2 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Английские колонизаторы после завоевания Пенджа­ба стремились закрепить свое господство в северо-за­падной части Индии, захватив пригиндукушские владе­ния, которые были самостоятельными. Основным дово­дом, который выдвинули англичане для оправдания своих действий, было якобы предупреждение угрозы наступления царских войск на Индию. Эта версия рас­пространялась еще в 20-х годах XIX в. Английское правительство утверждало, что присоединение к России Кавказа имело будто бы в качестве конечной цели за­воевание Индии. Особенно агрессивно настроенные рус­софобы типа Уркварта всячески стремились воздейст­вовать на английское правительство и общественное мнение Англии, указывая на мнимую возможность рус­ского похода в Индию (Подробнее ем : Н. А. Аристов, Англо-индийский Кавказ. СПб., 1900; М А. Бабаходжаев, Борьба Афганистана за неза­висимость (1838—1842 гг), М, 1960; Н. А. Xалфин. Провал бри­танской агрессии в Афганистане (XIX в.— начало XX в.), М, 1959).

Следует подчеркнуть, что для Индии со стороны России не существовало никакой угрозы нападения.

По заявлениям самих руководителей английской ко­лониальной политики, к началу XIX в. они твердо укре­пили свою власть в Индии. Однако антианглийские на­строения в Иране, Афганистане и Средней Азии вызы­вали их беспокойство. Поэтому они стремились укрепить свое влияние в этих районах, посадить здесь ма­рионеточных правителей, которые проводили бы выгод­ную английским правящим кругам политику (Как отмечает афганский исследователь С. К. Риштия, в пер­вой трети XIX в. «для осуществления далеко идущих английских планов на Среднем Востоке, предусматривавших установление воен­ного и политического контроля над Синдом, Пенджабом, Кабулом, Кандагаром и Гератом, англичанам необходимо было иметь в этих областях таких правителей, которые абсолютно во всех отношениях подчинялись бы британскому правительству, совершенно не имели бы своей точки зрения и, являясь орудием в руках английских пред­ставите left, пользовались бы только номинальной властью» (С. К. Риштия, Афганистан в XIX в., М., 1958, стр. 142—143)).

Тяжелые потери, которые английские захватчики понесли во время развязанной ими первой англо-афган­ской войны (1838—1842) (Следует подчеркнуть, что в этой освободительной войне пле­чом к плечу с афганцами отстаивали независимость страны также и представители других народов, населявших Афганистан. Обращает на себя внимание участие в войне таджикского и узбекского насе­ления. Во время первой англо-афганской войны именно таджики Кухистана первыми подняли восстание против английских оккупан­тов. Осенью 1840 г., опираясь на узбеков Кундуза и повстанцев-таджиков, боровшихся с английскими агрессорами, эмир Дост-Мухаммед разгромил войска генерала Сэля в Парванской долине), а также опасения за без­опасность индийского тыла, где в результате Великого национального восстания 1857—1859 гг. английским правящим кругам был нанесен серьезный урон, заста­вили Англию в начале второй половины XIX в. времен­но отказаться от активной наступательной политики в направлении Гиндукуша.

Разгром бухарского и хивинского ханств и превра­щение их в вассалов русского царизма, а также ликви­дация кокандского ханства и включение его владений в состав Российской империи побудили английское пра­вительство вступить с царской Россией в переговоры о разграничении «сфер влияния» на Среднем Востоке. Эти переговоры в значительной степени были продик­тованы стремлением английских правящих кругов за­маскировать вынашиваемые ими захватнические планы в отношении пригиндукушских владений, Афганистана, Памира и Центральной Азии.

В 70-е годы XIX в. (в связи с переходом английского капитализма в стадию империализма) наступил новый этап агрессивной политики Англии на Востоке, пресле­довавший цель — дальнейшее расширение границ ее ко­лониальной империи (Готовясь к новым захватническим войнам, английские коло­низаторы, учитывая итоги Великого национального восстания в Ин­дии, провели ряд административных, военных и финансовых реформ з колониальной Индии. Совокупный результат этих реформ должен был укрепить тылы английских захватчиков, позволить им широко использовать человеческие и материальные ресурсы Индии в своих интересах и обеспечить успех их агрессивной политики (подробнее см.: «Новая история Индии», М., 1961, стр. 477—489)). Важным предлогом, который активно использовался английскими колонизаторами для оправдания их наступательной политики, продолжало оставаться утверждение, что эта политика якобы про­водится единственно для отражения «русской угрозы» Индии. Лживость этого утверждения давно уже доказа­на трудами многих объективных исследователей. Можно, в частности, напомнить, что в ходе англо-русских пере­говоров 1869—1873 гг. Россия неоднократно предлагала Англии совместно признать и гарантировать независи­мость Афганистана (Яркое представление об отношении общественного мнения Рос­сии, включая тех его представителей, которые стояли на официаль­ных позициях к Афганистану, дают слова известного историка Ю. Южакова, написанные в 1880 г.: «Мы желаем Афганистану не­зависимого, могущественного и богатого положения. Мы заинтере­сованы видеть в афганцах дружественный нам народ, а на Ка­бульском престоле — расположенного к нам государя… мы не мо­жем относиться к Афганистану недоброжелательно; нам не нужно покорять или подчинять его себе; напротив, в наших интересах же­лать единого и сильного Афганистана» (Ю. Южаков, Абдуррахман-хан афганский, СПб., 1881, стр. 3)) и что Англия, которой принятие этого предложения связало бы руки, упорно отказыва­лась от «его. Россия же (по соглашению 1873 г.) при­знала и Афганистан, и ряд независимых в то время владений по левому берегу Аму-Дарьи (Бадахшан и другие) вне сферы своего влияния.

Конечно, державы, являвшиеся в середине XIX в. политическими и колониальными соперниками Англии (не только Россия, но, например, и Франция), неодно­кратно устраивали военные и дипломатические демонст­рации на дальних подступах к границам Британской Индии, стремясь сделать Англию более уступчивой в разрешении тех международных проблем, которые пред­ставляли первостепенный интерес для этих держав. Разумеется, ни царское, ни французское правительства не отказались бы от возможности отторгнуть часть тер­риторий, входивших в английскую зону влияния, но не в этом была основная цель их колониальной политики. Говоря, в частности, об отношении царского правитель­ства к колониальной политике Англии, русский путе­шественник, писатель и дипломат, Е. П. Ковалевский, хорошо знавший Азию, писал: «Одно из главных наших побуждений должно заключаться в том, чтобы по крайней мере ослабить, если не уничтожить повсюду, пре­обладающее влияние Англии» («Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салты­кова-Щедрина», отдел рукописей, архив Е. П. Ковалевского, ф. 356, № 7, л. 37).

Останавливаясь на вопросе о возможностях проник­новения русского царизма в Индию в период наступле­ния русских войск в глубь Средней Азии и присоедине­ния последней к России, этот же автор указывал, что некоторые военные деятели действительно высказывали предположения о так называемом походе в Индию. Между тем, продолжал автор, «при самом легком сооб­ражении нетрудно убедиться, что исполнение его по­требовало бы неисчислимых расходов и целых веков, в течение которых новые, ничем неудержимые события могли бы изменить весь ход и все существование сред­неазиатских ханств… В то время как мы оставались в бездействии в своих границах… англичане продвигались из Индии к нам на север, завоевали Логар, два раза появились с войсками в Афганистане, угрожали Кундузу, сменяли ханов Герата, а их агенты проникали в Бухару, Хиву, Коканд, откуда проехали даже в Орен­бург, изучая таким образом пути из Индии к нашим пределам» (Там же; ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I/с. за 1879 г., фонд Ковалевско­го Е. П., л. 36).

