7 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

В предыдущем издании книги в качестве примера рассмат­ривалось сообщество грецкого ореха (Juglans falax) в Запад­ном Тянь-Шане, здесь же обратимся к лесу тянь-шаньской ели, или ели Шренка (Picea schrenkiana) (рис. 3). Лучше все­го это сделать в восточной части Заилийского Алатау — самого северного хребта Тянь-Шаня, где можно найти замечатель­ные образцы моховых ельников.

003

Еловый лес образован здесь стройными и могучими елями, острые вершины которых высоко выдаются из общего почти сомкнутого древесного яруса. Других деревьев в лесу почти нет. Только изредка попадаются старые деревья тянь-шань­ской рябины (Sorbus tianschanica), тянь-шаньской березы (Betula tianschanica) и очень редко обыкновенной черемухи (Padus avium). Здесь совсем немного и кустарников — ред­кие кустики смородины (Ribes janczewskii), шиповника Аль­берта (Rosa alberti) и жимолости (Lonicera heterophylla). Там, где посветлее, и на опушках, цепляясь за низкие ветви ели, растет лесная лиана — сибирский или тянь-шаньский княжик (Atragene sibirica, A. tianschanica). Под ногами мяг­кий ковер из мхов — Нурпит revolutum, Hylocomium prolife­rит и кудрявый Rhytidiadelphus triqueter. В него включены крупные слоевища лишайника пельтигеры (Peltigera canina). Выше этого ковра довольно много трав. Многие из них вплели свои корневища во мхи (толокнянка — Arctous alpina, одно-цветка — Moneses uniflora, грушанки — Pyrola media, P. mi­nor, маленькая орхидея гудайера — Goodyera repens, неболь­шой папоротник — пузырник — Cystopteris filixfragilis). Ко­вер мхов с этими изящными растениями представляет собой явление какой-то необычайной гармоничности. Но кое-где здесь есть и другие травы, более высокие и не связанные с моховым покровом, разве только длиннокорневищные альпий­ская сныть (Aegopodium alpestre) и лазоревая цицербита (Ci­cerbita azurea) не чужды ему. Но все-таки их высокие побеги включаются уже в ярус более светолюбивых трав. Здесь мож­но встретить перистую коротконожку (Brachypodium pinna­lum), боровой мятлик (Роа nemoralis), кавказскую осоку (Carex caucasica), даурскую ясколку (Cerastium davuricum), боровой борец (Aconitum nemorum), цельнолистную эутрему (Eutrema integrifolia), лепсинский астрагал (Astragalus lep­sensis), белоцветковую гераиь (Geranium albiflorum), золо­тистую володушку (Bupleurum aureum), темно-красный тмин (Carum atrosanguineum), заилийскую семеновию (Semenovia transiliensis), мытник (Pedicularis anthemifolia), северный подмаренник (Galium boreale), ломоносовый кодонопсис (Со­donopsis clematidea), сборный колокольчик (Campanula glo­merata), золотую розгу (Solidago virgaurea), алтайский до­роникум (Doronicum altaicum). Там, где почва нарушена вы­валом старого дерева, всегда обнаружишь кипрей (Chamaenerion angustifolium). Кое-где разбросаны немногочисленные однолетники — боровая крупка (Draba nemorosa), коротко­шпорцевая недотрога (Impatiens brachycentra). Под кронами елей, где имеется хороший слой разлагающейся подстилки, встречаются бесцветные, лишенные хлорофилла сапрофи­ты — трехнадрезный ладьян (Corallarhiza trifida) и обык­новенный подъельник (Hypopitys monotropa).

Если вырыть траншею от одного дерева ели к другому, та увидим, что их корневые системы преобладают над корнями всех других растений, причем корни ели распростерты почти под самой поверхностью почвы.

Таким образом, рассматриваемое сообщество имеет вполне определенный состав растений и четкую структуру. Среди растений мы уже заметили два вида (ладьян и подъельник) не автотрофного, а гетеро­трофного питания. К ним нужно добавить мощный мицелий (грибницу) различных грибов, особенно из рода Penicillium, пронизывающий подстилку в местах ее наибольшего скоп­ления.

