6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Имеются сведения, что еще на заре развития человече­ства некоторые охотничьи племена поджигали леса с целью облегчения охоты на животных. Наряду с едино­временным эффектом при этом достигался иногда и более длительный, потому что на месте сгоревших ле­сов в условиях сухого климата возникали, как правило, степи и саванны, становившиеся местом обитания степных животных. По мнению Жана Дорста (см. его книгу «До того как умрет природа»), расширение зоны прерий на Североамериканском континенте произошло главным образом потому, что индейцы, создавая бла­гоприятные условия для размножения бизонов, умыш­ленно выжигали леса на больших территориях.

Опыт выжигания лесов с целью создания пастбищ для животных особенно пригодился человеку, когда он стал скотоводом. Открытых мест для пастьбы расту­щего поголовья скота по мере зарождения частной собственности уже не хватало, а высвободить их из-под леса с помощью огня большого труда не составляло.

Еще больший размах выжигание лесов приобрело с развитием земледелия, широко распространившегося во всем мире уже до начала современного летоисчис­ления. Ближний Восток, Египет, Средняя Европа, Сре­диземноморье, Центральная Африка, Индия, Китай — вот далеко неполный перечень территорий с развитым уже в древности земледелием.

Первые сведения о выжигании лесов под пашню в Древней Руси относятся к IX—X векам, хотя нача­лось оно, видимо, значительно раньше. Ученые счита­ют, что скифам, заселявшим прежде территорию совре­менной Украины, земледелие было известно еще в I тысячелетии до нашей эры. Во всяком случае, древ­негреческий историк Геродот (484—425 годы до н. э.), описывая Скифию, отмечает наличие здесь не только распаханных земель, по и плуга, а при археологиче­ских раскопках в Среднем Приднепровье обнаружены каменные и костяные мотыги, отнесенные ко II—IIIты­сячелетиям до нашей эры.

Конечно, безлесие причерноморских степей позволя­ло земледельцам обходиться одними степными пожога­ми, то есть выжиганием сухой травы на безлесных про­странствах. Но по мере того, как им под давлением воинственных кочевников приходилось переселяться в лесные районы, подсечно-огневая система земледелия стала основой их существования и распространилась впоследствии далеко на север.

Позволяя обходиться не только без плуга, но и без удобрений (по крайней мере в первые 2—3 года), эта система, несмотря на свою примитивность, сыграла ре­шающую роль при освоении лесных районов с недостаточно плодородными почвами, где при малой плотности населения земледельцы могли первоначально выбирать под пашню понравившиеся места, заменяя их после истощения новыми. Лядо (так называлось поле, обра­зованное на месте подсеки) в первый год давало отличный урожай зерновых (до 16—26 центнеров с гектара), однако уже на второй год он снижался в пол­тора — два раза, а спустя три года поле обычно исто­щалось и его забрасывали. Вторично на заброшенный участок, в зависимости от плотности населения и на­личия свободной площади, возвращались лет через 30—50, когда он вновь зарастал лесом. Вполне понят­но, что лес на заброшенных подсеках был уже не преж­ний — преобладали в нем березка, ольха, местами оси­на, в общем — разнолесье. Но крестьянину это было даже на руку: зола от лиственных пород получалась доброй и в нее можно было без опаски сеять не только ячмень и рожь, но даже привередливый лен. Правда, при малом количестве древесной массы удобрить как следует почву на подсеке не удавалось и тогда под­возили древесину из соседних участков.

Вообще, легкость выращивания хлеба на подсе­ках— это легкость кажущаяся. В действительности на подготовку под посевы одной десятины лесной площа­ди уходило не меньше 50 человеко-дней.

Выжигание лесов под пашню практиковалось дол­гое время и после того, как на вооружении земледельца появился железный плуг. В тропических странах этот способ освоения лесных площадей под различного рода плантации применяется и поныне, причем в экономиче­ском отношении, по сумме затрат на единицу площади, он считается более выгодным, чем разработка лесных участков с помощью машин.

В определенных исторических условиях огневое воздействие было не только полезным, но и необходи­мым. Без использования огня как мощной силы, до­ступной человеку на заре его существования, челове­чество не могло бы выбраться из первобытного состоя­ния еще в течение многих тысячелетий.

Первые попытки запретить степные пожоги и под­секи, которые «при жжении от неосторожных земле­дельцев частые причиняют пожары и таким пагубным истреблением невозвратный ущерб народу приносят» принадлежат Екатерине II. Однако, как и следовало ожидать, из этих попыток ничего не вышло.

