6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Засухи, сопровождаемые вспышками лесных пожаров, повторяются в среднем каждые 3—5 лет, но охваты­вают при этом лишь отдельные районы. Гораздо реже бывают катастрофические засухи, от которых страдают целые народы и государства. Память о таких засу­хах сохраняется в течение многих веков. Первые упо­минания об этом в русских летописях относятся к 994, 1042, 1092 годам, причем в Никоновской ле­тописи о засухе 1092 года сказано буквально сле­дующее: «В се же лето вёдро бяше яко изгораше земля, и мнози боры возгорахуся сами и болота…» (В тот год было бездождие, загоралась земля, и мно­гие леса загорались сами и болота…»).

Летописные сведения о засухах XII века относят­ся к 1124, 1145, 1161 и 1198 годам, когда горели многие города, хлеб «не родил… и в людях была скорбь и печаль великая…» О лесных пожарах в эти годы, в летописях, правда, не говорится, но в том, что они были, можно не сомневаться. Под­тверждением тому могут служить и последующие сообщения о засухах. Так, в Суздальской летописи за 1223 и 1298 гг. прямо указывается па вызванные сухой погодой повсеместные пожары в лесах и на болотах.

Особенно много засух отмечается в летописях XIV—XVII веков, когда засушливые годы следова­ли нередко один за другим или с небольшими проме­жутками. После сильной засухи 1325 года засушливая погода отмечена в 1330 году, а спустя два года (в 1332) снова «засуха была великая на Русской земле… и голод был велик».

Исключительно сильные и частые засухи отме­чались летописцами в 60—70-х годах XIV века. Осо­бенно катастрофичной из них была засуха 1371 го­да. Как сообщается в Никоновской летописи, в этом году «бысть сухмень велика по всей земле… и реки многи пересохша, и озера, и болота; а лесы и боры горяху…» Затемнение солнца и марево на земле были при этом настолько велики, что «за едину сажень пред собой не видети и человецы ли­цом ударяхуся». То же самое отмечается в Новго­родской летописи за 1384 год, когда «сильная мгла нродолжалась много дней и ночей; птицы не виде­ли куда лететь и падали на землю, а люди не ре­шались ездить по озерам и рекам». И конечно, как всегда в засушливые годы, «был глад и мор вели­кий» — одно бедствие неизбежно влекло за собой другое.

Из числа засух, отмеченных в летописях XV ве­ка особенно сильной была, видимо, засуха 1430— 1431 годов, когда «земля и леса горели и было очень много дыму», от которого «звери и птицы, и рыбы в воде умирали, а люди очень страдали и умирали». Люди, впрочем, скорее умирали от голо­да («голод был сильный по всей земле Русской»), а рыба, видимо, вследствие сильного обмеления рек. Не легче были последствия и от засухи 1471 года, охватившей всю Русскую равнину и длившейся в течение всего лета.

Из длинного ряда засух XVI—XVI1 веков наибо­лее сильные, сопровождавшиеся лесными пожара­ми и уничтожением сел и городов, отмечены лето­писцами в 1508, 1525, 1533, 1560, 1575, 1643, 1660, 1680, 1691 и 1696 годах. Описания некоторых из них имеются также и в литературных источниках. Так, засуха 1525 года описана участником австрийского посольства в Москву С. Герберштейном, а засуха 1575 года на Украине Д. И. Эварницким (цит. по Бучинскому, 1957).

Сведения о засухах XVIII века сохранились главг ным образом в исторических документах, потому что летописей в это время уже не вели. Так, известно письмо императрицы Анны Иоанновны генералу Ушакову, датированное июнем 1735 года, в котором она пишет, что в Петербурге «так дымно, что окош­ка открыть нельзя, и все от того, что по прошлогод­нему горит лес… и уже горит не первый год». Име­ются данные, что засушливый период этого времени продолжался с 1732 по 1737 г., то есть в общей сложности шесть лет. Значительная продолжитель­ность засушливого периода отмечена и в следующем десятилетии, на которое, по свидетельству профессо­ра А. В. Тюрина, приходятся опустошительные по­жары в Брянских лесах. Повсеместная засуха, со­провождавшаяся неурожаем и голодом в 16 губер­ниях России, отмечена современниками и в 1780— 1781 годах. А спустя 15 лет (в 1796 году) на терри­тории Европейской России снова началась губитель­ная засуха, продолжавшаяся три года.

