4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Несколько мужчин вышли из пещеры и медленно, один за другим двинулись по узкому ущелью к вер­шине горы: на тропинке, вьющейся по каменистому дну ущелья, двоим было не разминуться.

Шествие замыкал мальчик, которому едва минуло девять зим. Не охотники уже брали его в горы, чтобы научить искусству выслеживать и убивать зверя. Они ищут пугливых горных козлов, перехитрить которых очень трудно.

Солнце поднялось высоко, когда шедший впереди охотник остановился на выступе скалы. Он глубоко дышит и внимательно всматривается в даль. Его спут­ники и мальчик — Гаур, как они зовут его, — тоже вглядываются. Но местность вокруг безжизненна.

Флам, остановившийся первым, — крепкий, смелый охотник. Он лучше всех знает повадки зверя и умеет найти его и убить. Другие охотники слушаются его беспрекословно, потому что знают: с Фламом им ни­когда не придется возвращаться к огню без добычи. Их предводитель не только самый сильный, но и са­мый опытный.

И на этот раз Флам раньше всех заметил на скло­не соседней горы стадо пасущихся животных. Он сра­зу лег на землю и осторожно подполз к краю скалы. Остальные последовали его примеру.

Долго глядели Флам и его спутники на стадо, об­думывая, с какой стороны легче подобраться, как за­гнать животных на скалу, к обрыву, где им останется только прыгать вниз.

Осмотрев и обдумав все, Флам сказал, что они окружат стадо и погонят его к вершине, за которой — пропасть. А двое охотников и мальчик Гаур пойдут прямо к подножию скалы и приготовятся забить коз­лов острыми каменными ножами, потому что живот­ные, которых окружат охотники, спасаясь, бросятся со скалы и переломают ноги. Их надо убить сразу: ведь и тяжело раненный, козел может скрыться среди скал, а там его уже не найдешь.

Все внимательно слушают предводителя — его план сулит успех. А те двое, что вместе с мальчиком дол­жны поспешить к подножию скалы, первыми поняли, чего от них хотят, и не мешкая тронулись в путь.

Флам еще продолжал свои объяснения — многое ему приходилось повторять не один раз, — а Гаур вме­сте с двумя охотниками уже спускался со скалы. Он был горд: сегодня ему первый раз поручили такое серьезное дело. Забыв об осторожности, он прыгал с камня на камень, даже поскользнулся и не сразу обрел равновесие. Один охотник хотел закричать на Гаура — ему не понравилась такая поспешность, — но не успел.

Гаур прыгнул — камень не выдержал, отделился от скалы и вместе с мальчиком покатился вниз. Послы­шались один за другим два удара — и все стихло.

Оба охотника бросились туда, но, увидев мальчика, сразу поняли, что дело плохо. Гаур, вытянув руки, лежал на спине, грудь его придавил камень, который оборвался под ним. Узкая струйка крови вытекала изо рта, оставляя красный след на бледной щеке. Муж­чины поняли, что это конец, что Гаур уже не станет охотником.

Один снова быстро вскарабкался наверх и гром­ким криком остановил уходящих. Задыхаясь, подбе­жал он к ним и рассказал о случившемся. Сумрачно выслушали люди весть о несчастье. Лица их не вы­разили ничего. Флам велел, чтобы тот, который при­нес печальную весть, и его спутник отнесли мальчика в пещеру. К подножию скалы пойдут двое других. Он назвал их, молча повернулся и быстро зашагал прочь. Остальные потянулись за ним.

Двое пошли вниз. А те, что были там раньше, под­хватили безжизненное тело мальчика и отправились обратно. Казалось, не будет конца этой печальной до­роге. Они несли с собой горе.

Тело мертвого мальчика они положили у костра. Пещера огласилась стонами и плачем женщин и де­вочек. Горестнее всех звучал крик матери.

Солнце клонилось к западу, когда усталые и за­пыленные охотники возвратились в пещеру. Они при­несли большого козла и козленка.