Не получили практического воплощения и состав­ленные в 1899 году специально для Сибири «Времен­ные правила о мерах предосторожностей против пожа­ров», направленные в основном на предотвращение возникновения лесных пожаров от сельскохозяйствен­ных палов. Согласно этим правилам, лица «восхотев­шие» пустить пал, обязывались отграничивать луговые пожоги от леса минерализованными полосами и не­пременно приглашать на время производства работ представителя лесной администрации.

Согласно Правилам пожарной безопасности в лесах СССР проведение палов на территории гослесфонда и прилегающих к нему участков разрешается сельско­хозяйственным организациям лишь при условии согла­сования с лесохозяйственными органами. Кроме того, производители палов обязываются создавать предва­рительно по границам лесных участков 10-метровые защитные полосы и осуществлять при проведении пала охрану этих участков. Оговариваются и некоторые другие организационно-технические условия проведе­ния палов, вплоть до времени их пуска в течение дня. Но все эти условия остаются, как правило, на бумаге. В действительности же палы проводятся совершенно бесконтрольно, без предварительной подготовки и должного обеспечения безопасности, без учета состоя­ния погоды и в общем как кому вздумается. В резуль­тате — ежегодные вспышки лесных пожаров от сель­скохозяйственных палов как весной, так и осенью.

Возникает вопрос, а нужны ли сельхозпалы вооб­ще, и нельзя ли обойтись без них? Отрицать совершен­но полезность палов, видимо, не следует. Во всяком случае мы знаем по собственному опыту, что косить луг с оставленной на нем прошлогодней травой — ис­тинное мученье. Да и сено после такой косьбы получа­ется не то что надо, в нем половина несъедобной вето­ши. Коровы такое сено могут есть лишь в случае крайней нужды.

Выжигание пастбищ в ранневесенний период унич­тожает клещей и других паразитов и способствует быстрому росту трав. Ежегодно выжигают сухую траву в заповедниках африканской саванны, чтобы многочисленные животные не погибли от бескормицы. Сетования о том, что при выжигании уничтожается органическое вещество, не совсем разумно, так как окисление биологического вещества (быстрое или медленное) есть необходимейшая часть биологическо­го круговорота вещества в природе.

При ежегодном выкашивании травы с последую­щей пастьбой скота надобность в пуске по лугам пала, конечно, отпадает. Но выкашивать успевают не везде, а бывает и трава на лугу такова, что лучше ее сжечь не выкашивая. Поэтому отказываться от сельхозпалов совсем вряд ли целесообразно. Другое дело, что про­водить их можно лишь там, где начисто исключается возможность возникновения лесного пожара, то есть на площадях, отграниченных от леса широкими доро­гами, пашней или водными пространствами. А уж если возникает необходимость в проведении пала вблизи леса, работа должна быть организована таким обра­зом, чтобы исключить возможность перехода огня в лес.

Сельхозпалы лучше всего проводить по методу от­жига. Предварительно намечается и расчищается трас­са отжига вокруг участка. Само выжигание делают при тихой погоде во второй половине дня. Пал начинают с подветренной стороны участка в одной точке, а затем две группы (по три человека в каждой) расходятся, ведя отжиг и охватывая участок с двух сторон. В каж­дой группе передний ведет зажигание покрова, следу­ющий захлестывает внешнюю кромку, а третий доту-шивает ее. Замыкается полоса отжига на противопо­ложной, наветренной стороне участка. Выжигание проводят обычно при незначительной засухе, когда подстилка и дернина не горят, поэтому окаймлять минерализованными полосами участок не обязательно, можно ограничиться окарауливанием кромки в первый день и патрулированием участков на второй день.

Следует еще раз напомнить, что целевой пал пред­ставляет собой управляемое распространение горения. А то, что сейчас именуется «сельхозпалами» — это обычные пожары — луговые, степные и полевые с не­управляемым распространением горения. За пуск та­ких «палов» надо привлекать к уголовной ответствен­ности и наказывать по всей строгости закона, как за умышленные поджоги. И, разумеется, поощрять про­ведение настоящих сельхозпалов, учитывая также, что управление огнем при выжигании — лучшая трениров­ка в овладении отжигом.

В лесном хозяйстве с помощью целевых палов мож­но устранять нежелательную растительность и содей­ствовать естественному лесовозобновлению, можно также уничтожать излишки лесных горючих материа­лов, снижая тем самым пожароопасность лесов. Осо­бенно большой практический опыт применения огня в лесохозяйственных целях накоплен за последние де­сятилетия в США, Канаде и Австралии.

