, где происходило пиршество. Поверх пан­цирей они надели женские платья; на голове у них были большие еловые и сосновые венки, скрывавшие лица. Как только они вошли в зал, пьяные гости встретили их руко­плесканиями: они приняли их за женщин-танцовщиц, ко­торые развлекали гостей на пирах.

Заговорщики выхватили мечи и бросились через столы на Архия и его товарищей. Филлид уговорил гостей не трогаться с места, и многие повиновались. Остальные пы­тались защищаться, но после короткой борьбы были пе­ребиты.

Пелопиду и нескольким его товарищам выпала более трудная задача устранить остальных двух правителей Леонтида и Гипата, которых не было на пире. Когда они подошли к дому Леонтида, то все уже спали и двери дома были заперты. Пришлось долго стучаться. Наконец, на стук появился полусонный раб и снял дверной засов. Едва он успел отворить дверь, как заговорщики толпой ворва­лись в дом, сбили раба с ног и быстро вбежали в спальню. По шуму и беготне Леонтид понял о грозившей ему опас­ности, быстро вскочил с постели и выхватил меч. Впопы­хах он забыл потушить свет, и его спальня была ярко освещена. Это и погубило его. Первого заговорщика он еще успел ударить мечом и убил, но схватка с Пелопидом оказалась для него роковой. Хотя узкие двери и лежав­шее на дороге тело убитого затрудняли борьбу, но ярость придала силу Пелопиду, и ему удалось справиться с бо­лее сильным противником.

Потом заговорщики отправились в дом Гипата. Гипат, услышав шум схватки, бежал к соседям, но по дороге был схвачен и убит.

План заговора, таким образом, был выполнен. Пело­пид тотчас же направил гонца в Афины к оставшимся там изгнанникам. Затем заговорщики захватили склады оружия. К восставшим присоединились Эпаминонд и часть молодежи, которая считала его своим вождем и учителем.

Город между тем находился в смятении: никто не по­нимал, что происходит: на улицах был страшный шум и беготня с факелами. Во всех домах горели огни, но жи­тели боялись выходить из домов до рассвета.

Спартанский гарнизон, занимавший Кадмею, состоял из полутора тысяч человек. Кроме того, к спартанцам сбе­жались многие из аристократов. С такими силами, ко­нечно, легко можно было уничтожить кучку заговорщи­ков, но крики, множество огней, собиравшиеся всюду толпы народа привели спартанских начальников в заме­шательство. Вместо того чтобы действовать решительно, они отправили в Спарту гонцов за подкреплениями.

На рассвете в Фивы явились вооруженные изгнан­ники, ожидавшие у границы. Собралось народное собра­ние. Пелопида вместе с Хароном выбрали на должность беотархов (высшие должностные лица в Фивах).

Пелопид спешно собрал войско и тотчас осадил Кад­мею. Нужно было как можно скорее изгнать оттуда спар­танцев, пока из Спарты не подошло подкрепление. Когда фиванцы начали штурм крепости, спартанские военачаль­ники попросили перемирия и обещали вывести войско из Фив.

Продержись гарнизон Кадмеи еще лишний день, осво­бодить Фивы так бы и не удалось, потому что не успел еще отступивший отряд дойти до Мегар, как он встре­тил сильную спартанскую армию царя Клеомброта, ко­торый спешил на помощь в Фивы. Но было уже поздно, власть спартанцев в Фивах уже невозможно было вос­становить.

Двоих спартанских начальников отступившего гарни­зона предали суду и казнили, а на третьего наложили большой штраф. Афинское народное собрание в страхе перед спартанцами отказалось от союза с Фивами. Каза­лось, теперь дело фиванцев потеряно: им неоткуда ждать помощи, они остались один на один со страшным про­тивником.

Но в это время произошло событие, которое заставило афинян выступить против Спарты.

Сфодрий — начальник спартанского гарнизона одного из городов Беотии — со своим отрядом сделал неудачную попытку захватить афинскую гавань Пирей. Он дошел до Элевсина, но должен был бесславно отступить. Гово­рили, что Пелопид, желая вызвать войну между Афинами и Спартой, и побудил Сфодрия совершить это нападение. Однако скорее всего Сфодрий действовал по приказанию спартанского царя Агесилая (см. выше биографию Агесилая).