Их встретили не радостные крики, как обычно, ко­гда они возвращались с удачной охоты, не веселые возгласы и смех, а стоны и всхлипывания женщин да плач матери мальчика.

Мужчины тоже молчали. Кто обтесывал камень, кто, стоя на коленях возле убитых козлов, снимал с них острыми каменными ножами шкуру. Флам сидел на камне, зажав коленями голову козла, и каменным ножом отделял ее от туловища. Это заняло много вре­мени. Потом он взял другой камень и сильным ударом разбил череп, еще несколькими ударами отделил рога вместе с костью, из которой они росли, и начал паль­цами вынимать из черепа мозг.

Он съел больше половины мозга, отложил череп в сторону и подошел к костру. Подбросив в огонь не­сколько больших сучьев, кивнул одному из охотников и направился с ним к стене пещеры — с той стороны, где заходит солнце. Мужчины опустились на колени и начали копать острыми камнями большую широкую яму. Работали молча. Вокруг, внимательно наблюдая, стояли соплеменники. Время от времени землекопы сменялись. Яма в мягкой земле скоро была готова.

Флам поднялся, внимательно осмотрел яму и кив­ком головы показал, что работа окончена. Наклонив­шись к мужчине, который все еще продолжал копать, он похлопал его по плечу и жестом позвал за собой. Тот бросил копать и вместе с Фламом подошел к огню, возле которого лежал мертвый мальчик. Они подхва­тили его за плечи и за ноги, понесли к яме и опу­стили. Снова послышались всхлипывания женщин. Громко закричала мать. Мужчины молча стояли во­круг, лица их словно окаменели.

Флам уложил тело мальчика и стал засыпать его землей. Несколько мужчин помогали ему. Мать бро­силась к могиле и припала к земле, уже скрывшей тело сына.

Вскоре все было кончено. Плачущая мать еще не встала с земли, когда Флам воткнул у самого изго­ловья могилы рога козла. Еще и еще, целую изгородь из козлиных рогов, словно она должна была охранять и мертвого и всех живых. А вокруг, воздевая над голо­вой руки и хрипло напевая что-то вроде песни, под­прыгивал в танце старый охотник.

Много тысяч лет тело мальчика покоилось в пе­щере, и ничто не тревожило его вечный сон. Но уче­ные нашли могилу, и мы узнали о древнем культе.

В июне 1938 года в горные районы Южного Узбе­кистана отправилась небольшая экспедиция под руко­водством ленинградского археолога Алексея Павлови­ча Окладникова. Снарядила ее узбекская Комиссия по охране и изучению памятников материальной куль­туры, работавшая в Ташкенте. Экспедиция намерева­лась исследовать район реки Сурхан-Дарьи, от­куда поступали сообще­ния о находках камен­ных орудий и оружия — свидетельств древней ма­териальной культуры. Большая часть находок была сделана в районе селения Мачай, и экспе­диция Окладникова на­правилась прямо туда.

Поиски длились уже восемь дней. Окладников и его сотрудники иссле­довали за это время пят­надцать горных ущелий. В пещерах они действительно обнаружили изготовленные древними людьми камен­ные орудия. Но это не удовлетворяло Окладникова. Он продолжал расспрашивать местных жителей. И вот на девятый день мальчишки повели его по долине горной речушки, а потом стали медленно и осторожно взбирать­ся по крутой, очень живописной скале. Едва заметная тропка, местами вьющаяся прямо над пропастью, при­вела в конце концов к узкому ущелью, заполненному обломками, которые нанесли сюда весенние воды.

Окладников обогнул несколько крупных камней и вошел в ущелье. Все последовали за ним. Мелкий щебень шуршал под ногами, колючие кусты шиповни­ка преграждали путь, но они пробирались дальше. Местами каменные стены ущелья почти смыкались и люди двигались, как в туннеле.