Например, в Пьедмонте целевыми палами устра­няют ярус лиственных пород и кустарников в древо­стоях сосны пондероза, который препятствует ее возоб­новлению после рубки. В штате Монтана ценная желтая сосна вытесняется дугласовой пихтой. Поэтому на вырубках, где оставлены сосны-семенники, прово­дят целевые палы. В результате уничтожается подрост пихты, происходит частичная минерализация почвы и сосна успешно возобновляется.

В Австралии для содействия естественному возоб­новлению на вырубках эвкалиптовых лесов пуск огня приурочивают ко времени созревания семян. Сильный пал ускоряет выпадение семян, которые находят пре­красное ложе для прорастания на обожженной почве.

Наши северные соседи — шведы и финны — издав­на и с успехом использовали огонь на сосновых вы­рубках. Русские лесоводы еще в прошлом столетии тоже пропагандировали огонь как лесокультурную меру, но к сожалению широкого применения целевые палы у нас еще не получили по целому ряду причин.

На Европейском севере и в Сибири, где ведутся основные лесозаготовки, в рубку поступают так назы­ваемые «перестойные» леса. На самом деле леса эти, как правило, разновозрастные, многоярусные, с оби­лием подроста и тонкомера. У лесоводов возникла мысль сохранять при рубке тонкомер и подрост, чтобы ускорить формирование нового древостоя. В сороко­вые — пятидесятые годы осуществить эту идею было невозможно, потому что на лесоповале использовались электропилы, и для переноса их кабелей требовалось удалять весь подрост. Но вот на смену безотказной пиле К-5 пришла популярная бензомоторная «Друж­ба». Затем появился ленточный способ разработки лесосек. Появилась и Инструкция, обязывающая со­хранять хвойный подрост. Само собой понятно, что любое применение огня в случае сохранения подроста становилось нежелательным и даже вредным.

Однако надежды на быстрое формирование цен­ных древостоев на месте вырубленных оправдываются далеко не всегда. Дело в том, что в составе хвойного подроста, оставляемого на вырубках, преобладает те­невыносливая ель, которая многие десятки лет может «прозябать» под пологом древостоя. А самосев све­толюбивой сосны через 5—10 лет хиреет и по­гибает.

Замена высокопроизводительных сосняков на суко­ватые ельники сама по себе является уже потерей для лесного хозяйства. Но даже и такой вариант лесово­зобновления может не получиться. Крупный 40— 50-летний подрост ели зачастую повреждается и гиб­нет при рубке и трелевке, а выставленный на свет «пугается», как говорят лесоводы, долго болеет и час­тично усыхает. Тонкомер же, лишенный защиты мате­ринского полога, нередко превращается в бурелом и ветровал. Этим моментом пользуются лиственные породы, и по лесным картам в местах лесозаготовок год от году все больше расползаются голубые и зеле­ные пятна, которыми лесоустроители обозначают на картах березу и осину.

В свое время оптимисты уверяли, что в будущем нам потребуется лишь древесная масса, из которой всемогущая химия станет делать материалы, превос­ходящие по качеству природную древесину. Поэтому, мол, не беда, если на вырубках вырастет корявая бе­реза или гнилая осина. Однако, к настоящему момен­ту в качестве полновесного (даже слишком «полновес­ного»!) заменителя натуральной древесины химия смогла предложить нам лишь древесно-стружечные плиты (ДСП), крошащиеся при легком ударе. Увлече­ние всевозможными пластиками сейчас прошло, и натуральная древесина все более возвращает себе утраченные позиции. Поэтому нам теперь далеко не безразлично, какая древесина станет выращиваться на месте срубленных лесов.

В деревоперерабатывающей промышленности боль­ше всего ценится древесина сосны. Недаром самые крупные лесоперерабатывающие комплексы (ЛПК), существующие и проектируемые, (Братский, Илим­ский, Лесосибирский, Богучанский) базируются на сосновых массивах.

Конечно, сосну можно выращивать искусственно. «Львиная доля» лесных посадок и посевов у нас в стране приходится как раз на сосну. Но дело это доро­гое и трудоемкое. Оттого-то весьма заманчива идея использовать природные лесовосстановительные про­цессы, придавая им нужное направление.

Исследования показывают, что почти все высоко­производительные сосняки возникли на месте бывших пожарищ. Именно огонь помогает сосне завоевывать и отстаивать в борьбе с другими древесными породами богатые почвы.