Тихо в еловом лесу, но прислушайтесь внимательно, всмотритесь в его необычную, жизнь, и вы увидите много интерес­нейших представителей его населения. Лучше всего для этого самому вести себя тихо и спокойно, стать как бы заурядным обитателем леса. Пройдет короткое время и если не косуля, то по крайней мере белка (Sciurus vulgaris), кедровка (Nucif­raga caryocatactes) или трехпалый дятел (Picoides tridacty­lus) обнаружат себя. Белка и дятел — основные потребители семян ели и плодов рябины, а дятел — хищная, очень полез­ная птица, потребляющая огромное количество насекомых, точащих кору и древесину ели, особенно короедов, златок и усачей. Поэтому все они имеют теснейшие пищевые трофиче­ские связи с тянь-шаньской елью и, отчасти, с тянь-шаньской рябиной.

Если внимательно осмотреть деревья ели, то кроме упомя­нутых насекомых можно обнаружить такие грибы-паразиты, как трутовики (например, Fomitopsis annosa), а также грибы, вызывающие заболевания хвои (Chrysomyxa deformans) и шишек (Phragmotrichum chailletii).

Но, пожалуй, не менее интересное можно увидеть в почве елового леса. Здесь много животных, особенно личинок и взрослых особей различных жуков и других членистоногих, затем червей и, конечно, простейших, которые наряду с гриба­ми, актиномицетами и бактериями питаются органическими веществами почвы и играют большую роль в почвообразова­нии и круговороте веществ. Здесь легко обнаружить и так на­зываемую микоризу — теснейший симбиоз ели с грибами. Тонкие корешки ели покрыты густым чехлом из гиф (нитей) некоторых грибов. Посредством этих грибов ель получает многие питательные вещества, а образующие микоризу гри­бы — органические вещества из клеток еловых корней. Любо­пытно, что микоризу у ели образуют гифы хорошо нам знако­мых обитателей хвойного леса, в частности рыжика (Lactarius deliciosus), подгруздя (L. scrobiculatus), сыроежки (Russula ochroleuca и др.), кортинариуса (Cortinarius armeniacus).

Таким образом, во-первых, население сообщества весьма велико, особенно если принять во внимание мир не только растений, но и животных и микроорганизмов, т. е. всю биоту в целом, во-вторых, очень многие орга­низмы связаны между собой пищевыми, тро­фическими связями.

Но перейдем к другим особенностям мшистого ельника. Леса ежегодно продуцируют органические вещества, прежде всего древесину и семена. В рассматриваемом еловом лесу ежегодная продукция только одной ели — прирост ее био­массы без учета имеющегося запаса древесины — составляет около 8—10 т, в том числе 0,025 т семян. Каждый год проис­ходит и прирост биомассы животных.

Таким образом, сообщество ежегодно проду­цирует большое количество органических веществ (биомассы).

Войдя в этот лес, особенно в жаркую летнюю пору, нельзя не заметить, что здесь совсем иной климат: более умеренный, чем на нелесных склонах, — фитоклимат елового леса. У него свой особый световой режим (лесной полумрак), он более влажен. В таком лесу днем более низкие, а ночью, на­оборот, более высокие температуры воздуха, сам воздух на­сыщен смолистым ароматом елей и имеет фитонцидные (по­давляющие бактерий) свойства.

В еловом лесу сформированы особые темноцветные почвы. От почв северных моховых ельников (Picea obovata, P. abies) они отличаются высокой карбонатностью и частым отсутст­вием оподзоленности, что связано с большим количеством оки­си кальция в хвое ели, с которой она ежегодно попадает на поверхность почвы в количестве около 120 кг/га.

Составляющие это лесное сообщество организмы приспо­соблены не только друг к другу, но и к его внутренней ценоклиматической и почвенной средам. Так, среди перечисленных растений целый ряд видов, в частности ладьян, подъельник, одноцветка, грушанки, гудайера и другие, вообще не может существовать без подстилки елового леса и без его климати­ческих условий. Это относится и к подавляющему большинст­ву животных организмов лесной почвы.

Таким образом, моховой ельник имеет особую внутрен­нюю, или фитоценотическую среду, создаваемую самим населением сообщества. Более того, все ценобионты прочно связаны с этой средой, приспо­соблены к ней. Но лес не изолирован и от внешней сре­ды. Более того, он вообще не может существовать без притока необходимой для фотосинтеза солнечной радиации и ат­мосферной влаги. Следовательно, перед нами то, что назы­вается «открытой системой».

Таков мшистый ельник, созданный в процессе одновремен­ного и совместного эволюционного развития видов и эволю­ции самого типа темнохвойных лесов.