Вдруг на повороте Окладников увидел вход в пе­щеру. Остановился, вглядываясь. В этот момент один из проводников воскликнул: «Тешик-Таш!», что озна­чает «отверстие в камне», «пещера». Это и была цель похода.

Вместе со своими помощ­никами Окладников вошел в большую пещеру. Она име­ла метров по семь в ширину и высоту и метров двадцать в длину и находилась на высоте около 1600 метров. То, что исследователи сразу увидели на полу пе­щеры, не заслуживало осо­бого внимания — это были обломки костей животных и грубые осколки камня. Но когда они попробовали рыть пол пещеры ножами, то нашли четыре обломка костей, обугленный сук, обломки камня с явными следами обработки. На сле­дующий день вместе с археологами в пещеру отпра­вились двадцать колхозников. Придя на место, они разделили пол на 27 участков — по одному квадрат­ному метру площади на человека — и начали копать. Вскоре Окладников увидел, что в отложениях можно проследить пять слоев, причем из них только два культурных. Это означало, что первобытные люди жи­ли в пещере дважды и оба раза после них оставались в земле каменные орудия, оружие и кости съеденных животных.

Пещеру надо было исследовать постепенно, ква­драт за квадратом, слой за слоем, ни в коем случае не перемешивая их. Окладников фотографировал ка­ждую найденную кость, каждое орудие там, где их находили, все тщательно зарисовывал и записывал. Экспедиция работала до тех пор, пока не вскопала все до конца и не добралась до скального основания. Самые ценные находки были сделаны в первом культурном слое. Вначале, когда снимали ножами мягкую желтую глину, в ней встречались кусочки ока­лины. А когда углубились, то в пещере каждую ми­нуту стали раздаваться возгласы: «Суяк!» (кость), «Якши таш!» (хороший камень).

Окладников продолжал рисовать — число находок все росло. Прежде всего его удивляло, что здесь очень много костей и почти все они принадлежат животному одного вида — сибирскому горному козлу Capra sibi­ricaВполне логичен был вывод, что охотники из Те­шик-Таша убивали их в окрестностях пещеры и раз­делывали в жилище.

Приближалась минута, когда Окладников сделает открытие, которое прославит пещеру Тешик-Таш.

Во второй половине дня 4 июля 1938 года у за­падной стены пещеры Окладников нашел череп чело­века. После двадцати дней раскопок удалось наконец обнаружить останки человека из племени охотников за горными козлами. С величайшей осторожностью череп был освобожден от глины. Но извлечь его уда­лось только на следующий день: он был расчленен примерно на 150 кусков.

Ученый сразу определил, что череп принадлежал мальчику восьми-девяти лет, однако сначала не пове­рил, что перед ним останки юного неандертальца, хотя именно об этом говорил тип каменных орудий. Но когда в руках Окладникова оказалась характерная лобная кость, он уже не сомневался, что это череп человека середины каменного века, и стал ис­кать нижнюю челюсть: неразвитый подбородок мог служить еще одним доказательством, что это неан­дерталец.

С величайшей осторожностью куски черепа очи­щали от земли, но нижней челюсти все не было. Зато обнаружились позвонки, ребра, ключицы, потом пле­чевая кость, кости бедра.

Остальная часть скелета была разрушена. На не­которых костях Окладников обнаружил следы работы грызунов. А нижнюю челюсть он нашел в конце кон­цов еще сантиметров на двадцать глубже. Подборо­док был неразвитым — таким, как он и ожидал. Это доказывало, что скелет действительно принадлежал неандертальскому мальчику.

Окладников ясно представлял себе большое науч­ное значение этого открытия.