Известный русский индолог И. П. Минаев писал, что «Россия англичанам страшна не потому, что может в скором времени состояться русский поход в Индию, а потому, что в успешность этого похода верят соседи Индии, верит и порабощенное английскими колониза­торами население самой Индии. А эта вера подрывает насаждаемое английскими правящими кругами утверж­дение о незыблемости их господства, иными словами — подтачивает устои Британской колониальной импе­рии» (И. П. Минаев, Очерк Цейлона и Индии, ч. 2, СПб., 1879, стр. 75—76; см. также: И. П. Минаев, Дневники путешествий в Индию и Бирму, 1880 и 1885—1886, М., 1955. Чтобы убедиться в том, что в английских правящих кругах зна­ли, что никакой реальной угрозы военного нападения Россия на Ин­дию не существовало, достаточно обратиться к парламентским деба­там, которые велись в Англии накануне второй англо-афганской вой­ны. Многие участники этих дебатов откровенно высказывались о причинах наступательной политики Англии на северо-западных границах Индии, в основе которой лежало стремление к территориаль­ной экспансии (см.: «Hansard’s parliamentary debates. 3-dSeries», London, 1876—1877)).

В 70-х годах XIX в. британское правительство стало все более агрессивно действовать по отношению к по­лусамостоятельным феодальным владениям, располо­женным в районах Гиндукуша.

Особое внимание англичане уделяли Кашмиру. Оста­новимся поэтому на английской политике в отношении Кашмира несколько подробнее.

«Самостоятельное» княжество Джамму и Кашмир возникло 9 марта 1846 г., когда Английская Ост-Инд­ская компания принудила махараджу Пенджаба заклю­чить неравноправный Лахорский договор, согласно статье 12 которого, правительство Пенджаба признало «независимость и суверенность» раджи Гулаб Сингха, являвшегося до того наместником пенджабского прави­тельства в Джамму и Кашмире. Спустя неделю, 16 мар­та 1846 г., был заключен новый договор, в Амритсаре, на этот раз между Гулаб Сингхом и той же Ост-Инд­ской компанией. Согласно этому договору, английские колониальные власти признали владениями Гулаб Сингха «все горные районы», лежащие восточнее р. Инд, за что Гулаб Сингх выплачивал англичанам 75 лакхов рупий (1 лакх равен 100 тыс.). Англичане по статье 9 Договора обязались оказывать Гулаб Сингху «помощь в защите его территорий». Со своей стороны Гулаб Сингх (по статье 10 Договора) признавал сюзеренитет британского правительства и обязывался в знак своей вассальной зависимости выплачивать Англии ежегод­ную дань.

Гулаб Сингх выполнял все обязательства, данные англичанам, и вел себя как их верный вассал. В период подавления народного восстания в 1857—1859 гг. он оказал Ост-Индской компании существенную помощь, отправив ей военные подкрепления.

Опыт двух дорогостоящих неудачных войн в Афга­нистане показал Англии, что завоевание горных райо­нов на северо-западных границах Индии является не­легким делом. Поэтому английские колониальные вла­сти для укрепления своих позиций решили использовать правителя Джамму и Кашмира. Однако в их расчеты не входило чрезмерное усиление этой марионетки. По­этому англичане начали проводить с конца 70-х годов реформы по управлению Кашмиром, которые были на­правлены на дальнейшее укрепление их влияния в княжестве.

Управление Кашмиром было сосредоточено в руках совета из пяти человек: это были люди, наиболее рас­положенные к английскому резиденту. Председателем совета был назначен махараджа. Но в случае, если бы возникли разногласия внутри совета, любой из его чле­нов имел право обращаться к английскому резиденту, который становился, таким образом, верховным судьей в решении внутренних кашмирских дел. Без согласия резидента не могло быть принято никаких решений, касавшихся деятельности совета (ЦГВИА, ф. ВУА, ап. I/с. д. 82, л. 39). Таким образом, совет фактически был игрушкой в руках английских чинов­ников.

Для осуществления дальнейших планов англичане стали уделять особое внимание созданию боеспособной армии в княжестве Джамму и Кашмир. Регулярных войск здесь фактически не было; армия состояла из ополченцев, которые набирались из местного населения и в случае войны под руководством крупных феодалов являлись в назначенный район в определенное время. Численность такого войска достигала 20 тыс. Но эта армия не удовлетворяла английские власти, так как была мало боеспособной (Как писал по аналогичному поводу А. Дюранд: «Туземное государство, следуя традициям предков, содержало в то время… совершенно бесполезную армию, которая могла быть только источ­ником опасности в смутное время. Эти войска, помимо малоспособности, могли явиться и источником многочисленных недовольств. Местные князья уже давно признавали, что эти неуклюжие массы были опасны для государств» (А. Дюранд, Созидание границы…, стр. 103)).

После 1885 г., преследуя далеко идущие цели, в ча­стности захват пригиндукушских владений, Англия при­ступила к подготовке и организации боеспособных войск в Кашмире. Взамен старой армии создавалась новая, так называемые войска имперской службы, ко­торые хотя и содержались и вербовались местными князьями, но находились непосредственно под командо­ванием английских офицеров. Чтобы склонить местных феодалов на свою сторону и заручиться их поддерж­кой, англичане стали в больших размерах субсидировать их. Для лучшего использования основных войсковых контингентов этих районов было признано целесообраз­ным непосредственное привлечение их в состав британ­ской армии во главе с английскими офицерами. Несом­ненно, что это решение было прежде всего вызвано недоверием коренному населению.

Три года спустя, в 1888 г., в связи с осложнением положения в пригиндукушских владениях и дальнейшей активизацией Англии в направлении Памира были созданы войска из местного населения, входившие в состав англо-индийской армии. В это время часть войск, набранная из наиболее преданных англичанам элементов, получила официальное название «войска им­перской службы», возглавлявшиеся английскими офи­церами. Эти войска должны были охранять основные коммуникационные линии. Фактически же они не только защищали английские коммуникации от нападений ко­ренного населения, но и активно участвовали в закреп­лении позиций колонизаторов в северо-западной части Индии.

В 1889 г., после посещения вице-королем Индии лордом Лансдауном северо-западной границы, англича­не усилили подготовку мероприятий для захвата по­граничных районов. Руководствуясь чисто военными соображениями, английские власти создали местную полицию во главе с английскими офицерами.

В 1890 г. генерал Робертс произвел смотр боевой подготовки контингентов северо-западных районов Ин­дии. Однако эти войсковые части произвели на главно­командующего неблагоприятное впечатление: «…Этот контингент легко мог быть направлен не только против противника, но, вернее, против самой Англии» (ЦГВИА, ф. ВУА, on. II, д 82, л. 32).

В этот период подготовка войск в северо-западных районах Британской Индии вытекала из практических задач внешней политики британского правительства. Особенно Англия интересовалась теми районами, гра­ницы которых непосредственно примыкали к Памиру. Именно к этому периоду и относятся активные действия имперских войск, которые по заданию англо-индийских властей настойчиво и планомерно стали наступать на княжества, расположенные на северной и северо-запад­ной границах Кашмира (М. Грулев, Очерк восстаний пограничных племен Индии за последние 10 лет, СПб., 1900, стр. 48). Чтобы скрыть свои агрессив­ные колонизаторские цели, английские правящие круги выдвинули старую версию о так называемой защите интересов кашмирского махараджи и о возвращении Кашмиру отделившихся княжеств (хотя в действитель­ности княжества эти никогда не были частью владений махараджи). На самом же деле основной целью, пре­следуемой англо-индийскими властями, было овладение этими независимыми княжествами и окончательное за­крепление их за собой.

Сложившаяся к этому времени обстановка во мно­гом облегчала Англии осуществление ее замыслов.