В XIX веке наиболее сильные засухи на терри­тории Русской равнины отмечались в 1833—1834, 1840, 1848, 1859, 1865, 1876, 1881 — 1883 и 1890—1892 годах. Все они сопровождались крупными лесными пожарами.

Начиная со второй половины XIX века сведения о лесных пожарах стали приводиться в газетах и специальных журналах. Так, в 1876 году леса, по газетным сообщениям, горели в Новгородской, Твер­ской и Петербургской губерниях, в Карелии, во мно­гих районах Сибири; в 1881 — 1882 годах на Урале, в Западной Сибири, на Дальнем Востоке, в Крыму, на Кавказе и в ряде губерний Европейского Севе­ра и Центральной России; в 1890—1892 годах в центрально-черноземных губерниях, на Брянщине, в Среднем Поволжье и снова на Урале. При этом особо отмечалась высокаягоримость лесов, рассе­ченных железными дорогами, а также лесостепных и степных боров.

Продолжительность некоторых пожаров исчисля­лась месяцами. Так, лесной пожар в окрестностях Благовещенска свирепствовал в 1876 году с ранней весны до поздней осени, леса Мезенского уезда Ар­хангельской губернии горели в 1881 году почти все лето, а лесной пожар в районе города Луги, начав­шийся в середине августа 1882 года, прекратился лишь благодаря наступлению осенней непогоды во второй половине октября. Газеты сообщали о силь­ном задымлении, мешавшем не только судоходству, но и передвижению по железным дорогам, о массо­вом переселении из горящих лесов диких животных, о панике среди задыхающихся в дыму людей.

Если подсчитать все засухи, отмеченные в рус­ских летописях XI—XVI веков, то их окажется не так много — всего 48. Это значит, что на каждое сто­летие приходилось в среднем по 8 засух. В после­дующие три века (XVII—XIX) засух уже больше — около 60, а среднее число их, приходящееся на сто­летие, увеличивается до 20. Однако такое значитель­ное увеличение числа засух в XVII—XIX веках объясняется не столько какими-то резкими измене­ниями климата в этот период, сколько их более точ­ным учетом.

Засушливые годы с лесными пожарами на терри­тории Центральной России и в Сибири довольно часто наблюдались и в начале XX века, что нашло широкое отражение в русской периодической печати. Так, сообщалось, что в 1901 году леса в окрестно­стях. Иркутска горели на протяжении 300—400 верст (вот «образчик точности»!); что в 1908 году леса вдоль сибирской железной дороги горели от Красно­ярска до Томска; что осенью 1910 года огневой вал прокатился по лесам Дальнего Востока (тоже вес­ной следующего года); что от грандиозных пожаров 1912—1914 годов сильно пострадали леса северных и центральных губерний и что, наконец, в 1915 го­ду лесными пожарами была охвачена вся Средняя Сибирь при площади пожаров как минимум 12,5 миллионов гектаров. Пожары 1914—1915 годов были настолько серьёзны, что о них продолжали сообщать в газетах даже после начала военных действий на фронтах первой мировой войны.

Крупными были пожары и в 1921 году, хотя этот год запомнился людям не столько пожарами, сколь­ко засухой и страшным голодом в Поволжье, выз­ванным не только неурожаем, но и послевоенной раз­рухой.

Для того чтобы представить всю катастрофичность засухи 1921 года, нужно вспомнить, что нача­лась она ранней весной и продолжалась в течение всего лета (осадков с апреля по август не было сов­сем!). Именно это вызвало не только гибель посевов и полный неурожай зерновых, но и массовое рас­пространение лесных пожаров, продолжавшихся в том году до поздней осени. Широкому распростране­нию пожаров способствовали сильные ветры, дувшие из-за Волги. Только в Марийской автономной облас­ти, где пожарами была охвачена площадь около 200 тысяч гектаров, погибло более 20 миллионов кубо­метров ценной сосновой древесины. Примерно такая же обстановка сложилась и в соседней Нижегород­ской губернии, в состав которой входила в то время и современная Кировская область. Как и в памят­ном для местных жителей 1891 году, в Поволжье го­рели главным образом сосняки, в том числе успев­шие подняться на гарях 1891 г. и более поздних лет.

