6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Свое название промышленный и университетский город Галле на реке Заале, ГДР, получил от соляных источников; однако современное развитие города связано с разрабатываемыми в его окрестностях большими залежами бурого угля — сырья для крупных предприятий химической промышленности.
Гейзелъ — небольшой приток реки Заале — дал название этому буроугольному району (рис. 35.1). Разрабатываемый здесь в карьерах пласт угля местами имеет необычно большую мощ­ность (до 120 м), но запасы его сравнительно ограничены.

Геологическая обзорная карта района Галле

Геологическая обзорная карта района Галле

В 1908 г. в углях впервые найдены остатки костей ископаемых животных; но только в 1925 г. удалось обнаружить большие скопления панцирей черепах и зубов крокодилов. Ископаемые остатки очень хрупки. Мы и поныне немного знали бы о гейзельтальских окаменелостях, если бы не разработанный И. Вейгельтом и Э. Фойгтом метод ацетатной пленки, позволяющей сохра­нить их. Стараниями Вейгельта создан и открытый в 1934 г. в Галле Гейзельтальский музей.
Бросается в глаза не только поразительное многообразие гейзельтальской палеофауны и палеофлоры, воссоздающее живую картину раннебуроугольного времени в Центральной Европе, но и удивительная сохранность окаменелостей, ибо все находки сделаны непосредственно в буром угле. Нигде на земном шаре в самих углях не содержится столько палеофауны (тем более нередко даже с сохранившимися мягкими частями тела живот­ных). Хотя не все экземпляры являются хорошими экспонатами, однако их научное значение исключительно велико. Причина хорошей сохранности многочисленных ископаемых заключается, видимо, в том, что грунтовые воды с соседних сложенных рако­винным известняком возвышенностей стекали в болото и нейтрализовали разрушительное действие агрессивных гумусовых кис­лот. К тому же погибшие животные быстро покрывались слоем ила.
Гейзельтальские бурые угли — как и большинство других углей — не что иное, как ископаемые торфяники. Возраст их уже по первым находкам палеофауны был определен как раннеретичный, то есть раннебуроугольный, а точнее, эоценовый. Углям, следовательно, около 40—50 млн. лет; они древнее бурых углей Лаузица и Кёльнской впадины.
Поразительно большая мощность гейзельтальского угольного пласта обусловлена причинами, в связи с которыми нам придется еще раз упомянуть о каменных солях, развитых в районе Галле. Соленосные породы есть и в Гейзельтале, вернее, они были раз­виты здесь, правда, на большой глубине (800—900 м), под мощной толщей отложений пестрого песчаника. В эоцене эти цехштейно-вые соли (верхняя пермь) медленно выщелачивались грунтовыми водами, что обусловило постепенное проседание земной поверх­ности на 200—300 м. Таким образом возникла впадина-болото, где образовывались все новые и новые слои торфяников, из кото­рых впоследствии произошел бурый уголь. Он спрессован значи­тельно больше, чем первичный торф, так что 100-метровому слою торфяника должен соответствовать значительно более мощный слой торфа (рис. 35.2).