Прежде всего английские колониальные власти при­няли меры к тому, чтобы укрепиться в Гилгите. Важ­ность Гилгита помимо прочего заключалась в том, что он служил аванпостом для наступления в глубь других княжеств Гиндукуша. Долина Гилгита, как писал Найт, «служила средством прямого сообщения через терри­тории Кашмира и Читрала, которые представляли как бы промежуточную страну между Россией и Англией». Далее, касаясь стратегического значения Гилгита, Найт отмечал, что «строительство дороги, связывающей Гил­гит с Индией, можно будет завершить, если Англия окончательно подчинит себе Читрал. Когда дорога бу­дет проложена вверх по Гилгитской долине, через Ясин в Читрал, англичане будут иметь в своих руках ключ к Гиндукушу и господствовать над нижней Читральской долиной» (Е. Knight, Where Three Empires Meet, стр. 288—290). К югу от Гилгита огромное значение для англичан имела Бунжи, где была переправа через р. Инд. Далее к югу располагался Абботабад — главный город британского округа Хазара и значительный воен­ный центр. За ним следовала переправа через р. Ка­бул к г. Наушера. Оттуда начиналась дорога через Малакандский проход (Г р. Ностиц, Восстание горцев на северо-западной границе Индии в 1897 г., СПб., 1901, стр. 13).

В 1886 г. в пригиндукушский район была направле­на специальная военно-разведывательная миссия полковника Локкарта. Она посетила Хунзу, Вахан, Бадах­шан, Читрал и другие княжества. Спустя год сюда уже прибыла новая миссия, которую возглавлял А. Дюранд. Члены миссии тщательно изучили весь район, посетив резиденции всех местных правителей. Именно в это вре­мя и было принято решение о превращении Гилгита в главную базу английских наступательных операций в Пригиндукушье.

В 1889 г. А. Дюранд стал главой британского поли­тического агентства в Гилгите. Началось строительство военно-стратегической дороги, связавшей Гилгит со сто­лицей Кашмира — Сринагаром. Были приняты меры и к увеличению численности английских войск в Гил­гите.

Следует специально отметить, что у английских ко­лониальных властей не было и не могло быть никаких иллюзий относительно того, каким было подлинное от­ношение жителей пригиндукушских владений к Англии и как они должны были отнестись к английским попыт­кам оккупировать эти районы. Английские власти учи­тывали, в частности, опыт второй англо-афганской вой­ны, когда население пригиндукушских владений не только не склонилось перед мощью английской армии, но совместно с афганскими силами участвовало в во­оруженном сопротивлении захватчикам.

При назначении А. Дюранда на должность полити­ческого агента в Гилгите (в обязанности которого вхо­дил непосредственный контроль над горными северо­западными районами) его личный конвой состоял всего из 80 солдат второго пехотного Пенджабского полка и нескольких саперов (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. II, д. 82, л. 43). Вскоре конвой А. Дюранда был доведен до 250 гурков, был усилен размещенный в Гил­гите кашмирский гарнизон (до трех полков, по 600 человек в каждом, из числа «войск имперской службы»). Все они были вооружены английскими ружьями. Одно­временно с этими тремя полками были присланы 15 анг­лийских офицеров в распоряжение агента. Из жителей Пуниала, содействием которых англичанам удалось за­ручиться, был сформирован отряд милиции из 200 че­ловек.

***

Только между 1850—1861 гг. английские власти 13 раз направляли в горные северо-западные районы военные экспедиции, которые, несмотря на значительное превосходство захватчиков в живой силе (не говоря уже о боевой технике), не принесли колонизаторам успехов.

Военные экспедиции имели место и позже, в 70-х и 80-х годах. Однако они тоже были мало успешны, по­этому колонизаторы в течение почти 40 лет зачастую действовали в Пригиндукушье не сами, а руками своей марионетки — махараджи Джамму и Кашмира.

В конце 80-х — начале 90-х годов обстановка изме­нилась. К этому времени Англия успела создать значи­тельную сеть военных укреплений в Северо-Западной Индии и на западном берегу Инда; было построено несколько важных военно-стратегических дорог, обеспе­чивавших быструю переброску войск в нужном англий­скому командованию направлении.

В этих условиях английские власти могли рассчи­тывать на успех своих завоевательных предприятий. Первый удар они нанесли по двум небольшим, но зани­мавшим важное стратегическое положение княжест­вам — Канджуту (Хунза) и Нагору.

Владетель Канджута Сафдар Али-хан был враж­дебно настроен к англичанам и не допускал мысли о подчинении своего княжества даже косвенному британ­скому господству. Поэтому он противился не только прибытию в свои владения английских представителей, но стремился не допустить укрепления там и кашмир­ского махараджи. В 1887—1888 гг. произошли даже во­оруженные столкновения между отрядами правителя Канджута (которому оказывал помощь тум Нагора) и войсками махараджи.

Английские власти в 1891 г. сформировали для за­хвата Канджута отряд численностью в 1500 солдат. Командовал отрядом полковник А. Дюранд. Исходной базой для наступления английских войск стал Гилгит

Сафдар Али-хану было направлено ультимативное требование: построить на территории княжества доро­гу, по которой могли бы двигаться английские войска, и не чинить им препятствий при строительстве военных укреплений. Эти захватнические действия мотивирова­лись необходимостью «загородить дорогу русским, на­шим врагам» (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. 113, л. 7). Сафдар Али категорически отказался подчиниться требованиям Дюранда. Тогда Дюранд об­ратился к английским властям за официальным разре­шением произвести дальнейший нажим на канджутско­го хана. Разрешение ему было дано. После этого Дю­ранд начал искать повод для нападения на Канджут. Он направил также письмо читральскому мехтару, в котором просил помощи и поддержки для совместного наступления на Канджут с последующим движением по направлению к Памиру. Однако правитель Читрала уклонился от оказания помощи англичанам, тайно ре­шив помочь Сафдар Али-хану (Зойченко, Памир и Сарыкол (Очерк возникновения, по­следовательного развития и современного положения Памирскога вопроса), Ташкент, 1903, стр. 50). 14 июня 1891 г. Дю­ранд направил новое письмо Сафдар Али-хану, в ко­тором заявил, что на границе Канджута сконцентриро­вано 5 тыс. солдат для наступления на княжество. В письме содержалось требование пропустить англий­ские войска через Канджут, позволить постоянное пре­бывание там английского офицера, а также свободно пропускать через территорию Канджута английскую почту из Гилгита в Кашгар (Там же, стр. 51).

В этой обстановке Сафдар Али-хан принял решение обратиться за поддержкой к России.

В конце 1891 г. Сафдар Али-хан официально обра­тился к царским властям в Туркестане с просьбой о помощи. Для этого он направил в Ташкент своих пред­ставителей с официальным письмом. Сафдар Али-хан через туркестанских властей пытался направить письмо русскому царю, в котором ходатайствовал о присоеди­нении своих владений к России и принятии русского подданства. «В случае, если англичане, победив меня, займут мои владения, тогда и Вам будет немало хлопот и затруднений, так как Канджут есть ключ к Туркеста­ну» (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. И, лл. 13, 49),— писал он. Одновременно Сафдар Али-хан изве­щал о нажиме английских властей и их дальнейшем продвижении в направлении к Памиру.

В письме Сафдар Али-хан также просил совета, как ему поступить в случае наступления английских войск на Канджут. Однако туркестанские власти, избегая дипломатических осложнений с Англией, воздержались от какой-либо помощи владетелю Канджута.

Тем временем развернулось наступление английских войск. 8 ноября 1891 г. к крепости Чальт подошел анг­лийский отряд в составе 1500 человек; на следующий день отряд миновал Чальт и остановился у селения Нильт в пределах Канджутского ханства.

Впоследствии, пытаясь оправдать захватнические действия против Хунзы и Нагора, английские колони­заторы писали, что еще в 1889 г. правители княжеств заключили официальное соглашение с полковником Дюрандом в нужный момент допускать в свою страну английских чиновников. В свою очередь последние обес­печивали их определенной субсидией. Однако при появ­лении в этом районе английских офицеров Сафдар Али-хаи не сдержал своего обещания и отказался пропус­тить через свои владения английскую почту к Юнгхес-бенду, находившемуся в это время на Памире. Колони­заторы писали также, что в 1891 г. правитель Нагора убил двух своих братьев якобы за их преданность Анг­лии и написал резкое письмо Дюранду. В Гилгит при­шло также сообщение о том, что канджутцы будто бы намерены захватить крепость Чальт. Рассмотрение дей­ствительного хода событий позволяет расценить эти пи­сания как попытку колонизаторов оправдать задним числом свою захватническую политику.

