4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Недалеко от довольно широкой реки, под могучим буком, устроило стоянку племя неандертальцев. Низ­кие хижины, покрытые ветвями и шкурами, построены прямо на траве из тонких древесных стволов. Эти безыскусные убежища трудно даже назвать хижи­нами: они едва защищают людей от ночной прохлады, ветра и дождя. Выручал главным образом благодат­ный климат последнего межледникового периода.

Возле угасшего костра сидят мужчины, чуть в сто­роне — несколько женщин. На берегу реки беззаботно играют дети. Их голые загорелые тела мелькают сре­ди зелени.

Летнее солнце стоит высоко, теплом и светом за­ливая все вокруг.

К стоянке спешит молодой охотник. Пот струится по телу, он тяжело дышит, но продолжает бежать. Перескакивает через ствол поваленного дерева, пе­реходит вброд болото, продирается сквозь густой кустарник — мчится напрямик, пренебрегая опасно­стью. Вот уже виден костер и сидящие вокруг сопле­менники. Остановившись, охотник приложил ко рту ладони и закричал, а когда люди, схватив острые ка­менные топоры и тяжелые дубины, проворно вско­чили, подал им руками знак, что опасности нет, и опять побежал.

Когда охотник достиг стоянки, его покрытое пылью тело дрожало, как в ознобе, лицо исказилось от на­пряжения, но глаза сияли. Соплеменники окружили его. И тогда он начал рассказывать. Неумело и не­связно, больше жестами, чем словами, путаясь от вол­нения и гордости, поведал он о своем небывалом под­виге. Все были потрясены, грубые лица выражали изумление и восхищение.

Молодой Аги, самый храбрый и ловкий охотник племени, рассказывал о том, как он, бродя по лесу, увидел маленького слоненка, который упал в неглубо­кую яму и лишь огромными усилиями — ему помо­гла могучая мать — сумел выбраться. Он с интере­сом наблюдал за слонихой и слоненком, а позднее, когда, усталый и голодный, возвращался на стоянку без добычи, его осенила мысль, что племя лишилось целой горы мяса и многих-многих беззаботных дней. Так трудно выслеживать мелкую дичь, которая хотя и утоляла голод, но никогда не позволяла заснуть с полным желудком и надеждой, что и завтра, и после­завтра можно будет сытно поесть.

Аги на мгновение умолк и посмотрел вдаль через головы соплеменников. Он вспоминал, как много дней думал о спасшемся слоненке, страстно желая добыть огромного зверя, а не гоняться по кустам и чащам за какой-нибудь лисицей, не красться сквозь высокую траву, чтобы точно брошенным камнем подбить ди­кого кролика или птицу. Но он не знал, как спра­виться с крупным животным. Печально бродил он по долине, по лесной глуши, а спасительная идея все не приходила. И вот однажды, когда он увидел следы молодого слона около вырванного с корнем дерева, у него мелькнула мысль, которая привела его в вос­хищение. Он даже закричал тогда от этого неожидан­ного озарения…

Из задумчивости Аги вывело нетерпение слушате­лей, требовавших, чтобы он продолжил свой рассказ.

И Аги стал рассказывать дальше: долго следил он за молодым слоном, который обычно ходил к реке мимо ямы от сваленного бурей дерева. Аги углубил эту яму с помощью топора и острой палки, а потом забросал ее сучьями и травой и с нетерпением стал ждать, когда молодой слон снова пойдет по этой тропе.

Соплеменники слушали Аги восхищенно, их глаза были полны охотничьего азарта. А узнав, что перво­бытный великан попался-таки в ловушку и, несмотря на все усилия, ему не удалось выбраться, они пришли в дикий восторг. Новые крики радости раздались, когда ловкий охотник, победивший слона, предложил им немедленно отправиться вместе с ним к своей до­быче.

Ликующие охотники поспешили за Аги. Вслед за мужчинами, подгоняемые любопытством, заторопились и женщины с детьми.

У костра остался только один глубокий старик, беззубый и морщинистый, которого даже этот неслы­ханный подвиг не мог вывести из старческого покоя. На старика была возложена обязанность следить за огнем — больше он ничего не замечал.