Геологический поперечный разрез Гейзельтальской впадины

Геологический поперечный разрез Гейзельтальской впадины

В обзоре, подготовленном в связи с 25-летием Гейзельтальского музея (1959 г.), Г. Крумбигель сообщил, что число находок позвоночных в Гейзельтале достигает 10 000. Большинство их сделано на сравнительно небольшой площади, расположенной в центре угольного района, главным образом в карьерах Леонхардт и Сесиль.
Каковы же причины столь огромного скопления палеофауны? Помимо упомянутых выше благоприятных условий для сохране­ния окаменелостей, такой причиной, видимо, служило и то, что определенные участки гейзельтальских болот особенно привле­кали животных, и именно здесь они погибали. Скорее всего они приходили сюда на водопой; вода собиралась местами в округлых «прудах», образовывавшихся в небольших воронках обрушения. Дело в том, что в Гейзельтале (долина реки Гейзель) распростра­нены не только глубокозалегающие соли цехштейна, но и — непо­средственно под угольным пластом — гипсоносные отложения верхнего пестрого песчаника, также выщелачивавшиеся грунто­выми водами. Все это и приводило к образованию на поверхности круглых, с крутыми стенками «провалов» (рис. 35.3). Некоторые из мелких прудов временами, возможно, пересыхали, и тогда их постоянные обитатели (например, рыбы и крокодилы) погибали; так возникли «кладбища» карьеров Сесиль, Неймарк-Зюд и дру­гих. Благодаря счастливой случайности Вейгельт, до того как он приступил к раскопкам в Гейзельтале, имел возможность изучить в Техасе аналогичные современные «кладбища» — результат губи тельного воздействия на животных резкого похолодания. Свои наблюдения, сделанные в районе озера Смитерс (где погибло много домашнего скота и крокодилов), он использовал при изуче­нии палеофауны позвоночных в Гейзельтале.

Поперечный разрез заполненной водой воронки обрушения

Поперечный разрез заполненной водой воронки обрушения

Находки представлены множеством родов животных. Из-за хрупкости ископаемых остатков кости часто сплющены и опреде­ление их связано со значительными трудностями. Иногда они даже вводят исследователя в заблуждение. Так, Вейгельт в 1929 г. описал один экземпляр как Loricotherium (броненосец), однако уже в последующей публикации он отметил, что «Loricotherium waltheri — не броненосец, а поясохвост», то есть отнес его не к млекопитающим, а к рептилиям. Точно так же маленькая, не более 4 см в длину «полуобезьяна» Ceciliolemur впоследствии преврати­лась в насекомоядное. Возможно, что ревизии подлежат и неко­торые другие определения, однако это ничего не меняет в общей картине гейзельтальской фауны и отнюдь не умаляет ее выдаю­щегося научного значения.
Из беспозвоночных следует упомянуть прежде всего брюхо­ногих и насекомых. Из насекомых встречаются стрекозы, кузне­чики, тараканы, термиты, сетчато-, дву- и равнокрылые, а также жуки. Жуки, по данным Г. Хаупта, представлены 35 родами; особенно обильны листоеды, мертвоеды, жужелицы и щитоноски. Представляет интерес находка личинок мух в трубчатых костях тапировидного Lophiodon. Это один из примеров поразительной сохранности остатков животных в гейзельтальских углях, причем остатков очень нежных и хрупких, и вместе с тем свидетельство выдающегося успеха Фойгта, разработавшего метод ацетатной пленки. Фойгту принадлежит заслуга определения волосатика, Gordius,— у этой находки сохранился лишь волокнистый слой кутикулы. К уникальным находкам нежнейшего органического вещества принадежат и обнаруженные в Гейзельтале остатки мускулатуры насекомых, рыб и т. д., эпителиальные клетки лягу­шек (рис. 35.4), эритроциты ящериц.

Кожа лягушки; Остаток черепа древнего протея

Кожа лягушки; Остаток черепа древнего протея

1500 находок рыб представлены тремя видами мелких хищни­ков (лосось, щука и окунь), обитавших в реках и старицах. Нередко находят и их отолиты, по кольцам роста которых Фойгт установил, что в те времена в году было два засушливых и два дождливых периода. Однако высказанное в связи с этим предпо­ложение о существовании экваториального климата с двукратным стоянием солнца в зените представляется малообосно­ванным.
Лягушки — в ископаемом состоянии встречающиеся обычно весьма редко — в Гейзельтале представлены 14 родами. Помимо частей скелета, сохранилась частично и кожа, на которой удается различать отдельные детали строения (железы, клетки и т. д.) (рис. 35.4). Найдены многочисленные экземпляры протея Palaeoproteus (ср. рис. 35.5 и 35.6), свыше 200 ящериц, 100 змей (также довольно редко обнаруживаемых в ископаемом состоянии), в том числе одна, принадлежащая к гигантским неядовитым змеям Paleryx ceciliensis, длиной 2,3 м с 243 позвонками, далее сотни черепах, целые скелеты крокодилов (как аллигаторов с короткими мордами, так и длинномордых Weigeltisuchus geiseltalensis, рис. 35.7) иногда еще с камнями в желудке и даже с яичной скорлупой во внутренностях.

