3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Описание истории религии не входит в нашу задачу. Этому вопросу в советской и иност­ранной литературе посвящено множество специальных исследований.

Возникнув в незапамятные времена, на последней стадии древнего каменного века (палеолита), религия прошла затем долгий и сложный путь развития. Но ка­кой бы примитивной или развитой она ни была, она всегда играла и играет реакционную роль. Она враждебна науке, как бы ни старались ее защитники доказать об­ратное. Ее прошлое — миллионы человеческих жизней, загубленных в застенках инквизиции, в религиозных войнах и религиозном терроре (например, Варфоломеев­ская ночь во Франции). Ее настоящее, за немногим исключением,— оправдание капиталистической эксплуа­тации.

Социалистическая революция есть начало конца рели­гии. Во всех социалистических странах мы можем на­блюдать резкое падение религиозности населения. Но в своей развитой форме этот процесс происходил и проис­ходит в нашей стране.

«Боговидцем» и «богоносцем» называли попы и богословствовавшие интеллигенты российского мужика, за­битого, нищего, неграмотного. Юродство и кликушество, колдовство и знахарство, чудотворство и чародейство и прочие пережитки дикости были обычными явлениями деревенского быта. Так жили восемьдесят шесть процен­тов населения Российской империи.

Без участия церкви в жизни русского крестьянина не происходило ни одно сколько-нибудь значительное событие, начиная с рождения и кончая смертью. Цер­ковь вмешивалась даже в питание крестьянской семьи: среда и пятница были «постными» днями, пасхальным праздникам предшествовал семинедельный «великий пост», летом был установлен продолжительный «петров­ский пост» и т. п.

Хозяйственная деятельность крестьянина также нахо­дилась под опекой церкви. Различные отрасли земледе­лия и животноводства были строго расписаны и распре­делены между различными божествами и «святыми»: льноводство было закреплено за Аленой-льнянницей, овес — за Евсеем-овсянником, гречиха — за Акулиной-гречишницей, огурцы — за Фалалеем-огуречником, пчелы — за Зосимой-пчельником, лошади — за Флором и Лавром, крупный рогатый скот — за Власием и Его-рием и т. д.

Церковь в России была огромной экономической и политической силой.

По данным статистического ежегодника, в 1913 году в России насчитывалось один миллион сорок четыре ты­сячи пятьсот девяносто семь человек, которые по роду занятий числились под рубрикой: «Богослужение и служба при богослужебных зданиях», т. е. лиц, спе­циально занимавшихся религиозной деятельностью. Цар­ская статистика не показывает числа сектантских про­поведников, знахарей, ведунов, колдунов, шаманов и т. п. А если сюда же присовокупить еще монахов с монахи­нями и многочисленных «странников» и «странниц», то общее число лиц, в той или иной мере и тем или иным способом распространявших в народе религиозные пред­рассудки, достигало накануне Великой Октябрьской со­циалистической революции громадной цифры — около полутора миллионов человек!

Церквей в России было около восьмидесяти тысяч, монастырей — свыше тысячи.

Царское правительство расходовало на содержание духовенства большие средства. По бюджету империи на 1912 год церковь получила из казны сорок два миллиона рублей золотом. В том же 1912 году она получила от правительства в форме пособия свыше трех миллионов рублей золотом. Однако этим далеко не исчерпывались доходы духовенства; так, по отчетам Синода лишь от продажи свечей церковь получала ежегодно чистой при­были около четырнадцати миллионов рублей золотом! Кроме того, церковь обладала большими богатствами в так называемой «недвижимой собственности»: миллио­нами десятин земли.

За что же церковь получала от правительства поме­щиков и капиталистов столь щедрые блага? Ведь то же самое царское правительство отпускало на нужды народного просвещения и здравоохранения лишь жалкие гроши. За то, что церковь осуществляла духовное наси­лие над народом, была частью государственного аппа­рата помещиков и капиталистов, удерживавшего в по­виновении рабочих и крестьян. Когда после революции ученые получили доступ к секретным архивам царской жандармерии и Синода, то они обнаружили позорнейшие документы о том, как папы выполняли рольполитиче­ских сыщиков: согласно секретному циркуляру полиции и Синода они были обязаны доносить обо всех фактах «политической неблагонадежности», которые могли стать им известными на «исповеди».

Засилье церкви и религии очень рано вызвало про­тест передовых людей России. Мы можем гордиться тем, что уже в конце XVIII века движение против крепостни­чества и самодержавия выдвинуло такую фигуру, как Радищев. Атеизм и вольномыслие были распространены среди декабристов. В России XIX века революционные демократы Белинский, Герцен, Огарев, Писарев, Чернышевский, Антонович и др. укрепляют и развивают атеистическую и материалистическую традицию. Нако­нец, рабочее движение в России в лице наиболее созна­тельной его части с самого начала шло под знаменем марксизма.