Следует подчеркнуть, что Дюранд в целях успешно­го наступления на Канджут заранее попытался зару­читься поддержкой некоторых местных феодалов Гин­дукуша. И хотя мехтар Читрала уклонился от выступ­ления против Канджута, в составе войск Дюранда был отряд ополченцев из княжества Пуниал (Пуниал, как уже отмечено выше, был расположен между Гилгитом и Ясином; с 1860 г. он номинально признавал власть Кашмира, но фактически всегда считал себя независимым. ЦГВИА, ф. ВУА. оп. I, д. 11, лл. 162—163).

Против хорошо вооруженных английских солдат Сафдар Али-хан выставил 3 тыс. горцев.

Полковник Найт, указывая на труднодоступное рас­положение Канджута, подчеркивал, что на Хунзу и Нагор можно было напасть только в одном пункте — со стороны южного Гиндукуша, а именно по овражистому руслу р. Канджут (Е. F. Knight, Where Three Empires Meet…, стр. 345—346). Именно по этой дороге англичане и двинулись на Канджут. У них была совершенно ясная цель — насильственный захват Хунзы и Нагора, окон­чательное закрепление своего положения в этой части Гиндукуша для дальнейшего расширения господства Англии в направлении Памира.

Бои шли несколько дней. Английские войска, несмот­ря на большие усилия и огонь горных батарей, на пер­вых порах не достигли каких-либо существенных успе­хов. Дело в том, что укрепление Нильта, которое они штурмовали, было расположено близ устья глубокого ущелья, начинающегося у ледника Ракипуши и оканчи­вающегося у берегов Хунзы. Боковые стороны ущелья в некоторых местах были почти отвесными, к тому же достигали большой высоты. 17 дней потребовалось анг­личанам, чтобы ценой больших потерь сломить у этой крепости сопротивление канджутского населения во гла­ве с Сафдар Али-ханом.

Потерпев поражение. Сафдар Али-хан не пожелал, однако, сдаться англичанам. С отрядом воинов он от­ступил в Ташкурган.

В поражении Сафдар Али-хана немалую роль сыгра­ли некоторые его приближенные, в критический момент перешедшие ради своего благополучия на сторону про­тивника. Отрицательную роль сыграло и недоверие, ко­торое существовало между правителем Нагора и Саф­дар Али-ханом. Необходимо учесть еще одно обстоя­тельство: местные жители, как это вообще присуще крестьянам, обычно сражались против врагов в преде­лах своих районов. Многие из них, такие, например, как жители Хунзы, еще накануне столкновения заявили своему хану, что «будут защищать по мере сил и воз­можностей Нильт и окрестные форты», но не другие места (ЦГВИА, ф. ВУА, on. I, д. И, л. 146). К тому же владетель Нагора, Джафар Захид-хан, старый больной человек, не хотел воевать с англи­чанами. Войну с ними вели его сын — энергичный Узра-хан и его последователи, находившиеся в тесной связи с тумом Хунзы и его вазиром.

В целом поражение канджутцев не было неожидан­ным. Русский генеральный консул в Кашгаре Н. Ф. Пет­ровский в одном из своих донесений сообщал турке­станскому генерал-губернатору: «Едва ли можно сомне­ваться, что Сафдар Али-хан… имеющий много недоволь­ных среди подданных и врагов извне, будет в состоянии противостоять англичанам…» (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. ИЗ, л. 20). В 1892 г. после захвата Канджута англичане заняли форт Чилас, господствовав­ший над канджутским владением, а затем долину Верхнего Инда от Бунджи до Торбели. Таким образом англичане выдвинули свои посты на границы Па­мира.

После того как Хунза была занята английскими вой­сками, к Дюранду прибыли родной дядя Сафдар Али-хана — Рахим Али-шах и другие родственники тума, которые до этого проживали в Кашмире. Все они ранее придерживались английской ориентации и вели пропа­ганду в пользу британских властей. Одновременно на­чали возвращаться в Канджут и другие феодалы, кото­рые в свое время эмигрировали в пределы Кашгара. Опираясь на эту феодальную группировку, английские власти организовали управление завоеванным районом.

***

После Хунзы и Нагора важнейшее значение для Англии среди пригиндукушских владений имел Читрал, через который проходили пути из Бадахшана и Пами­ра в долину Инда. Английский военачальник лорд Ро­берте писал по этому поводу: «Читрал рассматривается вообще как командный пункт над важной дорогой, ведущей в северную Индию… Читрал командует всеми дорогами, пересекающими горный хребет и идущими из Бадахшана и северо-восточного Афганистана» («Сведения, касающиеся сопредельных стран с Туркестанским военным округом», вып., IX, [б. м.], 1898, стр. 21, 22). Стра­тегическое значение Читрала было учтено английскими властями. Еще в 1876 г. они склонили мехтара княже­ства Аман ул-мулька за ежегодную субсидию признать себя вассалом кашмирского махараджи, т. е. по сущест­ву английского правительства (Как писал по этому вопросу Робертсон, в прошлом политиче­ский агент в Читрале, «в 1876 г с одобрения правительства Индии (т. е. английских властей. — Б. И) было достигнуто соглашение меж­ду двумя государствами, согласно которому Читрал стал под защиту Кашмира. Кашмир в этом соглашении не получил особой выгоды, за исключением чести быть признанным сувереном мехтараа («Пограничная политика Индии», Ташкент, 1910, стр. 45)).

Проводя свою политику, английские колониальные власти умело использовали в собственных интересах неприязненные отношения (которые Англия сама же создавала и разжигала!) между Читралом и Кабулом, страх Аман ул-мулька, как бы его владение не было занято афганским эмиром Шер Али-ханом.

Аман ул-мульк, будучи весьма ловким политиком, стремился поддерживать дружественные отношения с английскими властями. Он сердечно принимал прибы­вавших в его владения английских офицеров. Своих двух сыновей он отправил учиться в одно из закрытых учебных заведений, основанных англичанами в Индии. Мехтар, используя английскую субсидию (в частности поставки стрелкового оружия), сформировал полк пе­хоты, обученный и вооруженный по английскому образ­цу (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. 1/с. д. 82, л. 39). В то же время Аман ул-мульк стремился не до­пустить по мере своих возможностей, чтобы английское покровительство превратилось в прямое господство. Он с недоверием относился к попыткам Англии установить строгий контроль над внешними связями Читрала.

Поэтому, когда в 1877 г. в Читрал был направлен майор Биддолф, для того чтобы установить в княжест­ве действенный контроль Англии, его миссия оказалась малоуспешной. Биддолфу не удалось полностью дого­вориться с Аман ул-мульком. Тогда в 1881 г. колони­альные власти Индии направили специальное письмо в Лондон, в котором недвусмысленно ставили вопрос о необходимости полной оккупации Читрала и других смежных с ним районов: «Эти участки хотя и трудно­доступны, но их приобретение весьма необходимо с то­чек зрения военно-стратегической и политической» (Цитирую по книге французского офицера: Септан, Читральская экспедиция, СПб., 1900, стр. 31). Однако английские правящие круги, которые не успели еще оправиться от ущерба, нанесенного их престижу неудачами войны с Афганистаном, сочли военную ок­купацию Читрала преждевременной. Было принято ре­шение укрепить английское влияние в пригиндукушских княжествах дипломатическим путем. Поэтому в 1885 г. сюда и была направлена миссия под руководством пол­ковника В. Локкарта, которая должна была осмотреть гиндукушокие проходы. В. Локкарт «посетил Аман ул-мулька, находившегося тогда в зените своей силы, и вел прямые переговоры с ним от имени правительства Ин­дии (т. е. Англии.— Б. И.), которые не были бесполезны для мехтара читральского, получившего подарки ружья­ми и деньгами» (Robertson, Chitral…, стр. 26). Правительство Читрала в лице Аман ул-мулька изъявило свое согласие принять английское покровительство, но отнюдь не подданство.