К числу засушливых лет с высокой горимостью лесов в период между гражданской и Великой Оте­чественной войнами относятся также 1924, 1927, 1932 и 1936—1939 годы. Особенно сильной была засуха 1938 года, охватившая почти всю территорию от за­падных границ до Урала.

В послевоенные годы серьезные засухи в евро­пейской части нашей страны отмечены в 1946, 1950, 1954, 1957, 1960, 1964, 1968 и, наконец, в 1972 году. Довольно сильные засухи в отдельных районах Ев­ропейского Севера, Урала, Сибири и Дальнего Вос­тока наблюдались также в 1973, 1975 и 1976 годах. Все эти годы сопровождались ярко выраженными вспышками лесных пожаров.

Засуха 1972 года охватила всю европейскую часть страны, продвигаясь постепенно из южных ее районов на север. Возникновению и развитию этой засухи способствовали малоснежная зима и теплая ранняя весна. В течение июля — августа дождей в центральных областях страны не было совершенно, а среднемесячная температура воздуха превысила средние многолетние ее величины на 4—6 градусов. Особенно опасная пожарная ситуация сложилась в последней пятидневке августа, когда дневная темпе­ратура воздуха достигала 38 градусов, не снижаясь ниже 24 градусов даже ночью. Соответственно резко уменьшилась и влажность воздуха. А в довершение всего этого, начиная с 24 августа, подул с юга су­ховей — знойный и сильный, и лесные пожары, час­тично к этому времени остановленные или даже ло­кализованные, забушевали с новой силой, выйдя местами из-под контроля людей. Скорость распрост­ранения этих пожаров достигала временами 30 мет­ров в минуту (то есть 18 километров в час). В ре­зультате только за 10 дней (с 26 августа по 5 сен­тября) пожарами было охвачено больше лесов, чем за предыдущие 10 лет.

По данным Министерства лесного хозяйства Ма­рийской АССР, с 24 апреля по 31 июня 1972 года в республике было пройдено пожарами всего 87 гек­таров лесной площади, с 1 июля по 25 августа — 2036, а с 26 августа по 5 сентября — более 180 тысяч гектаров.

В июле — августе 1972 года пожары охватили значительные площади лесов в Горьковской и Кост­ромской областях, заполыхали на Рязанщине, под Москвой. Даже в Ленинградской области число их достигло небывалой ранее величины — 2363. Доволь­но сильно горели также леса Карельской и Коми АССР, Архангельской, Свердловской, Пермской и Мурманской областей. Средняя температура возду­ха местами превышала среднюю многолетнюю (в начале июля) в два раза. В целом лесными пожарами была охвачена территория 17 областей и автономных республик РСФСР, причем общая пло­щадь поврежденных пожарами лесов составила в них более миллиона гектаров. Высокая горимость лесов наблюдалась в 1972 году и в некоторых райо­нах Сибири, хотя в целом сибирские леса в этом го­ду горели умеренно. Именно это позволило сибир­скимавиапожарным оказать помощь лесоводам ев­ропейской части страны.

В 1975 году засуха местами началась уже в апреле. Наиболее сильно, кроме лесостепных и цен­тральных областей европейской части страны, она проявилась в Поволжье, на Урале, в Забайкалье, Хабаровском крае, на острове Сахалин. В результа­те уже в середине мая в лесах РСФСР было заре­гистрировано 30 очагов крупных лесных пожаров. Напряженность засухи в большинстве охваченных ею районов была почти такой же, как и в 1972 году, причем уровень воды на торфяных болотах места­ми опустился даже ниже. Повышенная пожарная опасность в центральных областях страны сохраня­лась не только все лето, но и половину осени.