Но массовое, действительно народное, атеистическое движение развернулось лишь после Октябрьской рево­люции.

Декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», принятым Советом Народных Комис­саров РСФСР в январе 1918 года, вопрос о вероиспове­дании человека был исключен из гражданских докумен­тов (паспорта, метрики, послужного списка, военного билета и т. п.) и признавался делом только его совести. Церковь была отстранена от ведения актов гражданского состояния (рождения, смерти, брака, развода); равным образом и от дела народного образования. Религия стала частным делом гражданина Советской республики. В нашей стране была установлена свобода отправления религиозного культа, как и свобода вести атеистическое просвещение.

Уже в первые годы социалистического строительства широкие массы рабочих, крестьян, интеллигенции начи­нают отказываться от исполнения религиозных обрядов, считавшихся ранее обязательными: церковного брака, обряда крещения новорожденных, церковных похорон, «говения» с исповедью и причастием. По приговорам сельских сходов и рабочих собраний многие церковные здания были превращены в музеи, кинотеатры и другие культурно-просветительные учреждения; на территории монастырей организовывались совхозы, дома отдыха, дома инвалидов. Газеты «Правда», «Известия», «Бед­нота», журнал «Революция и церковь» и губернские га­зеты первых месяцев и первых лет революции сообщали о тысячах случаев, когда священники по собственной инициативе снимали с себя сан и переходили к общест­венно полезному труду.

По требованию народа были обследованы многие ре­лигиозные святыни — «мощи», «чудотворные иконы» и т. п. Всякий раз, разумеется, обнаруживалось, что как «нетленные мощи», так и «чудотворные иконы» были грубым обманом, рассчитанным на невежественных и легковерных людей.Разоблачение этого обмана приво­дило к еще большему развитию антирелигиозных наст­роений в народе.

В атеистическом движении первых лет революции большую роль играла молодежь. Иногда ее выступле­ния против религии были упрощенными. Центральный Комитет Коммунистической партии принимает в эти годы энергичные меры для того, чтобы придать выступ­лениям против религии характер вдумчивой и глубокой работы по распространению в народе научного, атеисти­ческого мировоззрения. В этом направлении удалось до­стигнуть значительных успехов. Было организовано атеи­стическое просвещение через рабочие клубы, избы-чи­тальни и пункты ликбеза.

Партия выделила своих виднейших деятелей на атеи­стический участок идеологической работы. Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, П. А. Красиков, И. И. Сквор­цов-Степанов, Е. М. Ярославский, В. Д. Бонч-Бруевич создают в двадцатые и тридцатые годы яркие и содер­жательные атеистические произведения. Таковы «Библия для верующих и неверующих» и «Как родятся, живут и умирают боги и богини» Е. М. Ярославского, лекции о религии А. В. Луначарского, «Очерк развития рели­гиозных верований», «Мысли о религии» И. И. Сквор­цова-Степанова и многие другие труды. Эти книги расходились по стране огромными тиражами, их с ин­тересом читали как верующие, так и неверующие. С до­кладами и лекциями на научно-атеистические темы вы­ступали видные деятели партии.

Значительный вклад в дело атеистического просвеще­ния народа внесли лучшие мастера советской литера­туры и искусства. Демьян Бедный и Владимир Маяков­ский публикуют в двадцатые годы блестящие художест­венные произведения на атеистические темы — стихи, басни, поэмы, сказки. Писатели Александр Серафимович, Семен Подьячев, Лидия Сейфуллина, Григорий Градов также часто обращались к атеистическим сюжетам.

Художники Моор, Черемных, Ефимов, Дени содейство­вали распространению идей атеизма своими талантли­выми зарисовками и плакатами. Наконец, особо нужно отметить большую работу крупнейших советских уче­ных К. А. Тимирязева, Б. М. Завадовского, М. А. Рейс­нера, М. Н. Покровского, А. И. Тюменева и др., которые часто выступали в печати с работами по вопросам тео­рии и истории религии и атеизма.

Невозможно выразить в цифрах массовость атеи­стического движения в нашей стране; никто не ведет соответствующей статистики, да она и немыслима у нас, потому что религиозность и атеизм, как уже было ска­зано, являются делом совести советского человека и ни в каких видах гражданского учета не фиксируются. Однако мы можем с уверенностью сказать, что соотно­шение религиозности и атеизма — несомненно в пользу атеизма. Целое поколение советских людей, рожденных и выросших уже в социалистическую эпоху, в подав­ляющем большинстве своем свободно от религиозного дурмана.