Британское правительство, стремясь захватить Чит­рал, преследовало далеко идущие цели. Дело в том, что географическое положение Читрала имело большое значение для развития экспансии против Афганистана. Соглашение с Аман ул-мульком давало англичанам возможность следить за многочисленными перевалами, которые были расположены между восточной частью Афганистана и северо-западной границей Кашмира. Поэтому не случайно после 1876 г. Аман ул-мульк по настоянию англичан захватил Гилгит, где был построен английский форт. Одновременно в 1877 г., опять же по совету английских властей, Аман ул-мульк присое­динил к своим владениям княжества, расположенные между Читралом и Гилгитом. Таким путем Англия через Читрал пыталась проникнуть в Бадахшан. Стре­мясь к полному контролю над Афганистаном, британ­ское правительство пыталось делать это чужими ру­ками (Подробнее см.: Н. Xалфин, Провал британской агрессии Э Афганистане, М„ 1959, стр. 86—87). Все это вызывало законное недовольство пра­вительства Афганистана.

В этой обстановке английские власти приняли меры к тому, чтобы нацелить внимание Афганистана на при­памирские ханства — Шугнан, Рушан и Вахан. Англия добивалась при этом двух целей: ослабления недоволь­ства Афганистана английской политикой в Читрале и свободы действий в пригиндукушских княжествах.

В 1887 г. в Читрале появился английский политиче­ский агент. Прекращенное вскоре после второй англо­афганской войны строительство железных и шоссейных дорог в направлении афганских границ и Памира теперь снова было возобновлено. По настоянию английских военных властей строительство стратегической дороги (на котором ежедневно было занято 700 рабочих) на­чалось и в Читрале. Проектировались и строились укрепления и военные посты. В северные районы пе­ребрасывалось оружие (ЦГВИА, ф, ВУА, оп, I, д. 113, л. 58). Развивая свою агрессию в северо-западном направлении, английские правящие круги в том же 1887 году официально провозгласили присоединение к английским владениям так называемо­го британского Белуджистана.

Таким образом, захватническая политика в отноше­нии Читрала была лишь частью обширного, тщательно продуманного и настойчиво проводимого в жизнь пла­на, направленного на расширение границ Британской колониальной империи.

Следует подчеркнуть, что английские колонизаторы в своей политике по отношению к гиндукушским вла­дениям весьма часто меняли тактику: то наступали, то отступали, сообразуя свою политическую линию в этом районе с решением главных стратегических задач.

Для окончательного покорения Читрала Англия ждала удобного повода; последний нашелся в связи с кончиной Аман ул-мулька 30 августа 1892 г., когда 17 его сыновей вступили в борьбу друг с другом за престол. Среди них законными наследниками считались двое. В момент смерти отца старший Низам ул-мульк находился в Ясине, которым управлял по воле отца. Что же касается младшего — Афзал ул-мулька, то он находился в Читрале, поэтому после смерти отца он оказался наиболее сильным претендентом из числа своих братьев. Вступив на престол, он двинулся против Низам ул-мулька в Ясин. Низам ул-мульк бежал в Гилгит. Афзал ул-мульк был признан законным владе­телем Читрала английскими властями. Между тем об­становка в самом Читрале была не в пользу Афзал ул-мулька. Его братья, оставшиеся в живых, и многие из его подданных были враждебно настроены к иноземцам-англичанам. В стране все более возрастало и уси­ливалось недовольство.

Воспользовавшись этим, Шер-Афзал, брат покойного Аман ул-мулька, ранее изгнанный из Читрала и почти 30 лет проживавший в Бадахшане, вторгся через пере­вал Дора в пределы Читрала. Шер-Афзал захватил Читрал, убил своего племянника Афзал ул-мулька и провозгласил себя ханом. В этом ему помогли местные жители, в частности некоторые адамзады, враждебно относившиеся к Англии и ее сторонникам.

Приход к власти Шер-Афзала был помехой для анг­лийских колонизаторов, поэтому они всеми силами ста­рались от него отделаться. Низам ул-мульк, ранее бе­жавший в Гилгит к англичанам, теперь оказался наи­более подходящей кандидатурой; английские власти подготовили его вторжение в Читрал для изгнания Шер-Афзала. Причем Низам ул-мульк предварительно дал обещание, что в случае благоприятного исхода дела он обязуется полностью подчиниться Англии. С помощью британского политического агента в Гилгите А. Дюран­да Низам ул-мульк собрал более 1200 человек, хорошо вооруженных английским оружием, и двинулся в Чит­рал. Шер-Афзал вынужден был бежать.

Придя к власти с английской помощью, Низам ул-мульк выполнил обещание и подчинился воле британ­ских властей. Ради укрепления своего положения Низам ул-мульк стал послушным орудием англичан. В начале 1893 г. в Читрал прибыло английское посольство во главе с майором Робертсоном, поручиками Брюсом и Гордоном и капитаном Юнгхесбендом в сопровождении отряда сипаев. Посольство в полном составе оставалось в Читрале до мая того же года, после чего Робертсон с Брюсом вернулись в Гилгит. Следует заметить, что как приезд, так и отъезд английских представителей был отмечен необычайно пышно. В конце сентября, после того как обстановка в Читрале значительно ста­билизировалась, остальные члены посольства также по­кинули Читрал и уехали в Мастудж, расположенный в 104 км к северо-западу от Гилгита. Казалось, вопрос благоприятно разрешался в пользу Англии, однако это было не так.

Обстановка в пригиндукушских владениях была не­спокойной. Усилением влияния Англии на Читрал было недовольно коренное население. Низам ул-мульк не от­личался ни умом, ни храбростью. К тому же с первых дней прихода к власти он жестоко расправился со свои­ми противниками и резко увеличил налоги. Такая по­литика вызвала недовольство населения Читрала. Это обстоятельство умело использовали противники мехта­ра и англичан.

Чтобы укрепить свое влияние в Читрале и других пригиндукушских владениях, британское правительство сконцентрировало в Гилгите значительные вооруженные силы. Уже в 1892 г. англичане собрали в Гилгите 2800 кашмирских солдат, 5 тыс. сипаев под командой английских офицеров и 31 горное орудие. Войска эти были сконцентрированы не только для оккупации Чиг-рала, но и для окончательного покорения пригиндукуш­ских владений и упрочения положения Англии в них (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. 11, л. 100).

В это время противникам Англии с помощью 19-лет­него сводного брата мехтара — Амир ул-мулька на со­колиной охоте удалось убить Низам ул-мулька. Но как только Амир ул-мульк пришел к власти, он попытался в свою очередь заручиться поддержкой англичан. С этой целью он обратился к английскому офицеру Гордону в Мастудж за помощью. Последний оповестил об этом правительство и отправил Амир ул-мульку 50 сипаев. Вскоре в Читрал прибыл майор Робертсон во главе отряда в 300 человек.

В это время (февраль 1895 г.) в события вмешался правитель небольшого, пограничного с Читралом, кня­жества Джандол по имени Умрао-хан (Умрао-хан стал правителем Джандола в 1881 г, убив своего брата, занимавшего трон этого небольшого княжества. Известно, что Умрао-хан был противником англичан; не исключено, что он участвовал в организации убийства их ставленника — мехтара Низам ул-мулька). С отрядом ополченцев, насчитывавшим около трех тысяч воинов, он напал на Читрал. Вскоре к нему присоединился Шер-Афзал. По-видимому, последний пользовался под­держкой афганского эмира Абдуррахман-хана (1880— 1901 гг.), стремившегося не допустить укрепления анг­лийских колонизаторов близ афганских границ.