Возмущенные вероломными действиями спартанцев, афиняне объявили им войну и заключили союз с Фивами. Главная роль в этой войне выпала на долю фиванцев. Фи­ванцы сражались за свободу родины с величайшим вооду­шевлением и одержали много побед над спартанцами, ие знавшими до тех пор поражений на суше.

Пелопид и его друг Эпаминонд были выдающимися полководцами. Эпаминонд произвел в Фивах знаменитую военную реформу.

Фиванцы открыли самое главное правило тактики (Тактика — искусство располагать войска и руководить ими на поле боя), которое вплоть до наших дней решает почти все сраже­ния: чтобы нанести на решающем участке главный удар, надо сосредоточить на этом участке большую часть сил, а не распределять их равномерно по всему фронту.

Впервые Пелопид разбил спартанцев при Тегире в «правильной» битве. Эта победа была как бы введением к победе Эпаминонда при Левктрах.

Пелопид решил напасть на беотийский город Орхомен и подошел к нему во главе «священного» отряда (отбор­ный отряд фиванцев из 300 человек) и небольшого числа конницы. Близ города он заметил в походе спартанское войско, поэтому он отвел свой отряд несколько назад. Но тут он встретил другое спартанское войско, которое воз­вращалось с противоположной стороны.

Когда спартанцы показались из ущелья, один из вои­нов подбежал к Пелопиду и вскричал: «Мы попались в руки врага!» «Почему же мы, а не он?» — спросил Пелопид и немедленно велел коннице начать атаку. Сам же он собрал тяжеловооруженных пехотинцев «священ­ного» отряда и ударил на врага. Спартанцы были смяты мощным натиском тяжелой пехоты Пелопида, их началь­ники пали. Пелопид не преследовал их; он ударил вто­рично против другого крыла, которое стояло еще в боевом порядке. После этого все войско спартанцев обратилось в беспорядочное бегство. Фиванцы одержали полную победу над вдвое превосходящим врагом. Никогда еще спартанцы не были разбиты врагом, уступающим им в численности. Они в течение столетий гордились своей непобедимостью. Одно имя спартанцев наводило ужас на врагов.

На море спартанцев также преследовали неудачи: они были дважды разбиты афинянами. Тогда спартанцы ре­шили заключить мир с афинянами и всеми другими гре­ками, кроме фиванцев, а затем уничтожить и их. Фиван­цев они считали главными врагами.

Царь Клеомброт во главе сильной армии вступил в Беотию. Грозная опасность нависла над Фивами: неумо­лимый враг угрожал стереть город с лица земли, а жите­лей продать в рабство. Фиванцев охватил ужас.

Пелопид немедленно отправился в лагерь под городом Левктры, где находилось фиванское войско. Провожая Пелопида, жена со слезами просила его беречь себя. «Такой совет, моя дорогая,— сказал Пелопид,— нужно давать простым воинам: полководец же должен беречь других!»

Собрался военный совет фиванского войска. Эпами­нонд высказался за то, чтобы немедленно дать сражение, и в этом его поддержал Пелопид. Другие полководцы ко­лебались: слишком велик был страх перед спартанцами; все же было принято решение напасть на врага.

Главнокомандующим фиванской армией был Эпами­нонд; Пелопид же стоял во главе отборного «священного отряда», который сражался отдельно и представлял боль­шую ударную силу.

Эпаминонд составил план сражения. Обычно греки ста­вили сильных бойцов на правом крыле, а слабых на ле­вом, так что побеждало правое крыло, и затем оба войска нападали друг на друга с фланга. Эпаминонд поступил наоборот: он сосредоточил большую ударную массу тя­желой пехоты глубиной в пятьдесят рядов против правого (сильного) крыла спартанцев. Фиванская ударная фа­ланга была вооружена длинными копьями и представляла собой косой клин.

Спартанцы заметили такое построение противника и начали перестраивать свои ряды. Царь Клеомброт удли­нил свое правое крыло и решил окружить Эпаминонда.