Еще французский атеист XVIII века Поль Гольбах говорил, что «…христианская мораль не имеет иной цели, кроме благополучия духовенства… Христианская мораль, как это очевидно, имеет целью только ослепить людей, помрачить их разум, сделать их малодушными трусами, лишить их достоинства, мужества, заставить их ненави­деть и презирать самих себя, оторвать их от земли, на которой они живут, и обратить к небу. При помощи такой морали священники превратились в этом мире в самых могущественных владык… Чтобы упрочить основы истинной морали, совершенно необходимо уничтожить предрассудки, внушаемые нам священниками; нужно начать с того, чтобы вернуть людям душевную энергию, мужество, поколебленное и придушенное призрачными страхами…» (П. Гольбах. Письма к Евгении Здравый смысл, М., 1956, стр. 212).

Однако священники всех церквей и толков и поныне пропагандируют взгляд, будто без религии нет и не мо­жет быть нравственности. История советского общества опрокинула эту богословскую «теорию». В нашей стране сформировались новые, социалистические, безрелигиоз­ныеморальные нормы. Беззаветная преданность своему социалистическому Отечеству, братское отношение к тру­дящимся всех наций и рас, храбрость и мужество, ува­жение к женщине, честность и бескорыстие, способность пойти на любые жертвы во имя интересов общего дела, новое отношение к труду, жажда знаний — вот нравст­венные качества советского человека, сформировавшиеся в ходе социалистического общественного развития. Неда­ром моральный облик советского человека вызывает уважение и восхищение всех прогрессивных людей мира.

Новый общественный строй создал и новые, комму­нистические, безрелигиозные обычаи. Их никто не декре­тировал и не предписывал сверху, они возникли как естественное выражение новой, коммунистической мо­рали. К их числу относится, например, обычай провожать ветеранов труда на заслуженный отдых. Эти проводы стали у нас подлинно народным обычаем; они имеют большой гражданский смысл, утверждая новую, комму­нистическую мораль с ее уважением к человеку труда.

Радостной приметой нового, безрелигиозного быта являются наши народные торжества — день Великой Октябрьской социалистической революции, день Первого мая, Международный женский день и др.

Эти торжества органически вошли в быт и сознание советского человека. Известно, что даже в тяжелые годы Отечественной войны советские люди, оказавшиеся на оккупированной врагом территории, рискуя жизнью, продолжали отмечать торжественные даты своей социа­листической Отчизны. В фактах подобного рода, имею­щих, казалось бы, лишь частное значение, нельзя не ви­деть неоспоримого свидетельства того, что социализм стал не только экономической основой жизни советского общества, но и бытом советского человека, всей много­национальной, многомиллионной семьи народов СССР.

Коммунистическая партия и Советское государство делают все, чтобы на нашей земле росла здоровая, сме­лая, честная и трудолюбивая молодежь, свободная от каких бы то ни было духовных уродств и предрассудков. Жизнь нашего общества полна убедительнейших дока­зательств того, что усилия партии приносят радостные, обнадеживающие результаты. В годы Великой Отечест­венной войны советская молодежь проявила чудеса воин­ской доблести, в мирное время она осваивает целинные земли, самоотверженно трудится на шахтах и ново­стройках.

Процесс создания новых обычаев сопровождается и дополняется другим процессом: религия устраняется из старых народных обычаев. Примером тому может слу­жить история советской новогодней елки.

Праздник зимнего солнцеворота у славянских наро­дов уходит в седую древность. Наши предки весело от­мечали начало астрономической весны. В честь этого со­бытия устраивались пляски и хороводы вокруг дерева, украшенного огнями, бусами, что должно было симво­лизировать оживление замершей на зиму природы. Ве­роятно, в этих плясках и хороводах был когда-то сокрыт и магический смысл, но нам до этого уже нет никакого дела: мы воспринимаем в этом обычае только его кра­соту и поэтичность.

Празднику зимнего солнцеворота христианская цер­ковь придала вид «рождества Христова».

В течение нескольких лет Союз безбожников энер­гично вел агитацию против рождественских праздников. Атеисты успешно опровергли официальное церковное толкование обычая зажигать елку, но сам по себе этот красивый народный обычай не был ликвидирован. Более того, в 1935 году в газете «За коммунистическое просве­щение» появилась заметка, где указывалось, что нашим детям было бы очень весело танцевать у елки и что пусть нарядная елка всегда зажигается в канун Нового года. Автором этой заметки был член ЦК ВКП(б) П. П. По­стышев. К его совету прислушались. 19 декабря 1936 го­да «Правда» писала: «В старое время елку устраивали лишь для русских детей. Сейчас из Таджикистана, Узбе­кистана, Туркмении, Армении и других мест поступают заказы на присылку елочных украшений. Из подмосков­ного лесничества в Среднюю Азию отправлены не­сколько вагонов елок».