Теперь Аги мог бы и не показывать своим сопле­менникам дорогу — их вели трубные крики испуган­ного слона. Когда наконец все племя оказалось перед пойманным животным, людей охватила безграничная радость. Они видели перед собой не большого зверя, а гору вкусного мяса. Теперь много дней подряд у них будет вдоволь пищи, теперь они долго не будут испы­тывать голода.

Молодой слон испуганно моргал маленькими гла­зами, глядя на разбушевавшихся охотников, их жен и детей. Он перестал отчаянно трубить и ждал, что будет дальше.

Но вот большой камень просвистел в воздухе и попал ему в лоб. Прежде чем слон успел прийти в себя от боли и неожиданности, на его голову обру­шился целый град камней. Молодой слон пришел в ярость. Он крутил хоботом, хватал валяющиеся во­круг сучья, нанося ими удары вокруг себя, ломая и перемалывая их в куски. В отчаянии он вставал на дыбы, бросался во все стороны, снова и снова пы­таясь освободить свое громадное тело.

Но отчаянная борьба животного была напрасной. Камни непрерывно сыпались на его голову. Посте­пенно слон начал уставать, слабеть. Под конец, обес­силевший, он уже лежал с закрытыми глазами. Из многочисленных ран струилась кровь. Он уже не чув­ствовал, как на его череп посыпались страшные удары суковатых палок и мощных дубин. Смерть не заставила себя долго ждать. Еще несколько раз дрожь пробежала по громадному телу, и все было кончено.

Когда охотники увидели, что слон мертв, они на­бросились на него, как стая голодных волков, но вскоре поняли, что добраться до добычи нелегко. По­этому они начали расширять края ямы острыми кам­нями и палками, чтобы удобнее было подобраться к телу слона. Почва была мягкая, и вскоре им это удалось.

И вот Аги острым кремневым ножом начал вспа­рывать брюхо животного. Дело шло довольно мед­ленно, так как шкура была толстая, а каменный нож — слишком мал для такой работы. Однако несовершенство орудия компенсировалось недюжинной силой Аги и помогавших ему соплеменников.

Вскоре туша слона была вскрыта. Один за дру­гим припадали охотники к кровоточащей ране и то­ропливо глотали теплую кровь. Жадными глазами следили за ними женщины и дети, не решаясь по­дойти ближе, пока пили мужчины.

Стали разделывать тушу. Двое охотников растя­гивали в стороны края резаной раны, чтобы легче было забраться внутрь туши, а остальные вместе с Аги вырывали печень, легкие и сердце. Они тут же делили их на части, и каждый с аппетитом съедал свою долю. На этот раз и женщины с детьми тоже получили по куску.

Утолив голод, охотники снова занялись добычей. Каменными ножами они отрезали хобот, ноги, выре­зали несколько полос мяса из груди. Остальное при­крыли ветвями, положив на них камни, чтобы хищ­ники не добрались до туши.

Племя отправилось в обратный путь. Люди шли медленно, утомленные, нагруженные. Солнце уже опустилось за горы, когда они достигли стоянки. Усталые дети бросились к своему ложу и сразу уснули глубоким, здоровым сном. Охотники опустились на землю около костра и подбросили на тлеющие угли охапку сухих ветвей, а когда пламя взметнулось вверх, положили в костер куски мяса и подождали, пока они обжарятся. Затем пир продолжался. Се­годня им не нужно экономить мясо — ведь запасов хватит надолго.

Огонь постепенно угасал. Уже были съедены по­следние куски, замолкли возбужденные голоса охот­ников. Люди ложились на бок, подтянув ноги и по­ложив голову на руку, и засыпали со счастливой уве­ренностью, что завтра опять будет богатый пир, вкусное жареное мясо. Всю ночь им снилась еда, и только время от времени крики радости, вырывав­шиеся во сне, тревожили ночную тишину и древнего старика, следившего за костром.