В этот момент выступил со «священным» отрядом Пе­лопид и предупредил маневр Клеомброта. Царь не успел ни растянуть своего крыла для обхода, ни сомкнуть рядов по-прежнему. Стремительный натиск «священного» отряда смял редкие ряды спартанцев. Неприятель не успел еще оправиться, как Эпаминонд со всеми силами ударил на него. Все правое крыло спартанцев было уничтожено на месте.

Затем Эпаминонд обрушился на центр и левое крыло неприятеля и превосходящими силами уничтожил его. До 1000 спартанцев и множество союзников осталось на поле битвы, среди них доблестно сражавшийся царь Кле­омброт. Остатки спартанского войска обратились в бег­ство. Пелопид разделил с Эпаминондом славу победы (371 г. до н. э.).

Победой при Левктрах фиванцы не только спасли свою родину от порабощения, но и уничтожили спартанское владычество в Греции. Большая часть пелопонесских со­юзников спартанцев отпала от них и присоединилась к фиванцам.

Была зима, и кончался срок пребывания Эпаминонда и других начальников в должности. Фиванский закон уг­рожал смертью начальнику (беотарху), если он не сдаст должность по окончании срока. Все беотархи, боясь ответ­ственности, поспешно отвели свои войска домой. Эпами­нонд же, по совету Пелопида, решил, что нельзя терять времени на возвращение в Беотию.

Во главе большого войска он на следующий год вме­сте с Пелопидом вступил в спартанскую область Лако­нику, опустошил ее и угрожал самой Спарте.

Этот поход Эпаминонда отнял у спартанцев господство над Аркадией и Мессенией и низвел Спарту до положения незначительного государства Греции.

По возвращении Пелопида и Эпаминоида в Фивы после блестящего похода большинство граждан встретило их с восторгом. Однако нашлись недоброжелатели, которые привлекли обоих героев к суду за то, что те не сдавали командования по истечении целых четырех месяцев по­сле законного срока. Оба героя, однако, были оправ­даны. Эпаминонд встретил обвинение спокойно, но Пело­пид, как более пылкий, возмущался низостью своих врагов.

Эпаминонду вскоре вновь пришлось отправиться в по­ход на Пелопоннес. Но тут в сражении под стенами Ко­ринфа беотийцы потерпели неудачу из-за помощи, кото­рую оказали афиняне спартанцам. Эта неудача Эпами­нонда послужила поводом для новых нападок на него и Пелопида со стороны врагов. Противникам даже удалось привлечь Эпаминонда к суду и временно отстранить его от должности беотарха. Однако уже на следующий год Эпаминонд снова возглавил поход в Пелопоннес.

На севере Греции, в Фессалии в это время образова­лось сильное государство под главенством правителя го­рода Фер Александра. Некоторые фессалийские города не захотели подчиниться тирану и обратились за помощью к фиванцам. Тогда Пелопид выступил в поход против Александра, который стремился установить свое господ­ство над всей Грецией.

Пелопид захватил фессалийский город Ларису и за­ставил Александра явиться к нему с покорностью. Затем он уладил в Македонии споры из-за престола и взял за­ложником Филиппа, молодого брата царя (Филипп впо­следствии подчинил Грецию македонскому владычеству).

На обратном пути из Македонии в Фивы Александр изменнически неожиданно напал на Пелопида, захватил его в плен и отвез в Феры.

Известие о пленении Пелопида было встречено в Фи­вах с возмущением. Тотчас же было отправлено в Фесса­лию войско для его освобождения.

Пелопид и в плену держал себя гордо и независимо. Он открыто порицал действия тирана и заявил, что не желает пощады и отомстит, если получит свободу.

«Почему Пелопид хочет скорее умереть?» — спросил тиран, когда ему передали слова Пелопида. «Потому, — отвечали ему,— что ты скорее погибнешь сам, если каз­нишь Пелопида, так как фиванцы отомстят тебе за его смерть».

Между тем фиванское войско вступило в Фессалию, но ему не удалось освободить Пелопида. Тогда было по­слано из Фив новое войско во главе с Эпаминондом.

Когда стало известно, что прибыл знаменитый полко­водец, военачальники Александра испугались одного его имени. Достаточно было малейшего удара, и все дело ти­рана было бы проиграно.