Самым большим энтузиастом в деле использования огня как меры содействия естественному возобновле­нию сосняков является у нас проф. С. В. Белов из Ленинградской лесотехнической академии. На основа­нии исследований, проведенных в Ленинградской, Во­логодской и Мурманской областях, в Карелии и в Сибири, С. В. Белов рекомендует за 5—10 лет до главной рубки проводить в сосняках целевые палы. Огонь уничтожает нежелательный подрост и подлесок и подготавливает почву для семян. Через 2—3 года после пала под пологом леса появляется обильный самосев сосны. За 5—7 лет он не успевает зачахнуть, и из него после главной рубки сформируется отличный сосновый молодняк.

Еще благотворнее действует огонь на возобновле­ние другой нашей «пирогенной» породы — лиственни­цы. Однако, ее тяжелая и хрупкая древесина котиру­ется у деревопереработчиков гораздо ниже, чем дре­весина сосны, кедра и ели. Да и лесозаготовители не жалуют лиственницу за то, что она тонет при сплаве. Недостатка в лиственничной древесине у нас нет, так как по площади и запасу она занимает первое место среди других пород. Поэтому проводить палы под по­логом тех лиственничников, где имеется хороший под­рост, вряд ли целесообразно.

Практические предложения проф. С. В. Белова и других лесоводов, к сожалению, остаются пока на бумаге.

Другим важным аспектом использования огня в лесу является профилактика пожаров, то есть забла­говременное уничтожение излишков лесных горючих материалов без заметного повреждения самих древо­стоев. Подобная мера может на несколько лет предот­вратить возможность развития сильных губительных пожаров на обработанных огнем участках.

В одной из предыдущих глав мы рассказали, что благодаря именно периодическим слабым пожарам сохраняются и растут в малоосвоенных районах без всякой охраны прекрасные леса. Так что целевые про­филактические палы не являются хитрой выдумкой досужего человеческого ума. В их основу положено природное явление, которое человек старается ис­пользовать для себя с максимальным эффектом.

Из различных целевых палов наибольшее распро­странение за рубежом получили именно профилакти­ческие. Так в Канаде профилактические палы приме­няют уже с 1925 года. В Австралии, после страшных стихийных пожаров 1961 года, когда погибло около 800 тыс. га охраняемых ценных лесов, профилактиче­ские палы стали использовать ежегодно на площади свыше 300 тыс. га. В результате значительно уменьши­лись повреждения эвкалиптовых лесов пожарами. Поэтому площадь профилактических палов было ре­шено довести до 800 тыс. га в год.

По данным американских лесоводов, более 80% всех целевых палов в стране проводятся с августа по ноябрь, то есть в тот период, когда детеныши у зверей подросли, птенцы оперились, а лесная подстилка хо­рошо просохла.

Ученые США попытались оценить влияние профи­лактических палов, проводимых в сосняках, на умень­шение в них площадей и интенсивности пожаров. С этой целью были проанализированы данные о 380 пожарах, возникших за 4-летний период и охвативших около 400 тыс. га лесов. Оказалось, что в лесах, где палов не было уже более пяти лет, пожарами было пройдено 0,14% площади, а в лесах, где горючие ма­териалы накапливались после пала менее пяти лет — всего лишь 0,03% площади, то есть в пять раз меньше. Кроме того интенсивность стихийных пожаров на участках, обработанных палом, была намного слабее. Наиболее ярко это проявлялось в годы с чрезвычайно высокой пожарной опасностью, при сильных засухах.

Исследователи пришли к заключению, что данные о резком уменьшении пожарной опасности в лесах, где применяется периодическое выжигание напочвенных горючих материалов, служат серьезным основанием для правительства и лесовладельцев, чтобы ассигно­вать дополнительные средства на расширение про­граммы профилактических палов.

Особенно широко используются в США профилак­тические палы для уничтожения порубочных остатков на захламленных вырубках, а также для выжигания мертвого леса, накапливающегося после катастрофи­ческих нападений насекомых-вредителей.