Во-первых, скелет неандертальского ребенка был относительно полным. Такие находки вообще редки, их можно пересчитать по пальцам: пещера Шипка — 1880 год (обломок передней части нижней челюсти ре­бенка восьми лет), Ла Феррасси — 1909—1912 годы (детские кости), Ла Кина — 1915 год (череп восьми­летнего ребенка без нижней челюсти), Эрингсдорф — 1916 год (в числе других ископаемых находок — ниж­няя челюсть десятилетнего ребенка), Киик-Коба — 1924 год (плохо сохранившийся скелет ребенка в воз­расте около года), Гибралтар—1926 год (череп ре­бенка примерно десяти лет), Схул — 1932 год (череп и остатки скелета ребенка трех-четырех лет) и Кафзех— 1934 год (кости ребенка).

Во-вторых, останки неандертальца впервые нашли далеко на Востоке, в Средней Азии.

Экспедиция продолжала тщательные поиски. Обна­ружилось, что вокруг черепа мальчика лежали рога горного козла — и целые, и поломанные, причем два рога, не отделенных от лобной части черепа, сохрани­лись целиком, три или четыре пары рогов могли отло­маться от основания уже после погребения. Но инте­ресно, что все рога были воткнуты в грунт острыми концами и в одну сторону — от могилы. Все они были обнаружены в том же слое и на той же глубине, где лежал и череп мальчика. Один особенно мощный рог принадлежал, должно быть, очень старому и сильному животному.

Исследования, предпринятые позднее В. И. Громо­вой, подтвердили, что большая часть костей, найден­ных вокруг погребения мальчика, принадлежала си­бирскому горному козлу. Костей других крупных млекопитающих почти не было: только обломки одной-единственной кости оленя, две — дикой лошади, две — медведя, одна — гиены, две — леопарда. Это ни­чтожное количество по сравнению с 761 костью гор­ного козла. Даже костей мелких грызунов было го­раздо меньше.

Найденные в пещере орудия были изготовлены большей частью из местного материала, известняково­го камня и очень редко — из кварца или кварцита. Внимание ученых привлекли длинные массивные ору­дия овальной формы с острой кромкой — самого при­митивного типа. Нашли здесь и необработанные «за­готовки». Орудий из костей или рога не было вовсе. Окладников считал, что такие каменные орудия соот­ветствуют мустьерской культуре в Западной Европе, но близки также к культуре каменного века южного Курдистана и Палестины.

О самой могиле неандертальского мальчика сле­дует сказать еще, что вскоре после захоронения она была повреждена хищником, очевидно гиеной, и гры­зунами — следы их зубов сохранились на ребрах ске­лета. Тот факт, что это случилось вскоре после за­хоронения, свидетельствует, что, похоронив мальчика, неандертальцы покинули насиженное место.

Все находки экспедиции были переданы Музею антропологии при Московском государственном уни­верситете.

Бесспорный факт находки неандертальца в Тешик-Таше, высокогорной местности в глубине Азиатского континента, решительно опроверг распространенное до тех пор мнение, что неандертальцы-охотники жили только в Центральной и Западной Европе и прилегаю­щих районах, а в позднем палеолите их вытеснили оттуда и уничтожили пришельцы из Азии, стоявшие на более высокой ступени развития.

Исследование находки в Тешик-Таше дало еще один важный результат, и на нем нельзя не остановиться. До недавнего времени существовало убеждение, что культ медведя был единственным культом неандертальцев. Находка Окладникова свидетельствовала о другом.

В пещере Тешик-Таш многочисленные кости сибир­ского горного козла образовали своего рода изгородь у изголовья могилы мальчика. Все рога были воткну­ты остриями вниз. Многочисленность этих рогов убе­дила Окладникова, что жившие здесь неандертальцы «специализировались» на охоте за козлами: они либо подстерегали их на водопое, либо загоняли на вер­шины крутых обрывистых скал — прыжок оттуда озна­чал для животного смерть или тяжелые раны.