Следует отметить, что засуха 1975 года не мино­вала и Западную Европу. В результате произошли крупные лесные пожары в ФРГ, где только в земле Нижняя Саксония в пламени крупного пожара бы­ло уничтожено более 8 тысяч гектаров леса. По со­общениям западногерманской печати, этот пожар представлял собой «преисподнюю в 10-кратном увеличении». Как и все крупные пожары, он возник при ураганном ветре, исключавшем возможность действенной борьбы со стихией разбушевавшегося огня.

Еще более жестокая засуха постигла Западную Европу в 1976 году. Кроме Франции и ФРГ от нее сильно пострадали Италия, Голландия, Бельгия и даже Англия, известная своими беспросветными туманами и дождями. Только во Франции вслед­ствие этой засухи погибло от пожаров более 50 ты­сяч гектаров леса. Чрезвычайно засушливая погода стояла в том году также в Австралии, США, в от­дельных странах Восточной Африки.

В нашей стране засуха проявилась главным об­разом на Дальнем Востоке и в некоторых районах Восточной Сибири, где ей предшествовала со­вершенно бесснежная зима, наступившая после су­хой теплой осени. В результате уже в апреле (ме­стами в марте) начались пожары в лесах, охва­тившие в мае большие площади. Особенно сильной весенняя вспышка пожаров оказалась в Читинской области, где напряженная борьба с огнем с привле­чением большого количества техники и людей продолжалась больше месяца. Ежедневно здесь возни­кало по 12—15 пожаров, а всего их было зареги­стрировано только в апреле 275. Распространению пожаров, как и повсюду, способствовали сильные ветры.

Значительные площади лесов были охвачены по­жарами также в Иркутской и Свердловской обла­стях, на юге Красноярского края, в Бурятии. Позд­ней осенью произошла грандиозная вспышка по­жаров на юге Хабаровского края. О ней рассказы­вается в журнальной статье Н. П.Курбатского и М. А. Шешукова, опубликованной в 1978 году. Эта вспышка обусловливалась сильной осенней засухой, начавшейся в августе и продолжавшейся до ноября. Наступление засухи совпало с листопадом и от­миранием лесных трав. Отличная погода и обиль­ный урожай орехов привлекли в леса много людей. В это же время повсеместно проводились тради­ционные палы на пастбищах и сенокосах с целью очищения их от усохших трав. В результате возник­ло много пожаров, создавших серьезную угрозу не только для лесных поселков, но и для отдельных го­родов, в частности Советской Гавани.

У нас, как правило, не обращают внимания на осенние лесные пожары, что в общем вполне объяс­нимо: пожароопасный сезон заканчивается, при­ближается зима, и об опасности лесных пожаров как-то уже не думается. Именно так обстояло дело и в Хабаровском крае, где возникавшие осенью по­жары останавливали, кое-как локализовали и ос­тавляли тлеть до выпадения дождей или снега. Ис­пользуя хорошую погоду, люди спешили закончить осеннюю уборку урожая и мало обращали внима­ния на расползавшийся по горизонту дым. К не­счастью, смена вызвавшего засуху антициклона ци­клоном, вторгшимся на – территорию края 17 октяб­ря, происходила очень бурно и сопровождалась ура­ганным ветром со скоростью от 20 до 40 метров в секунду, то есть до 140 километров в час. Посколь­ку дождей все еще не было, ветер мгновенно раз­дул тлеющие очаги пожаров, и огонь стал быстро распространяться, причем отдельные очаги соединя­лись между собой, образуя единый огненный фронт. В огне этих пожаров рушились деревянные опоры линий электропередач, горели таежные поселки, гибли животные. Огненная стихия охватила огром­ные площади тайги.

Максимального развития пожар достиг в сырье­вой базе Мухенского лесокомбината с преобладани­ем спелых кедрово-широколиственных лесов. По рассказам очевидцев, примерно в 17 часов 17 октяб­ря на горизонте появилась темная туча из пепла и пыли, и порывами налетевшего с юго-запада ураган­ного ветра в древостоях были повалены почти все хвойные деревья. Спустя не более 20 минут с навет­ренной стороны показался огневой вал высотой 12— 15 метров. Он мчался широким фронтом (около 40 ки­лометров) со скоростью 30—50 километров в час, уничтожая на своем пути все живое. Страшная си­ла и скорость пожара объясняется тем, что пова­ленный ураганом лес образовал необычайный по толщине рыхлый слой горючих материалов. Огнен­ные вихри и ветер подымали вверх опавшую лист­ву и горящие сломанные ветки, которые перебрасы­вались перед фронтом пожара на расстояние до 700 м. Примерно за 1 час пожаром была пройдена площадь размером 40 на 50 километров. Сами ство­лы поваленного леса сгореть при пожаре, разуме­ется, не смогли и образовали после пожара непрохо­димые завалы.