Историками идеалистического направления все или почти все народные обычаи выводятся обязательно из религиозно-мистических «оснований». Это является гру­бым искажением исторической правды. Дело обстояло как раз наоборот: к народным обычаям, выросшим в общественной практике и этой практикой обусловлен­ным, приспосабливалась религия и придавала им харак­тер священнодействий.

У многих народов, например, существует обычай со­здавать общественную гарантию для ребенка на случай, если его отец или мать умрут прежде, чем ребенок до­достигнет совершеннолетия. У славянских народов этот обычай известен под названием кумовства: у новорож­денного есть «крестный отец» и «крестная мать», которых выбирают родители ребенка из числа своих друзей или родственников и которые являются своего рода потен­циальными опекунами. К этому обычаю приспособилась церковь, придав ему характер священнодействия, или «таинства». Но обычай кумовства, как и обычай зажи­гать елку, намного древнее церкви и по своему проис­хождению не имеет к религии ни малейшего отношения.

В незапамятно давние времена, еще в эпоху перво­бытнородового строя, у народов сложились свои обычаи праздновать вступление в брак, отмечать рождение ребенка, совершать погребение. Эти обычаи складыва­лись в течение многих веков, в них отражались мораль­ные и эстетические нормы общества. В частности, сва­дебные обычаи у всех народов отличаются пышностью и поэтической непосредственностью. Мы являемся свидетелями того, как, освобождаясь от религиозной об­рядности, свадебные обычаи продолжают жить, и они не­сомненно содействуют делу создания крепкой и счастли­вой советской семьи.

Еще пример. Некоторые христианские церкви пышной торжественно обставляют обряд так называемой конфир­мации. Юноши и девушки, достигшие совершеннолетия, как бы получают от церкви напутствие в жизнь. Соответ­ствующий ритуал создан с таким расчетом, чтобы сде­лать юношей и девушек приверженцами церкви. Однако обряд этот и ритуал основаны на народном обычае, кото­рый на много десятков тысячелетий древнее христиан­ской церкви. Еще в древнем каменном веке конфирма­ция, или инициация, имевшая целью подготовить моло­дых людей к самостоятельной жизни, была крупным событием для всего рода. Инициации юношей произво­дились в обстановке строжайшей тайны. Церковь умело приспособилась к этому древнейшему народному обычаю и превратила его в культовое «действо».

Секретарь ЦК Компартии Латвии т. Пельше сооб­щает («Правда» от 11 апреля 1958 года), что в Латвии принимаются меры к тому, чтобы отстранить духовен­ство от участия в празднике молодежи, связанном с на­ступлением совершеннолетия. Комсомол Латвии принял на себя заботы о том, чтобы наступление совершенноле­тия каждого юноши и девушки торжественно отмечалось как важнейшее событие в жизни.

Итак, благодаря ликвидации эксплуататорских клас­сов и отношений эксплуатации человека человеком, бла­годаря росту материальной и духовной культуры народа в нашей стране формируется быт нового, социалистиче­ского типа, свободный от религиозных предрассудков.

Победа социалистической идеологии, система обра­зования подрастающего поколения, существующая в на­шей стране, создают все условия для преодоления рели­гиозных предрассудков и усвоения всеми советскими людьми научного, коммунистического мировоззрения. Но решение этой задачи, разумеется, немыслимо в течение жизни одного поколения, а требует более значительного срока.

В поисках начала религии мы совершили мысленный экскурс в отдаленнейшее прошлое человеческого обще­ства.

Жалкими и беспомощными были наши древнейшие предки. Они вели вначале полуживотный образ жизни, скитаясь небольшими стадами в поисках пищи. Этот период стадного существования людей, названный Ф. Энгельсом «детством человеческого рода», продолжал­ся около восьмисот тысячелетий. Медленно развивался человек, но уже в эту эпоху он научился пользоваться огнем, и это было огромным техническим завоеванием, позволившим человеку расселиться из тропических и субтропических районов по средним широтам азиатско-европейского континента.

Из первобытного стада постепенно сложилась кровно­родственная орда (или кровнородственная семья) неан­дертальцев. На этой стадии исторического развития об­щественные связи между людьми становятся более проч­ными, формируются устойчивые нормы поведения (нрав­ственность), возникают начатки искусства и знания.

Наконец, постепенно из кровнородственной орды складывается родовое общество, в котором высокое и даже главенствующее положение занимает женщина-мать. С развитием и укреплением материнского рода формируется религия.

Таким образом, возникновению религии предшествует длительная дорелигиозная эпоха в истории человече­ства. Именно в дорелигиозную эпоху сложились нравст­венность, искусство, начатки положительного знания, и только затем в качестве пустоцветного, паразитического побега на них возникает религия.

Религия не всегда существовала в прошлом челове­чества, она не будет существовать и в будущем.

С переходом на путь коммунистического развития человечество окончательно освободится от религиозных предрассудков.