Реконструкция древнего протея

Реконструкция древнего протея

Не удивительно, что в этом необычном местонахождении сохра­нились и птицы (скелеты и даже перья), которые обычно сохра­няются весьма редко. Находки дрофы (Palaeotis weigelti) указы­вают на то, что поблизости от болота была степь. И напротив, обнаруженная в 1954 г. гигантская (ростом 2 м) бегающая птица Diatryma очень напоминает живущего в густых лесах современ­ного казуара.

Крокодил из Гейзельталя

Крокодил из Гейзельталя

То, что многочисленные, частично очень мелкие зубы, черепа и даже полные скелеты млекопитающих принадлежат, как пра­вило, к вымершим группам, не удивительно, ибо этот высокораз­витый тип животных претерпел в третичном периоде почти взрыв­ное развитие с быстрым расцветом и угасанием постоянно изме­нявшихся форм. Поэтому раннетретичные находки имеют огромное значение для изучения истории развития млекопитающих. Длин­ный список этих находок начинается с сумчатой крысы Peratherium — представителя сумчатых, с которыми мы сегодня встре­чаемся только в Австралии и Америке, главным образом в Южной Америке. Далее следуют древние летучие мыши, 8 видов древних хищных зверей (Creodonta, вымершая форма современных хищни­ков) и копытные животные. Из последних наиболее известна полностью сохранившаяся древняя лошадка, ныне украшающая герб Гейзельтальского музея. Как и все раннетретичные предки лошадей, она была маленькой (высотой всего 40 см) и не одно­копытной, как наша лошадь, а имела на передних ногах четыре, а на задних три пальца с копытами на каждом. К непарнокопыт­ным принадлежит также довольно часто находимый Lophiodon, крупнейшее млекопитающее гейзельтальского эоцена (длина 2,5 м) — предок современного тропического тапира (рис. 35.8). Уже в 1912 г. по остаткам челюстных костей Lophiodon заклю­чили, что гейзельтальские угли должны иметь раннетретичный возраст.

Реконструкция эоценового заболоченного леса в Гейзельтале

Реконструкция эоценового заболоченного леса в Гейзельтале

Наконец, следует упомянуть и о скелетах иногда очень малень­ких полуобезьян, от которых произошли лемуры и долгопяты. Ныне полуобезьяны, живущие на деревьях, обитают в основном на Мадагаскаре.
Нельзя забывать, что до нас дошла лишь совсем крошечная часть этого необыкновенно богатого животного мира. Только некоторые из гейзельтальских животных являлись обитателями болота, но все они в нем погибли. Предположение о том, что в определенные времена года климат был засушливым и что живот­ных привлекала в Гейзельталь именно вода, несомненно, оправ­данно. То, что климат был достаточно теплым, доказывают находки крокодилов, огромных змей, некоторых насекомых и растений. Находки последних не столь сенсационны, как находки животных, ибо угли обычно всегда заключают растительные остатки (чаще всего пыльцу и споры). Из найденных в Гейзельтале растений следует упомянуть прежде всего Мамонтовы и другие хвойные деревья (болотный кипарис Taxodium, Glyptostrobus и другие), большие пальмы и деревья с млечным соком. У этих деревьев древесина большей частью разрушена, сохранились только трубки, по которым проходил млечный сок (горняки называют их «обезьяньими волосами»). Благодаря наличию в углях серы эти трубки претерпели естественную «вулканизацию» (как при современной технической обработке природного каучука). В эоцене в Гейзельтале произрастала, видимо, такая же пыш­ная растительность, как ныне в болотах Эверглейдс во Флориде. Но климат на юге Флориды скорее субтропический, а не тро­пический, об этом же свидетельствуют и некоторые деревья Гейзельталя, приспособившиеся к не совсем теплому климату (ива, дуб). Таким образом, климат Гейзельталя в эоцене был, вероятно, теплым субтропическим.