8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Фитогеографию часто называют молодой отраслью ботаники; это и верно и неверно. Верно потому, что фитогеография сравни­тельно недавно, и много позже других ботанических отделов (например, морфологии и систематики), завоевала всеобщее при­знание и вошла в число предметов университетского преподавания. Неверно потому, что начало фитогеографии относится к глубокой древности.

Первые фитогеографические идеи зародились в древней Гре­ции за несколько столетии до нашей эры. Однако греки не выхо­дили за пределы современной средиземноморской (флористической) подобласти и потому не имели материала для сравнительных географических представлений. Лишь поход Александра Македонского   в Персию и Индию (334—323 гг. до и. э.) вывел греков за пределы средиземноморской области и познакомил их с растительностью других стран — с центрально-азиатскими степями, пустынями и с тропическими лесами. Стали возможными ботанико-географические сопоставления. Первые работы в этом направлении принадлежат Теофрасту (ученику Аристотеля), который обработал материалы, собранные во время по­хода Александра (он сравнил растения различных стран, указал на влияние климата и почвы, отметил своеобразие мангровой растительности, различал растения, присущие горам, долинам и т. д.).

Однако в дальнейшем идеи фитогеографии не получили своего развития ни в древнем Риме, ни в средние века, по-видимому по­тому, что опередили своё время и не были поняты, как это часто бывало в истории различных наук.

Лишь через 2000 лет фитогеография возрождается вновь, причём основание её как науки можно отнести к 1807 г., когда Александр Гумбольдт опубликовал «Идеи о геогра­фии растений».

Правда, можно назвать немало ботаников конца XVIII столе­тия как русских, так и иностранных, — предшественников Гум­больдта, высказывавших те или иные фитогеографические мысли и положения.

В работах русского академика Петра Па л лас а, посвя­щенных описаниям районов громадной территории России (1773 — 1778), в его работе «Flora rossica» (1784—1788), в работах петер­бургских академиков Гмелинa («Flora sibirica», 1747), одного из первых русских ботаников — Степана Крашенин­никова, давшего классическое описание земли Камчатки, занимавшегося описанием петербургской флоры (1730—1752), находим огромное количество сведений о границах распростра­нения растений и причинах, обусловливающих эти границы, — на равнине, в горах, на севере и на юге европейской и азиатской России. Эти данные были широко использованы в работе Скау (Schouw, 1822, см. ниже).

Из иностранных учёных отметим В и льде нова, который в 1792 г. опубликовал свои «Основы травоведения», где он затро­нул ряд вопросов распространения растений (влияние климата, охлаждающее влияние водной среды, особенности в распростране­нии растений гор и долин и т. д.) и коснулся причин исторического порядка, указав на возможность в прошлом соединения материков и островов, ныне разъединённых. В его работах уже намечались три главные линии географии растений: флористическая, эколо­гическая   и   историческая   (генетическая).

Однако у всех предшественников Гумбольдта недоставало географического кругозора. Гумбольдт же (1769—1859) получил в результате путешествий личное знакомство с различными ча­стями земного шара (знаменитое путешествие в Америку, где он пробыл 5 лет, путешествие по Сибири, на Алтай, к Каспийскому морю и др.). Гумбольдт не являлся только учёным ботаником, в его работах мы находим глубоко комплексное понимание явле­ний, он положил основы и ряда других дисциплин (климатология, метеорология и др.). В работах Гумбольдта мы находим материалы по трём направлениям географии растений: флористическому, эко­логическому и историческому. Особо нужно отметить то, что Гум­больдт впервые ввёл в науку представление о физиономических формах растений, которые в дальнейшем получили столь большое значение в экологии; кроме того, он впервые употребил слово «ассоциация», обозначая этим группы различных растений, а в своих ландшафтных описаниях он исходил из формаций (хотя не употреблял этого термина).

 Физиономические представления Гумбольдта были восприняты некоторыми ботаниками-путешественниками, однако большин­ством современников они поняты не были и возродились вновь лишь во второй половине XIX века.

В работе датчанина С к а у (1822) «Основы общей географии растений», обобщившей данные, добытые исследователями разных стран, впервые была дана ясная формулировка для трёх основных направлений географии растений, причём особое внимание он уде­лил вопросам экологической и флористической географии (не исто­рической).

В России с 30-х до 50-х годов XIX столетия, наряду с про­должающимися флористическими исследованиями, выходит в свет большое количество работ фитогеографического направления: работы Турчанинова (1842—1850) — по флоре Байкало-Даурской области, где приложен очень важный и в наше время ботанико-географический очерк; классическая работа Ледебура (1842—1853) — «FloraRossica», в которой Россия разде­ляется на 16 областей с включением американских территорий, принадлежавших тогда России. Каждая область охарактеризо­вана статистической таблицей семейств.

Что касается исторической географии растений, то разработка этого раздела началась с середины прошлого столетия.