В такой обстановке положение Амир ул-мулька было плачевным. Шер-Афзал и Умрао-хан заключили согла­шение о совместной борьбе против курса, проводимого Амир ул-мульком, и об изгнании английских войск, рас­положенных в пределах Читрала (А. Гамильтон, Афганистан, СПб., 1908, стр. 267). Население Читрала, настроенное враждебно к англичанам, поднялось на борьбу против чужеземцев. Робертсон со своим отрядом был блокирован в крепости Читрала. Амир ул-мульк был свергнут.

Умрао-хан и Шер-Афзал направили Робертсону ультиматум, в котором требовали немедленного освобожде­ния читральского форта и вывода английских войск в Мастудж. В свою очередь они обещали за известную субсидию жить в мире с английскими властями. В то же время они просили британское правительство в даль­нейшем не посылать своих офицеров в их владения.

Робертсон отказался выполнить эти требования, мо­тивируя отказ тем, что территория Читрала, как он ут­верждал, издавна принадлежала Кашмиру. На место свергнутого Амир ул-мулька Робертсон назначил Шуджа ул-мулька. 3 марта 1895 г. произошла схватка меж­ду восставшими читральцами и осажденными англича­нами, в ходе которой колонизаторы потеряли свыше 20 человек убитыми. Другой английский отряд был окружен повстанцами в горах Мастуджа.

7 марта 1895 г. весть о событиях в Читрале дошла до английских колониальных властей в Индии. Предпо­лагалось, что войска Робертсона с имеющимися в их распоряжении запасами продовольствия смогут продер­жаться до конца апреля, следовательно, к этому перио­ду необходимо было любой ценой оказать им помощь. Одновременно Умрао-хану и Шер-Афзалу был предъ­явлен ультиматум с предложением покинуть Читрал. Населению Свата и Баджаура были посланы проклама­ции, в которых помимо осуждения действия восставших предлагалось не оказывать сопротивления войскам, на­правленным в Читрал через их территорию. При этом англичане угрожали, что в случае сопротивления будет применена военная сила. Далее сообщалось, что «бри­танский отряд будет тщательно избегать всяких враж­дебных действий по отношению к местным жителям, если они со своей стороны воздержатся от нападения или противодействия движению войск» (Е. Jоunghusband, The Relief of Chitral, London, 1895, стр. 19.).

Чтобы подавить восстание в Читрале, английские власти сформировали два карательных отряда: первый во главе с генералом Лоу в составе 15 тыс. человек был сформирован в Пешаваре, второй (около 500 человек) во главе с полковником Келли — в Гилгите. Оба полу­чили самые широкие полномочия на подавление любого сопротивления. Лоу должен был ускоренным маршем поспешить на помощь осажденному гарнизону, зайти с тыла и разгромить основные силы Умрао-хана. Доли­на Панджкоры, по которой шел Лоу, была узкой, ка­менистой и труднопроходимой. Лишь к востоку от нее за высокими хребтами были расположены широкие и плодородные долины — Джандол и Баджаур; первая раньше была первоначальной резиденцией Умрао-хана, против которого были направлены основные силы бри­танских войск.

Келли, двигаясь по направлению к Читралу, также сталкивался с большими трудностями. Дело в том, что местность, по которой шел его отряд, была безлюдна, и переход проходил в весьма тяжелых условиях.

Главная база Умрао-хана была сосредоточена в Джандоле, где хранилось его оружие, казна и разные запасы. Поэтому пешаварская колонна должна была захватить этот район и создать Умрао-хану угрозу с тыла. Предполагалось, что последний окажется вынуж­денным из-за этого снять часть своих войск с осады форта Читрала.

Несмотря на обещание англичан вознаградить мест­ное население за оказание помощи, никто не отклик­нулся на призыв колонизаторов, а наоборот, многие активно выступили против них. В частности, в районе Шандурского перевала Келли пришлось столкнуться с сильным сопротивлением жителей этого района. В ходе пятичасовой битвы, которая закончилась штыковым бо­ем, с обеих сторон были значительные потери, причем англичане потеряли более 70 человек. Такие же бои происходили в долине Свата.

Только из Хунзы, где с помощью английских войск незадолго до восстания в Читрале пришла к власти проанглийски настроенная феодальная группировка, на помощь колонизаторам был послан воинский отряд, вооруженный английским оружием. Набору и органи­зации этого вспомогательного отряда активно содейст­вовали английские офицеры, находившиеся в Хунзе и Гилгите (Юнгхесбенд и Стюарт) (Там же, стр. 143). Впрочем, даже этот отряд колонизаторы рискнули использовать только для вспомогательных операций по охране горных перевалов и укрепленных пунктов, так как у них были все осно­вания не доверять местным ополченцам. На помощь англичанам пришел также хан Дира.

Вопреки утверждению англичан о слабости читраль­цев Умрао-хан встретил противников в хорошей боевой готовности. Его кавалерия наносила англичанам боль­шие потери. В районе Свата англичане убедились в прочности построенных Умрао-ханом каменных фортов. К востоку от местности Хокдара лежал форт Рамора — передовой форт Умрао-хана; [последний фактически господствовал над всей долиной Свата («Освобождение Читрала», — «Сборник материалов по Азии», вып. XX, СПб., 1896, стр. 116), причем все форты были четырехугольные, с солидной башней на каждом углу, с высокими толстыми стенами, снабжен­ными бойницами. Англичанам удалось овладеть ими после значительных потерь.

Положение наступавших английских войск облегчи­ли, однако, раздоры между местными феодалами. Хан Дира оказывал англичанам значительную помощь, же­стоко расправляясь с населением, оказавшим им сопро­тивление. Поэтому после жестоких боев в районе Мианкалы Умрао-хан со своими войсками был вынужден отступить.

В период, когда происходили жаркие бои между Умрао-ханом и английскими войсками, Робертсон по-прежнему находился со своими людьми в осажденной крепости. Начиная с 4 марта читральцы вели беспре­рывные атаки, чаще всего в ночное время. 13 марта восставшие произвели массовую атаку на левом берегу реки на расстоянии нескольких метров от того места, где гарнизон брал воду. 17 марта читральцы взорвали одну из башен крепости. Наступил критический момент осады. Тем временем Келли со своими войсками прибыл в Мастудж, куда навстречу ему направились читраль­цы. Через несколько дней, когда Келли перевалил через Шандурский перевал и занял Мастудж, положение осажденного гарнизона улучшилось. Тем временем Ум­рао-хан был вынужден отступить.

Воспользовавшись уходом войск Умрао-хана в Аф­ганистан, читральский гарнизон в ночь на 18 апреля сделал вылазку, после чего осада была снята и Шер-Афзал со своими войсками отступил в горы. Здесь позд­нее он с 1500 бойцами был окружен и сдался в плен англичанам. Шер-Афзал был посажен в тюрьму, а за­тем вместе с Амир ул-мульком был сослан в Индию.

***

Читральская экспедиция убедила английских коло­низаторов во враждебности к ним народов Пригинду­кушья, которые с оружием в руках готовы были защи­щать свою родину. А горцы в свою очередь убедились в том, что, сохранив единство, они могут победить про­тивника (Там же, стр 136).

Стойкость горцев в защите своей родины вызывала сильное раздражение английских военачальников. Ге­нерал Лоу приложил много усилий для подавления со­противления жителей. Он огнем и мечом уничтожал своих противников, сжигал населенные пункты, разру­шал крепости.

Читральские события «побудили руководителей анг­лийской колониальной политики ускорить намеченные ими наступательные действия в северной части полосы независимых племен, чтобы опередить царизм и захва­тить важные в стратегическом отношении районы на подступах к Памиру» (В М. Массой, В. А. Ромодин, История Афганистана, т. II, стр. 298).