У нас лет 20—30 тому назад, несмотря на то, что повсеместно практиковалось сжигание порубочных остатков в кучах, очистка лесосек сплошным палом была категорически запрещена. В настоящее время, когда зачастую производится вывозка деревьев прямо с кронами и внедреныбезогневые способы очистки, использование огня в лесном хозяйстве резко сокра­тилось. Выжигание различных сухостойников также не привилось, хотя площадей с мертвым лесом, таящих угрозу катастрофических пожаров, в сибирской тайге немало. А ведь в начале 60-х годов были разработаны теоретические основы такого выжигания, проведены практические опыты и даже опубликована книга «Шелкопрядники тайги и их выжигание». Автором ее является В. В. Фуряев, сотрудник Института леса и древесины в Красноярске. В последние годы он зани­мается профилактическими палами в сосняках. Его работы получили поддержку практиков. Так, краевой семинар работников лесного хозяйства, состоявшийся в марте 1978 года, рекомендовал применять профилак­тические палы на особо пожароопасных участках сос­новых молодняков второго класса возраста (то есть старше 20 лет). К сожалению, эта рекомендация не выполняется.,

Проводя профилактические палы в молодняках и жердняках, мы не только снижаем пожарную опасность, но улучшаем также их рост за счет прорежива­ния древостоя. Прореживание — очень эффективная мера, позволяющая ускорить выращивание леса лет на 20—30. У лесоводов даже есть «крылатое» выра­жение на этот счет: «Прирост вырубленных деревьев откладывается на оставшихся». Именно «вырублен­ных», потому что до сих пор прореживания-проводи­лись с помощью топора. Правда, когда делают уход не за приростом, а за составом, и требуется удалить нежелательную породу, большую помощь может ока­зать химия. Однако, всякие побочные, нежелательные последствия «химических рубок ухода» еще не совсем ясны. Если же надо проредить чистый соснячок, то тут химия бессильна. Лесникам приходится отбирать и вырубать на каждом гектаре тысячи сосенок, а затем вручную вытаскивать их на прогалины или просеки, чтобы они не захламляли лес. Именно здесь может пригодиться огонь.

Наши исследования показали, что влияние огня на дерево определяется не только силой горения, но и диа­метром ствола дерева. Тонкие деревца погибают от огня, а на коре толстых остается лишь след копоти — нагар. И зависимость здесь очень четкая. Так что, подбирая условия проведения пала и регулируя тем самым силу огня, можно устранять деревца заранее намеченного диаметра. Причем удалять их из древо­стоя после пала особой нужды нет, поскольку погиб­нув, они еще долго будут стоять на корню, и затем, по мере сгнивания, станут постепенно вываливаться, не создавая опасной захламленности.

Вполне очевидно, что проводить профилактические палы можно лишь в древостоях из пожароустойчивых пород, из сосны или лиственницы. Что касается сосны, то тут все ясно и сомнений в полезности профилакти­ческих палов нет, но в отношении лиственницы в по­следние годы появились дополнительные нюансы. О. Ф. Забелин, исследуя влияние огня на лиственницу в Якутии, установил, что на почвах с вечной мерзло­той, где лиственница имеет поверхностную корневую систему, даже несильный пожар повреждает ее корне­вые лапы. Через эти раны в ствол проникает гниль.

Правда, лиственница с сердцевинной гнилью мо­жет расти еще десятки лет, потому что она относится к так называемым ядровым породам, у которых дре­весина в центре ствола отмирает. Дереву в общем-то безразлично, гниет или не гниет эта мертвая древеси­на ядра. Но зато небезразлично человеку. Ведь из-за сердцевинной гнили при главной рубке приходится выбраковывать самые лучшие комлевые бревна. По­этому может быть стоит все же воздержаться от реко­мендаций по проведению профилактических палов в лиственничных молодняках на вечной мерзлоте, хотя они и страдают от пожаров. С другой стороны, в тех лиственничниках, которые успели заполучить гниль от бывших ранее пожаров, больше уже нет оснований опасаться какого-либо вредного влияния профилакти­ческих палов.

Итак, целевые палы в нашей стране проводятся пока еще только в опытном порядке. И если в деле борьбы с огнем мы не уступаем зарубежным лесникам, то в деле использования огня для нужд лесного хо­зяйства отставание налицо.

Однако будем надеяться, что со временем наши лесные работники преодолеют «страх перед огнем», являющийся своеобразным «психологическим барье­ром». Для таких надежд есть серьезные основания. В лесных вузах студенты стали изучать лесную пиро­логию, а наши ученые постепенно создают теоретиче­скую базу для практического использования огня в лесу. Ведь проведение целевых палов — дело довольно тонкое, потому что необходимо подбирать погодные условия, сезон и время так, чтобы при выжигании по­лучить максимум пользы и минимум вреда для расту­щего на данном участке леса.