Аги тоже отправился на покой. Ему особенно не­обходим был безмятежный сон, который восстановил бы его силы после волнений и напряжения этого дня. Однако он никак не мог заснуть, ворочался с боку на бок, ложился на спину, потом на живот, сворачи­вался и опять вытягивался, но все было напрасно — сон не приходил. Перед глазами стояли картины ми­нувшего дня. Но вот и он наконец заснул.

Спустя сотни веков современный человек открыл место стоянки неандертальских охотников. Это про­изошло в 1878 году в Германии, в солнечной долине реки Ильм у деревни Таубах, примерно в часе пути от Веймара. Добывая травертин, рабочие натолкну­лись на многочисленные каменные орудия, относя­щиеся к мустьерской культуре. Там же было обна­ружено и кострище, а в нем — разбитые и частично обожженные кости лесного слона вида Palaeoloxodon antiquus и его верного спутника — лесного носорога вида Dicerorhinus kirchbergensisЭтих громадных жи­вотных неандертальцы из Таубаха могли добыть толь­ко хитростью: ведь со своим примитивным оружием они даже сообща не смогли бы противостоять этим гигантам.

Таубахская стоянка впервые доказала, что неан­дертальские охотники умели охотиться на таких гро­мадных зверей, как древние слоны и носороги. Это открытие поразило ученых, хотя и раньше было из­вестно, что неандертальцы убивали пещерных медве­дей, зубров и других громадных животных.

Свою добычу, особенно крупную, поздние перво­бытные люди разделывали сразу на месте. Лишь са­мые вкусные и легкие куски они забирали с собой на стоянку и жарили на костре. Убив особен­но огромного зверя, та­кого, как древний слон, неандертальцы неоднократно возвра­щались за мясом к ме­сту, где была спря­тана туша. Доказа­тельства этого также нашли в Таубахе.

Наибольшим ла­комством у неандер­тальцев считался кост­ный мозг. Чтобы до­браться до него, таубахские охотники, как правило, раскалывали длин­ные мозговые кости убитых животных в одном и том же месте, около сустава, но иногда и по всей длине. Вскрывали они и черепа убитых животных, доставая оттуда еще одно любимое лакомство — головной мозг. Найденные в Таубахе, да и в других местах кости крупных животных принадлежали, как было установ­лено, главным образом молодняку. Это говорит о том, что неандертальцы охотились, видимо, в основном на молодых животных — очевидно, убивать их было лег­че и безопаснее, чем старых, сильных.

Находка в Таубахе относится, таким образом, к числу крупных открытий, которые в значительной мере помогли изучить быт, образ жизни и способы охоты неандертальцев.

Необходимо упомянуть и еще об одном факте. Весьма возможно, что неандертальцы добывали древ­них слонов не только с помощью ям. В Лерингене, не­далеко от Вердена, на реке Аллер, были найдены ко­сти древнего слона, а вместе с ними — около тридца­ти кремневых инструментов и хорошо сохранившееся тисовое копье длиной 2 метра 15 сантиметров, ост­рый конец которого был закален на огне (Находка в Лерингене относится к донеандертальской эпо­хе. — Прим. ред.) По всей вероятности, это копье использовали во время охо­ты. Конечно, огромного древнего слона нельзя было убить одним копьем, но если допустить, что конец его был отравлен, это возможно; неандертальским охотникам достаточно было подкрасться к стаду дре­вних слонов и вогнать копье в тело выбранной жерт­вы. Так до сих пор делают пигмеи в Конго. Конечно, подобная рана не могла свалить слона. Иногда он в бешенстве кидался на ранившего его врага, но в конце концов все же покидал место боя и уходил в чащу. Неандертальцы следовали за раненым сло­ном по пятам, ожидая, чтобы яд, стекавший с копья в кровоточащую рану, оборвал его жизнь. Это могло произойти через несколько часов, а возможно и дней — в зависимости от возраста и размеров животного, ме­ста, куда попало копье, и количества яда на нем. Пока еще у нас нет доказательств, что неандертальцы, да и вообще люди древности использовали на охоте яд. Но это вполне вероятно, так как им были знакомы различные растительные яды и трупный яд.