Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

В составе экспедиции Эрнста Шеклтона был молодой авст­ралийский ученый Дуглас Моусон. Он участвовал в 1908 году в трудном пешем походе от базы Шеклтона в проливе Мак-Мёрдо к Южному магнитному полюсу.
В 1911 году Дуглас Моусон решил организовать свою экспе­дицию в Антарктику. Главной целью австралийской антаркти­ческой экспедиции Моусон поставил изучение неисследованной части континента к югу от Австралии, известной под общим наз­ванием Земли Уилкса.
Моусон писал: «…мы не ставили перед собой цели достигнуть Южного географического полюса. Но это обстоятельство нико­им образом не могло отрицательно отразиться на наших пред­полагаемых работах».
Читатель, вероятно, помнит, что французская экспедиция Дюмон-Дюрвиля и американская экспедиция Уилкса в 1840 го­ду видели отдельные, выступающие к северу участки берега, ко­торые получили различные названия: Земля Клари, Земля Адели, Земля Сабрины и т. д.
Крайняя восточная точка Земли Уилкса была достигнута судном «Гаусс» в 1902 году, крайняя западная — судном «Тер­ра-Нова» в 1910 году.
Для австралийской экспедиции было приобретено паровое судно «Аврора» с прочной обшивкой, грузоподъемностью в 600 тонн. Команда судна состояла из 24 человек. Экспедиция включала 31 человека, причем пятеро из них обслуживали стан­цию на острове Маккуори, а остальные подразделялись на две береговые группы.
2 декабря 1911 года «Аврора» вышла из Хобарта в Тасма­нии, зашла на остров Макуори, где был высажен персонал стан­ции и выгружено необходимое снаряжение. Отсюда в конце де­кабря судно пошло на юго-запад и уже 29 декабря подошло к кромке сплоченного морского льда. Капитан Дейвис неоднократ­но направлял судно к югу; несколько раз он вынужден был пово­рачивать обратно на север, чтобы выйти из сплоченных, непро­ходимых льдов и продвигаться все дальше и дальше на запад.
Примерно на меридиане, где Дюмон-Дюрвиль заметил Зем­лю Адели, плавучий лед кончился, и 4 января 1912 года судно почти по чистой воде пошло на юг, избегая встречи с айсберга­ми. Вскоре «Аврора» оказалась у ледяного барьера и стала про­двигаться вдоль него на юг. Впоследствии установили, что это был огромный айсберг длиной в 40 миль. Затем судно встретило на своем пути новый ледяной барьер, являвшийся, несомненно, краем шельфового ледника, соединенного с берегом. Позже вы­яснилось, что это был язык ледника Мерца, находящийся на плаву. Далее, при плавании на запад было ясно видно, что слева простирается покрытый льдом берег, круто поднимающий­ся к югу.

Создание восточной базы на Земле Адели
8 января 1912 года в западной части большого залива, наз­ванного Моусоном заливом Коммонуэлс, был обнаружен архи­пелаг небольших скалистых островов, густо заселенных летом пингвинами. Вблизи этого архипелага, на скалистом мысу, было выбрано место для строительства основной базы экспедиции. Это место было названо мысом Денисона. Выгрузка производи­лась при помощи вельбота и моторного катера, которые достав­ляли груз к берегу от стоящей на якоре «Авроры». Бревна для строительства дома были отбуксированы в виде плота. Хотя вы­грузка часто прерывалась из-за сильных ветров, но уже 19 ян­варя она была благополучно завершена.
Состав основной базы во главе с Моусоном приступил к строительству дома на мысе Денисона, а «Аврора» пошла на запад для обследования побережья и высадки второй береговой партии, возглавляемой Уайлдом. Уайлд был участником двух предыдущих экспедиций Шеклтона, и Моусон доверил ему, как опытнейшему полярнику, этот самостоятельный участок исследо­вания. На мысе Денисона осталось 18 человек.
«Аврора» под командованием капитана Дейвиса продвига­лась на запад, производя съемку берега. Временами встречались скопления льда, и судну приходилось отступать к северу, теряя из виду береговую линию. Так из-за плохой погоды и плавучих льдов австралийским исследователям и не удалось увидеть Зем­лю Нокса, открытую Уилксом, где предполагалось высадить бе­реговую партию Уайлда. После ряда неудачных попыток про­биться на юг Дейвис направил судно дальше на запад.
8 февраля 1912 года «Аврора» подошла к западному краю обширного плавучего шельфового ледника, названного впослед­ствии именем Шеклтона, обогнула его и пошла вдоль него в юж­ном направлении.
Свободное море к западу от ледника и к югу от основной зо­ны плавучего морского льда было названо в честь капитана «Авроры» морем Дейвиса.
13 февраля на 66° южной широты и 94° 25′ восточной долго­ты путь судна к югу преградил берег, простиравшийся с запада на восток. С этим берегом соединялся шельфовый ледник. Этот район Антарктиды был назван Землей Королевы Мэри.
Примерно в 125 милях к западу отсюда в 1902 году зимова­ло судно германской экспедиции «Гаусс».