На борьбу с пожарами были брошены десятки тысяч людей из числа жителей Хабаровска, Комсо­мольска-на-Амуре, Советской Гавани, пожарные части МВД, весь наличный состав Хабаровской авиационной базы и воздушные пожарные из других районов страны. Ценой неимоверных усилий пожа­ры были ликвидированы, правда не без помощи природы. Как и весной в Забайкалье, союзником человека в борьбе с огнем стал неожиданно выпав­ший снег.

Вследствие сильного октябрьского урагана ос­ложнилась борьба и с крупным лесным пожаром в центральных районах о-ва Сахалин, дымное дыха­ние которого, по сообщению корреспондента «Ком­сомольской правды» В. Мирошниченко, ощущалось в районе г. Оха, то есть примерно в 500 километрах к северу. К счастью, пожар удалось ликвидировать за двое суток.

Конкретные суммы убытков от лесных пожа­ров в печати приводятся очень редко. Обычно они характеризуются как «большие», «громадные», иног­да «колоссальные» или «миллионные». В качестве наглядного примера пожара с такой характеристикой можно привести пожар 1961 г. в штате Лос-Андже­лес (США), при котором кроме 24 тыс. гектаров ле­са сгорело 506 зданий и сооружений общей стоимо­стью 30 млн. долларов. И все это, по сути дела, в течение одного дня!

Говоря об отрицательном воздействии лесных пожаров на лесную среду и хозяйство человека, нельзя обойти молчанием и трагические случаи ги­бели в их огне людей. Таких случаев в истории лес­ных пожаров было немало. Так, известно, что при крупном лесном пожаре в штате Висконсин (США) погибло в 1871 году 1500 человек, а в 1881, в Ми­чигане, около 500 (большое число человеческих жертв объясняется в этих случаях распространени­ем лесных пожаров на города). Много людей погиб­ло в Северной Америке также при пожарах 1883, 1894, 1910 годов и в Австралии в 1939 году.

В гасконских лесах Франции, где летними пожара­ми 1949 года было охвачено 130 тысяч гектаров лес­ной площади, и поныне сохраняются три обгоревших сосны, на которых укреплен щит со следующей над­писью: «Здесь погибло в пламени пожара 82 герои­ческих защитника леса. Чтя их светлую память, ува­жайте и охраняйте лес!»

А спустя 18 лет (в августе 1967) газеты сообщили, что во Франции погиб при тушении пожара экипаж советского лесопожарного вертолета Ми-6 во главе с командиром корабля прославленным летчиком-ис­пытателем Юрием Александровичем Гарнаевым. В числе погибших находился молодой ленинградский ученый Владислав Порфирьевич Молчанов, занимав­шийся изучением возможности тушения лесных пожа­ров с воздуха. Трагический, незабываемый случай… И, увы, не единственный.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 15 ноября 1972 года за тушение лесного пожара посмертно награждены главный лесничий Усть-Канского лесхоза Горно-Алтайской автономной области Валентин Михайлович Гуляев и двое учащихся Амур­ской средней школы — Николай Тишинов и Сергей Тукпашев.

В 1974 году в отчаянной схватке с огнем в лесах Кудунского лесхоза Бурятской АССР погибли техник-лесовод этого лесхоза Николай Семенович Терентьев и тракторист совхоза «Загустайский» Кижингинского района Даша Бадмаевич Дариев.