Многочисленные экспедиции для подавления недо­вольства жителей Гиндукуша и вообще северо-западных районов Индии неотложно требовали от английских колониальных властей дальнейшего упорядочения транспортной части экспедиционной армии. В этом плане исключительно большое значение приобретал вопрос об использовании транспортных кадров и их комплектова­нии в случае военных действий. Опыт, полученный в на­чале Читральской экспедиции, показал, что «пехота индобританской армии оказалась весьма слабо подго­товленной для ведения военных действий в гористой местности. Для упорядочения этого была опубликована новая инструкция, рассчитанная главным образом для военных действий в горах» («Сведения, касающиеся сопредельных с Туркестанским воен­ным округом стран», вып. VII, [б. м.], октябрь 1898 г., стр. 8). В Читрале и других стра­тегически важных пунктах были расквартированы зна­чительные гарнизоны колониальной армии. Обосновы­вая военную оккупацию района, колонизаторы цинично заявляли, что народы Пригиндукушья находятся еще в «детском состоянии», что они «непостоянны и впечат­лительны как дети, и их необходимо заставить уверо­вать в непоколебимое постоянство и настойчивость той державы, власть которой хочет ими руководить» («Освобождение Читрала», стр. 155).

Одновременно английские колониальные власти тща­тельно укрепляли многочисленные перевалы, идущие в Гиндукуш со стороны Памира (В Кала-дрош, недалеко от Читрала, были расквартированы два полка с артиллерией и ротой саперов. В самом Читрале раз­местили бригаду из двух полков, одну конную батарею и роту са­перов. Один батальон был назначен охранять мост через р. Сват. Воинские части колониальной армии имелись и в других важных пунктах этого района). Особое внимание было уделено перевалам, шедшим от Малого Памира к Хунзе, а затем к Гилгиту; от Сархад Вахана и Бозои-Гумбеза к долине Ишкумана и Ясина и далее по направ­лению к Гилгиту; затем от долины Пянджа в долину Ярхуна, далее на Читрал и от Ишкашима и Зебака к западной части Читрала («Военный обзор Северо-Западной Индии», вып. 1, СПб., 1906, стр. 3).

***

Завоевание Читрала, Канджута и других более мел­ких владений Пригиндукушья в значительной мере укрепило позиции Англии в этом важном горном районе на стыке границ Индии, Афганистана, Китая и Сред­ней Азии.

Вместе с тем установление здесь английской власти серьезно ухудшило положение местного населения, ра­зоренного войной и карательными экспедициями войск колонизаторов. Колониальные власти преднамеренно сохраняли во вновь завоеванных районах феодальные порядки, превратив местных крупных феодалов в свою социальную опору. Однако реальной власти правители некогда самостоятельных или полусамостоятельных кня­жеств были лишены. Эта власть перешла к английскому политическому агенту в Гилгите или к английскому ре­зиденту при дворе кашмирского махараджи.

Народы, населявшие районы между Памиром и Кашмиром, были обложены данью в пользу своих «по­кровителей». Население было обременено также весьма тяжелой транспортной (по перевозке колониальных чиновников и их грузов) и трудовой повинностями. Ежегодно тысячи людей обязаны были являться на строительство укрепленных пунктов, дорог, мостов; как правило, они не получали никакого вознаграждения за свой труд. Трудности пути из Гилгита и Кашмира в Читрал заставили англичан создать прямое сообщение из Пешавара. С этой целью генерал Лоу приказал по­строить хорошую дорогу вдоль долины р. Панджкоры, которая проходила через территорию Свата и Дира. При проведении этой дороги местные феодалы и англий­ские подрядчики заработали немало денег.

Значительные доходы извлекали местные феодалы и за счет различных субсидий, которые им выплачивали колониальные власти (например, за охрану дорог и горных проходов).

Стремясь покрепче привязать местную верхушку к себе и показать ей свое могущество, английские коло­ниальные власти нередко приглашали своих ставленни­ков посетить Индию, чтобы во всем блеске показать гиндукушским владетелям свое могущество. Так, в 1897 г. правительство Индии уговаривало молодого читральского мехтара совершить путешествие по Индии, «с целью поразить воображение… недоросля блеском больших городов Индии» («Освобождение Читрала», стр 155). Позднее, в 1900 г., читральский мехтар посетил Калькутту, в 1903 г.— Дели и Каш­мир, в 1904 г.— Пешавар. Затем, по примеру правителя Читрала, Индию стали посещать и владетели других княжеств («Военный обзор Северо-Западной Индии», вып. 9, стр. 68). Политика колонизаторов по превращению феодальных князьков Пригиндукушья в орудие своей власти оказалась успешной.

Мехтар Шуджа ул-мульк, младший сын Аман ул-мулька, правитель Читрала, все годы, пока он занимал трон княжества, послушно выполнял роль агента анг­лийских империалистов. С помощью английских офице­ров он сформировал собственную армию, состоявшую из 5 тыс. бойцов, преимущественно адамзадов. Эта армия играла вспомогательную роль при размещенном в Читрале английском гарнизоне. Мехтар строго следил за спокойствием и порядком на своей территории, та­ким порядком, который был угоден колониальным вла­стям. Административная и полицейская системы княже­ства были модернизированы. Вместе с тем основы фео­дально-крепостнических порядков, существовавшие в средние века, остались в неприкосновенности. Террито­рия Большого Читрала составляла удел (или домен) главы княжества, доход с которого шел на содержание мехтара. Затем наиболее крупные населенные пункты Мурико и Тирач составляли удел старшего сына мехта­ра Афзал ул-мулька, наместник которого сидел в Ка-лаи-дрош. Третий удел включал долину Турко, Ярхун и Ластур и находился в подчинении дяди мехтара Ба­хадур-хана, который жил в Мастудже. Четвертый удел с долиной Виршигума, Гизари, Ишкумана и Ясина до­стигал границы с Пуниалом. Во главе этого удела стоял Абдурраим, сын бывшего ясинского мехтара Пахлаван Бахадура. Все они были владетелями своих уделов, но подчинялись мехтару Читрала (А. Е. Снесарев, Северо-индийский театр…, ч. I, стр, 123).

При дворе читральского мехтара существовал спе­циальный штат вазиров, нечто вроде советников, при­чем отдельные из них вообще не несли никаких функ­ций. Лишь двое имели определенную должность: диван-беги, соответствовавший министру финансов, и аталык, непосредственно исполнявший распоряжения мехтара и диван-беги. Все эти чиновники фактически подчинялись политическому агенту и начальнику английского гарни­зона, без согласия которых ни один чиновник не мог быть назначен мехтаром на его пост. Прежняя форма правления — система дарбаров, посредством которых мехтары управляли страной,— теперь была ликвидиро­вана. Как выразился английский чиновник Юнгхесбенд, «дарбар хотя и был простым и оригинальным, тем не менее ему суждено было немедленно исчезнуть при бли­жайшем соприкосновении с британской правительствен­ной системой» (Е. Yоunghusband, The Relief of Chitral, стр. 142). Таким образом, как только англичане прибрали к рукам Читрал, они ликвидировали неугод­ные им органы, которые трудно было контролировать.

Значительно укрепились в этот период позиции анг­личан и в Канджуте. Канджут фактически перестал существовать как самостоятельное владение. По рас­поряжению английских колониальных властей прави­телем здесь стал Мухаммед Назим-хан, брат Сафдар Али-хана, с которым он вечно враждовал. Его назначе­ние англичане обставили с особой пышностью. В при­сутствии канджутцев А. Дюранд надел на него халат с золотой обшивкой, саблю и подарил ему митральезу (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. 116, л. 190). Все это происходило в торжественной обстановке и бы­ло сделано с целью показать соседним владениям и канджутцам якобы уважение английских чиновников к местным князьям.

Новый канджутский хан Мухаммед Назим, будучи ставленником англичан, действовал в их пользу. Он жестоко эксплуатировал свой народ. Трудящиеся мас­сы Канджута служили для него лишь источником ум­ножения личного богатства.