В 1855 г. появился труд Альфонса де Кандоля «Ботаническая география» («Geographie botanique raisonnee») в двух томах; здесь впервые мы находим сводку всех имевшихся знаний в области исторической географии. Стало совершенно ясно, что одних климатических условий для объяснения современного распространения растений недостаточно, так как распространение растений в значительной мере обусловлено прежде существовав­шими условиями.

Однако дальнейшее развитие географии растений, и особенно исторической географии, сковывалось теми воззрениями (постоян­ство, неизменяемость видов, вера в творческие акты и др.), кото­рые существовали в то время. Внимательное изучение природы обнаруживало факты и явления, несовместимые с господствую­щими взглядами.

Дарвин в 1859 г. в своей книге «Происхождение видов» разбил все имевшиеся противоречия, доказав эволюционное раз­витие всего органического мира. Работы Дарвина произвели пол­ный переворот в биологии и, в частности, в географии растений. Знаменитое кругосветное путешествие на корабле «Бигль» было решающим для принятия Дарвином идеи об эволюции раститель­ного и животного мира.

В России вопросами исторической (генетической) географии начали интересоваться давно. Целый ряд капитальнейших вопро­сов исторической географии был поставлен и разрешён в середине XIXстолетия. Здесь особенно нужно отметить известную работу петербургского академика Ф. Рупрехта «Геоботанические исследования о чернозёме», вышедшую в свет в 1866 г. В этой работе Рупрехт, по справедливости считающийся «отцом рус­ской исторической географии», впервые устанавливает сухопут­ное происхождение чернозёмов. Рассматривая состав флоры и растительности различных территорий России, Рупрехт доказы­вает различный возраст этих территорий и увязывает заселение их растениями с геологической историей. Такое же историче­ское направление имеют работы Рупрехта по Уралу  (1854).

Дальнейший шаг вперёд в развитии географии растений — это работа Энглера, особенно его труд, вышедший в 1879—1882 гг., «Опыт истории развития растительного мира, в особенности флористических областей, с третичного периода». Одним из новых моментов в работе Энглера следует считать то, что для системати­ческих целей (для выяснения родственных отношений между ви­дами) был использован географизм (ареалы) этих видов, что впо­следствии прочно вошло в систематику.

Работами Рупрехта было положено начало основному вопросу русской ботанической географии — степному вопросу. Дальней­шее развитие идеи Рупрехта нашли в трудах классика русской ботанической географии Д. И. Литвинова; его работа «Гео­ботанические («Геоботанику»  Д.   И.   Литвинов   понимал  как  отдел  ботаники, изучающий связь растений с историей страны) заметки о флоре Европейской России» (1890) поста­вила вопрос о некоторых особенностях флоры России, которые можно было объяснить, лишь принимая во внимание историю (с третичного времени) нашей равнины. Другие работы Литви­нова продолжали развивать и углублять его мысли. Дальнейшее развитие эти идеи получили в работах Пачоского («Основ­ные черты в развитии флоры юго-западной России», 1910 и др.), в ряде исследований Козо-Полянского в Курской и Воронежской областях (его научно-популярная книжка «В стране живых ископаемых», 1931), а также в работах ЛавренкоТолмачёва, Крашенинникова, Попова и других авторов.

В СССР чрезвычайно широкое распространение и дальнейшую разработку получил метод пыльцевого анализа, введённый у нас в обиход В. С. Доктуровскими другими болотоведами, на основании которого в советский период чрезвычайно подробно изучалась история лесов в четвертичный период (межлед­никовая и послеледниковая флора). В 1944 г. вышла в свет работа ленинградского ботаника-географа Е. В. Вульфа «История флор земного шара», представляющая наиболее полную сводку материала.

Возвращаясь к развитию географии растений в прошлом сто­летии, можно видеть, что элементы экологии имели место уже у самых первых авторов. Они рассматривают экологические (Нужно заметить, что термина «экология» в то время не существовало. Отдел биологии, изучающий влияние внешних условий на организм, был назван экологией в 1866 г.) условия, как тепло, влажность, свет и др., в том же порядке, как это делается и в настоящее время. Они подразделяют расте­ния по их местообитанию на песчаные, известковые, болотные, скальные и т. д.

Приуроченность растений к определённым условиям суще­ствования особенно интересовала ботаников того времени. Но осо­бенное развитие экологическое направление получило лишь в са­мом конце прошлого столетия. Книга Варминга «Экологическая география растений» (1895) послужила толчком для дальнейших экологических исследований и не потеряла своего значения до последнего времени. Она даёт многочисленные сведения по эко­логии растений, однако, почти исключительно морфолого-анатомического характера.

Это был первый этап в развитии экологии — этап описатель­ный. Но уже и в то время наметилось другое направление в эко­логии. Так, в 1898 г. появилась большая сводная работа Шимпера под названием «География растений на физиологической основе», где сделана попытка не ограничиваться лишь констата­цией Морфолого-анатомических признаков растений, но и объяс­нять их причинами физиологического характера. Так как для физиологического объяснения требуется соответствующий экспе­римент, постановка опытной проверки, то экология приближается к наукам экспериментального направления, в частности, к физио­логии растений. Однако это только приближение. Эксперименталь­ного материала в этом направлении накоплено ещё недостаточно, и изложение географии растений с физиологическим объяснением наблюдаемых фактов — дело будущего.