Как для альпийских и прочих западноевропейских неандертальцев основным животным, за которым они охотились, был пещерный медведь, так для неандер­тальцев Тешик-Таша — сибирский горный козел. Оба животных так влияли на весь уклад жизни древних людей, что это привело к возникновению, по крайней мере у некоторых групп или племен, особого культа: у европейских неандертальцев — культа пещерного медведя, а на востоке, у первобытных людей Тешик-Таша, — культа горного козла. В этом суть открытия Окладникова. Что иное могла означать изгородь из рогов вокруг мертвого?

Окладников утверждал, что у некоторых племен Центральной Азии культ, связанный с горным козлом, дошел до наших дней. Еще и теперь они рисуют его в жилищах в полной уверенности, что это изображе­ние приносит счастье, силу, благополучие и хорошие удои. Иногда на домах вывешивают рога обыкновен­ных домашних козлов. У некоторых племен этот культ до сих пор связан с почитанием умерших.

Но Окладников обратил внимание на то, что могли существовать и другие культы. Так, он отмечал, что у входа в пещеру Гуаттари и Монте-Чирчео в Италии, где был обнаружен череп неандертальца, почти пра­вильным кругом лежали примерно одинакового раз­мера камни. Антрополог Серджио Серджи, изучав­ший череп, считал, что эти камни могли быть призна­ком ритуального погребения (остальные части скелета не сохранились). Как и открывший это захоронение А. Бланк, Окладников высказал мнение, что такой «каменный венок» относился к изображению Солнца. Возможно, он отражал лишь некий культ головы че­ловека. Если это так, то в итальянской пещере, быть может, был найден первый след культовых представ­лений неандертальцев. Подробнее мы о них пока не знаем.

Из всего рассказанного следует, что корни куль­товых представлений человека уходят в весьма от­даленное прошлое и историю их мы должны просле­дить не с древних вавилонян или египтян, а с неан­дертальцев.

Говоря о могилах неандертальцев, мы не обошли молчанием и тех, кто отрицает существование этих захоронений. Сделаем то же и теперь, потому что не­которые исследователи сомневаются и в существова­нии у неандертальцев какого-либо культа.

Так, в 1952 году немецкий исследователь Ф. Э. Коби резко выступил не только против признания культа медведя у неандертальцев, но и против предположе­ния, что они могли на него охотиться. Ученый считает охоту неандертальцев на медведя вымыслом. Выводы Окладникова, основанные на раскопках пещеры Тешик-Таш, оспаривает также М. С. Плисецкий, который не признает прежде всего культа горного козла.

Конечно, некоторые взгляды, высказанные в ди­скуссии о верованиях неандертальцев, не выдерживают критики. К ним относится, например, утверждение, будто неандертальцы прятали черепа и кости медведей в каменных «сундуках», якобы сохраняя их в качестве охотничьих трофеев. Принять такую точку зрения нельзя, ибо неандерталец охотился исключительно для удовлетворения своих потребностей, а не из прихоти или для развлечения и потому само понятие «трофея» было ему просто незнакомо. Неприемлема и точка зре­ния, согласно которой скопления черепов и костей свидетельствуют о запасах мяса у неандертальцев. Не говоря уже о том, что в ряде случаев мы точно знаем по самим находкам, что кости были сложены уже без мяса, на черепе медведя, например, мяса настолько мало, что оставлять про запас головы не имело ника­кого смысла.

Нет, согласиться с такими мнениями никак нельзя. Но в то же время нельзя одним махом отбросить все доказательства в пользу неандертальских культов: раскопки, на основании которых были сделаны такие выводы, проводились со всей научной тщательностью.

Мне трудно поверить, что у неандертальцев не су­ществовало культа. Неандертальцы по своему разви­тию стояли значительно выше любых представителей животного мира, они были людьми, хотя и примитив­ными. Если, как считают некоторые, более поздние люди ледникового времени — Homo sapiens fossilis — произошли от неандертальцев, тогда мы должны искать у последних и зачатки культовых представле­ний хотя бы потому, что никто не сомневается в их существовании у ископаемых людей современного ви­да, живших в позднем палеолите.