В мае 1975 года сообщалось о гибели в огне лес­ного пожара лесника Карымского лесхоза Читинской области Дмитрия Васильевича Игнатьева и бригади­ра-путейца Борзинской дистанции Забайкальской же­лезной дороги Валерия Афанасьевича Жукова. Пер­вый из них бросился спасать загоревшийся близ по­селка лес по велению служебного долга, а второй — по долгу человека и гражданина. И величайший праздник советских людей — День Победы — стал для них последним днем жизни. Уж очень неравны оказа­лись силы: огненной стихии, усиленной шквальным ветром, и двух смельчаков, вступивших в единобор­ство с огнем, по сути дела, безоружными, с лопатами и топором. Случилось это в районе разъезда Седло-вой, что неподалеку от узловой станции Андриа-новка.

В том же году, в июле, погиб от ожогов, получен­ных при тушении пожара, 34-летний тракторист Анненского мехлесхоза Карталинского района Челябин­ской области Михаил Васильевич Афанасьев. Выпол­нив задание по прокладке минерализованной полосы на пути движения пожара, М. В. Афанасьев пытался спасти охваченный огнем трактор. Но не успел.

А в сентябре 1975 года был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о посмертном награждении погибших при тушении лесного пожара в Андреевском лесхозе Тюменской области помощни­ка лесничего Андрея Игнатьевича Пандырева, лесни­ков Григория МихайловичаШаркунова и Касымкана Сергазинова и тракториста-бульдозериста Ивана Гри­горьевича Пальянова. Отстаивая лес от огня, они были окружены огненным кольцом, и не смогли из него вырваться… Двое из них (Л. И. Пандырев и Г. М. Шаркунов) были участниками Великой Отечественной войны, но, уцелев от осколков и пуль на войне, погибли в схватке с огнем в мирное время.

Не обошлось без человеческих жертв и в 1976 го­ду, оказавшемся особенно тяжелым не только для лесных пожарных, но и для всего населения в зоне крупных пожаров. Уже в мае этого года, спасая от огня хвойные посадки возле своего родного села Че­ремичкино (Кемеровская обл.), погиб тракторист сов­хоза «Черемичкинский» Николай Иванович Прище­пов. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 сентября 1976 года Н. И. Прищепов посмертно награжден орденом «Знак Почета».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1976 года за самоотверженные действия и мужество, проявленные при тушении лесного пожа­ра, орденом «Знак Почета», также посмертно, награж­дён инструктор парашютно-пожарной группы Богу­чанского авиаотделенияКрасноярской авиабазы Вла­димир Владимирович Ванин.

Во время уже упоминавшегося выше пожара на острове Сахалин погиб 48-летний тракторист Побе-динского леспромхоза Владимир Алексеевич Гнутов, пытавшийся вызволить свой трактор с охваченной огнем делянки. Ему уже удалось вырваться из огня, но нагревшаяся машина вдруг вспыхнула и запыла­ла факелом. Выбраться из кабины В. А. Гнутов не смог…

А в тяжелые дни борьбы с октябрьскими пожара­ми 1976 года в Хабаровском крае погиб, спасая ма­шины из охваченного огнем склада, тракторист Сред­не-Амгуньского леспромхоза Александр Афанасьевич Никифоров,— Саша Никифоров, именем которо­го названа одна из вновь отстроенных улиц в пос. Дуки.

Были, конечно, и другие жертвы, в том числе сре­ди работников лесной охраны. К счастью, их относи­тельно немного. Но жертв не должно быть вообще, Даже немногих! И не только потому, что можно не допускать возникновения лесных пожаров, поскольку почти все они — дело рук человеческих. Нет, надо еще уметь тушить лесные пожары! А для этого не­обходимо знать своего противника, его природу, его поведение, его сильные и слабые стороны. Причем знать не только лесным пожарным. Ведь любой гражданин может оказаться в роли лесного пожарно­го по долгу службы или по велению совести.

А ту прекрасную и трогательную надпись на щи­те в гасконских лесах, надпись, которая может слу­жить эпитафией всем, кто погиб в борьбе с огненной стихией, следовало бы дополнить одним словом — «умело»: «Чтя их светлую память, уважайте и уме­ло охраняйте лес!».

К сожалению, не только люди, далекие от лесных дел, но и некоторые лесные работники зачастую име­ют превратные представления о природе лесных по­жаров и способах борьбы с ними. Более подробно об этом будет рассказано в следующей главе.