В СССР экологическое направление в ботанике стало разви­ваться главным образом лишь в советское время. Проблемы засу­хоустойчивости, морозостойкости, продвижения культур на се­вер, освоения пустынь и т. д. самым тесным образом связаны с по­знанием экологических свойств растений.

Работами акад. Б. А. Келлера, Н. А. Максимова, П. А. Генкеля в познание  экологии  засухоустойчивых  растений внесено много нового.

Однако правильное понимание экологических проблем стало возможным лишь с разработкой акад. Т. Д. Лысенко его теории стадийного развития, рассматривающей растение в тесном единстве со средой, в которой шло его формирование (единство онтогенеза, филогенеза и среды). Теория стадийного развития правильно объяснила непонятное до того явление фотопериодизма. Она имеет огромное общебиологическое значение. Особо необхо­димо отметить действенность учения Лысенко. Оно даёт возмож­ность направленно изменять растительные формы, исходя из зна­ний закономерностей индивидуального развития растений в кон­кретной экологической обстановке, даёт возможность управления жизнью и наследственной природой организма.

Дальнейшее развитие экологии растений возможно лишь при полном освоении того, что дано Т. Д. Лысенко и его теорией.

Как уже было указано, экология выделилась из экологиче­ской географии в конце прошлого столетия; экологическая гео­графия в первое время включала в себя и другую отрасль — геоботанику — учение о растительных сообществах.

Краткая история этого учения такова. Несомненно, что такие единицы растительности, как лес, болото, луг, степь и т. д., были знакомы и первобытному человеку. Однако чуть ли не до конца прошлого столетия сообщество (фитоценоз) не было пред­метом изучения. Первая попытка дать описание растительности земного шара в связи с климатическими особенностями на основе жизненных форм и растительных формаций имела место в книге Гризебаха «Растительность земного шара» (1872). Извест­ный русский ботаник, учитель К. А. Тимирязева, А. Н. Бекетов перевёл её на русский язык и снабдил многочисленными примечаниями и дополнениями (1874—1877). Это сочинение не потеряло значения и до настоящего времени.

Отдельные фрагменты учения о растительных сообществах имеются в работах ряда русских и иностранных авторов, начиная с середины прошлого столетия.

В это время началась разработка методов исследования расти­тельного покрова (пробные площадки, изучение послойного отло­жения растительных остатков в торфе и т. д.), имеющих большое значение при ботанико-географических исследованиях. В России изучение растительных сочетаний особенно развернулось в конце прошлого столетия.

Необходимо отметить, что ботанико-географические исследо­вания в России с самого начала были тесно связаны с задачами практического порядка — оценка земель, реконструкция сель­ского хозяйства в степной полосе, земские исследования с целью познания естественных ресурсов и улучшения кормовых угодий, исследования, связанные с задачами переселенческого дела, и т. д.

В настоящее время эти исследования в СССР имеют очень большо       размах, они тесно связаны с запросами социалистического строительства и вообще с практикой (в этом одно из важных отли­чий от зарубежной геоботаники).

Пачоский в 1891 г. указал, что отдел ботаники, изучаю­щий сочетания растений, представляет особую дисциплину и имеет особый объект исследования, именно — растительную фор­мацию. Эту новую науку Пачоский назвал «флорологией». Пер­выми же авторами в России, развивавшими это направление, были Коржинский     и    Краснов.

Для конца прошлого столетия и начала нынешнего следует указать ряд выдающихся исследователей, называвшихся в то время «ботанико-географами», которые изучали растительность России, имея объектом изучения растительную формацию. К их числу относятся Танфильев, Краснов, Крылов и Высоцкий. Особенно много сделала в смысле укрепления и развития геоботанических представлений казанская школа исследователей: кроме указанного выше Коржинского, назовём Гордягина, который первым в России стал приме­нять при описаниях растительности пробные площадки.

Очень большую роль сыграл в познании «сообществ» известный лесовод Г. Ф. Морозов, работы которого относятся к области лесоведения — к установлению типов леса и тесной связи их с кли­матическими и почвенными условиями. Работы Морозова соз­дали основу для возникновения русской типологической лесной школы, выдвинувшей многочисленных исследователей.

Дальнейшее развитие учения о растительных сообществах в его отрыве от ботанико-географической основы привело многих гео­ботаников к формальному изучению взаимоотношений между особями. Это направление исходило из положения об острой вну­тривидовой борьбе в сообществах, заимствовав эту идею из сочи­нений Дарвина.

В настоящее время, в связи с пересмотром вопроса о внутриви­довой борьбе в свете нового этапа эволюционного учения — мичу­ринской биологии, многие положения геоботаники должны получить новую оценку.