Захват Канджута принес Англии большую выгоду. Она овладела, во-первых, пунктом непосредственного соприкосновения с Кашгаром; во-вторых, всеми перева­лами и тропинками, идущими к Памиру. Наконец, че­рез Канджут она нашла новый кратчайший путь в се­веро-восточные районы афганских владений в Туркеста­не. Подчинив своему влиянию Канджут, английские власти оставили свои войска на территории этого хан­ства (A. E. Снесарев, Северо-индийский театр…, ч, I, стр. 133).

Чтобы не допустить в случае нового конфликта воз­можности объединения сил местных князей, англичане часто применяли свою старую, традиционную политику натравливания одних против других, подкупая местных феодалов и укрепляя таким способом свое положение в занимаемых районах.

***

Теперь следует кратко остановиться на характери­стике англо-афганских отношений в конце XIX в. (Подробное исследование проблемы англо-афганских отноше­ний в XIX в. см. в кн.: В. М. Массой, В. А. Ромодин, История Афганистана, т. II, М., 1965). Сде­лать это необходимо хотя бы по той причине, что укреп­ление английской власти в гиндукушских княжествах означало одновременное ослабление или даже полное устранение влияния афганского эмира на многочислен­ные владения Пригиндукушья.

Англия стремилась поставить под полный контроль афганское государство, превратить его территорию в плацдарм дальнейшей агрессии в направлении Средней Азии и Ирана, исключив одновременно всякое вмеша­тельство афганских властей в дела пригиндукушских княжеств, а также обширной территории пуштунских племен на западном берегу Инда. Чтобы добиться этих целей, английские колонизаторы пытались оправдать свою политику заботами «об укреплении северо-запад­ной границы Афганистана, о вооружении и усилении афганских войск, о защите Афганистана…» (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. II, д. 86, л. 12). Следует заметить, что английским властям не удалось ввести в заблуждение ни афганский народ, ни правительство Афганистана. Не помогла даже значительная субсидия, которую Англия выплачивала Афганистану. «Афганцы берут эти деньги, но стараются со своей стороны дать в обмен как можно меньше, как можно теснее ограни­чить круг деятельности англичан и вторжение их во внутреннюю жизнь страны» (Там же. Только за время с августа 1880 г. по июль 1881 г., т. е. за один год, Англия выплатила эмиру Абдуррахману 3615 тыс. рупий).

Эмир Абдуррахман-хан с первого дня своего прихо­да к власти был убежден в том, что основная опасность для территориальной целостности его владений грозит ему с юга, со стороны британских владений. Не распо­лагая, однако, необходимыми силами для прямого про­тиводействия Англии, эмир вел сложную дипломатиче­скую игру, стремясь, в частности, извлечь для себя как можно больше пользы из межимпериалистических про­тиворечий на Востоке. «С русскими Абдуррахман-хан желал бы жить в мире, так как чем дружнее он нахо­дился с нами, тем больше ухаживали за ним англи­чане» (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. II, д. 41, л. 21).

Английская экспансия в горных районах, располо­женных между Афганистаном и Кашмиром, вызвала беспокойство в Кабуле. Эмир Абдуррахман не желал присутствия английских войск на этой важной в стра­тегическом отношении территории. Афганские правящие круги были недовольны также тем, что пригиндукуш­ские княжества, население которых находилось (как отмечают русские архивные материалы) «в экономиче­ской и духовной связи с Афганистаном», оказались от­резанными английскими кордонами от афганских тер­риторий. В результате с конца 80-х годов в англо-аф­ганских отношениях (которые никогда не отличались особенной теплотой) наступает новое заметное охлаж­дение.

Когда в сентябре 1891 г. через Хаджакский тоннель по линии железной дороги прошел к афганской границе первый поезд, Абдуррахман-хан отдал строжайший приказ, согласно которому его подданные не могли пользоваться ни тоннелем, ни новой станцией, ни желез­ной дорогой. Афганские товары по-прежнему продол­жали ввозиться на верблюдах через старый проход. Более того, предчувствуя новый маневр Англии в ущерб интересам Афганистана, Абдуррахман-хан стал всяче­ски избегать официальных встреч с англичанами. Он дважды отказался принять британских представителей: миссию во главе с полковником Дюрандом в 1888 г. и генералом Робертсом в 1892 г. Лишь после долгих дип­ломатических переговоров, в ходе которых Англия фак­тически пригрозила Абдуррахман-хану новой войной, придвинув свои войска к границам Афганистана, в 1893 г. посольство Мортимера Дюранда было принято эмиром. Договор Дюранда с эмиром Абдуррахман-ха­ном, подписанный 12 ноября 1893 г. (о так называемой «линии Дюранда»), обязал эмира отказаться от сюзе­ренитета над полосой пуштунских племен и признать власть Англии над Сватом, Диром, Баджауром, Читра­лом и княжествами между Читралом и Кашмиром. Вза­мен Афганистан не получил ничего, кроме прибавки к получаемой им ежегодной субсидии — с 600 тыс. до 1200 тыс. рупий.

Так называемая научная граница, или «линия Дю­ранда», брала свое начало в северной стороне района Гиндукуша у Кликского прохода, идущего из Канджута в Тахдумбаш на Памире. От этого прохода линия тяну­лась на запад по Гиндукушу до перевала Дора. Отсюда она шла на юг и направлялась к р. Кун ар, по водоразде­лу двух притоков той же реки, переходя на левый берег Кунара близ Беркота. С этого пункта граница принима­ла юго-западное направление и шла по водоразделу между бассейнами рек Кунара и Панджкоры до р. Ка­бул, которую пересекала несколько восточнее Лалпура. Затем пограничная линия направлялась на запад по гребню Сафед-Кух, служащему водоразделом между реками Кабулом и Курамом («Военный обзор Северо-Западной Индии», вып, 1, стр. 6).

При проведении «линии Дюранда» англичане не при­нимали во внимание ни природных условий, ни особен­ностей поверхности, за исключением разве немногих во­доразделов, гребней и других крупных форм рельефа. В некоторых местах пограничная линия прошла таким образом, что одна часть племени очутилась в Афгани­стане, а другая в Северо-Западной пограничной про­винции Индии.

Согласно англо-афганскому договору 1893 г., Кафи­ристан оставался вне сферы влияния Англии и был включен в состав владений Абдуррахман-хана. Однако, заключив такого рода соглашение, английские власти в то же время не намерены были отказываться от Баш­голской долины, по которой шла дорога из Бадахшана через проход Мандал, к Асмару, затем по долине Ку­нара к Джалалабаду. В 1893 г., когда англичане еще окончательно не завладели Читралом, независимый Кафиристан надежным образом прикрывал Читрал и часть Гиндукуша со стороны прохода Дора. Поэтому Англия, согласившись на включение Кафиристана в со­став владений эмира Абдуррахмана, не отказалась от того, чтобы самой укрепиться в этом районе. Однако ход событий, последовавших за заключением договора 1893 г. (прежде всего начавшиеся волнения в полосе независимых племен), заставил колонизаторов пойти на то, чтобы Кафиристан отошел к Афганистану.

Зимой 1895 г. в Кафиристан было направлено не­сколько афганских воинских отрядов под общим коман­дованием сипахсалара Гулам Хайдар-хана Чархи. Жи­тели Кафиристана оказали сопротивление войскам эмира, и покорение края затянулось до августа 1896 г. При этом было разрушено большое число укрепленных се­лений, сожжены языческие храмы. Местное население массами обращали в ислам присланные из Кабула мул­лы и улема. 120 юношей знатных родов были отправле­ны в Кабул. Кафиристан («Страна неверных») был пе­реименован в Нуристан («Страну света») (ЦГВИА, ф. ВУА, оп. I, д. 113, л. 57. Подробнее см: Г. Е. Грум-Гржимайло, Завоевание Кафиристана, — «Новый Восток», № 8—9, М, 1925. Здесь же в переводе на русский язык приведен текст поэмы джалалабадского поэта Ага Мирзы Шер Ах­мада «Фатехнамай-и Кафиристан» («Покорение сраны неверных»)).