Однако Эпаминонд решил прежде всего спасти Пело­пида. Он боялся, что в отчаянии тиран покончит с плен­ником. Поэтому пришлось сначала добиваться освобожде­ния Пелопида.

Александр отправил к Эпаминонду послов с мирными предложениями. Но тот заключил лишь перемирие и по­требовал освобождения пленного друга. Так Пелопид был освобожден из плена и, вернувшись в Фивы, был встре­чен как герой.

Спустя некоторое время фиванцы узнали, что спар­танцы и афиняне направляют к персидскому царю послов с просьбой о помощи против Фив. Тогда они со своей стороны отправили в Персию посольство во главе с Пелопидом.

Слава о подвигах Пелопида и его друга Эпаминонда распространилась по всему Персидскому царству. Когда Пелопид прибыл к персидскому царю, то царские сатрапы смотрели на него с изумлением и говорили: «Вот человек, уничтоживший спартанское владычество в Греции. Это он превратил Спарту в ничтожное пелопоннесское государ­ство, Спарту, которая недавно еще угрожала Персии».

Посольство свое Пелопид выполнил блестяще: персид­ский царь оказал фиванскому послу почетный прием, осы­пал его подарками и согласился на все требования фиванцев.

Пелопид, однако, не принял царских подарков, считая недостойным свободного человека принимать милости царя. По возвращении он снова отправился с войском в Фессалию.

Пелопид не мог простить ферскому тирану его веро­ломства и решил отомстить за нанесенные оскорбления. Кроме того, он хотел доказать всем грекам, что только фиванцы всегда ведут в Греции войны с тиранами и царями.

В Фессалии к Пелопиду присоединилось большое вой­ско союзников, с которым он двинулся против Александра.

Произошла битва. Пелопид разбил и преследовал вра­жескую конницу. Александру, однако, удалось потеснить фиванских союзников. Пелопид, как обычно, не щадил своей жизни, он встал в первые ряды своих воинов и так воодушевил их, что они начали одолевать врага. Заметив с высоты, что Александр также ободряет своих наемни­ков, готовых обратиться в бегство, Пелопид выбежал да­леко за линию строя и стал вызывать Александра на пое­динок. Тиран, однако, укрылся в толпе своих телохрани­телей. С немногими воинами Пелопид в ярости бросился на толпу наемников; ожесточенно сражаясь, он многих из них перебил. Враги, боясь подойти к герою, издали ме­тали в него копья. Пелопид был смертельно ранен. Когда союзники — фессалийцы — подбежали на помощь, он лежал уже бездыханным. Так погиб геройской смертью на поле боя Пелопид.

Фиванская конница вернулась и атаковала всю линию вражеской пехоты, разбила ее и долго преследовала. Враг потерпел полное поражение и потерял около 3000 человек.

Фиванцы и их союзники были глубоко опечалены смертью героя. Узнав о его гибели, воины в знак печали не снимали своего вооружения, не разнуздывали лошадей, не перевязывали даже своих ран. Они обрезали, по обы­чаю, гривы лошадей и коротко остригли свои волосы; многие не разводили огня и отказывались от пищи. Вокруг тела Пелопида были сложены груды неприятельского вооружения.

В день похорон наиболее уважаемые фессалийские граждане в торжественной процессии несли захваченную добычу, венки и золотое оружие героя.

Один из фессалийцев, обратившись к собравшимся, сказал: «Вы, фиванцы, потеряли только великого полко­водца, а мы с его смертью лишились и свободы».

Вскоре после смерти Пелопида пал в битве при Ман­тинее и его великий друг Эпаминонд.

Смерть Эпаминонда так поразила фиванцев, что они не сумели воспользоваться одержанной победой. Теперь фиванцы остались без вождей. После кратковременного блестящего расцвета им пришлось уступить свое первен­ствующее положение в Греции.

Однако не только потеря талантливых вождей была причиной упадка Фиванского государства. Фивы были слишком малым государством, которое лежало в стороне от торговых путей, было лишено природных богатств. После истощения средств и военной силы Фивам оказа­лась уже не по плечу великая задача объединения Греции.