Создание западной базы на шельфовом леднике Шеклтона
Место для создания береговой базы было выбрано на шель­фовом леднике Шеклтона. 21 февраля 1912 года после выгрузки «Аврора» пошла на север домой, оставив на леднике Уайлда и семь его товарищей.
«Аврора» преодолела пояс плавучих льдов в северной части моря Дейвиса и в марте 1912 года была уже в Хобарте, где встретилась с норвежским «Фрамом», только что доставившим сюда покорителей Южного полюса во главе с Амундсеном.
Амундсен передал в дар экспедиции Моусона 32 ездовые со­баки, в том числе упряжку, на которой он совершил поход к полюсу.
Тем временем на Земле Адели, на мысе Денисон, восточная партия экспедиции построила у подножия отполированной вет­рами скалы прочный дом и развернула научные наблюдения по метеорологии, над магнитным полем земли и жизнью прибреж­ной зоны моря. В окрестностях в изобилии водились тюлени Уэдделла и тюлени-крабоеды, пингвины Адели и чайки. Биолог в тихую погоду выезжал на вельботе в бухту и при помощи се­тей и драги вылавливал рыб, морских звезд и моллюсков. Пора­жало обилие водорослей в прибрежной зоне моря.
Дни с тихой погодой были редкостью. Ночью с крутого бе­рега дул сильный ветер, а с приближением зимы ветер штормо­вой силы бушевал почти непрерывно.
В своем отчете Моусон писал о погоде на мысе Денисон сле­дующее:
«Мы поселились на краю неизмеримого материка, где ледя­ное дыхание большой полярной пустыни, увеличивая сокруши­тельную силу вечной пурги, гнало морские волны к северу. Мы открыли проклятую страну. Мы нашли царство пурги и вет­ров».
В те годы, когда радио еще находилось в детском возрасте, Моусон взял с собой радиоаппаратуру. Одна радиостанция была создана на острове Макуори, другая на мысе Денисон, где из-за ураганных ветров радиомачты удалось установить только в начале октября 1912 года, хотя работа по их сооружению была начата еще в апреле.
Регулярно велись метеорологические наблюдения, изучалось поведение магнитного поля Земли, отмечался характер полярных сияний.
Красочно описывает Моусон полярные сияния: «В то время как ветер обрушивался на нас бешеными скач­ками, а звезды сверкали как алмазы на темном небе, яркий бледно-желтый свет распространялся на северо-восточной части горизонта — это было полярное сияние. Полоса темных облаков часто видна была ниже этого света, который все расширялся и разливался, пока наконец не изогнулся низкой дугой по небу. Скоро длинный луч, словно луч прожектора, блеснул на одном конце дуги, а затем ряд вертикальных полос потянулся вверх от арки, прорезая кругом темноту. Сияние то увеличивалось, то уменьшалось, то погасало и снова выступало и, наконец, растая­ло в звездном свете. Дуга потеряла свою лучистость, раздели­лась на отдельные разорванные клочки, и затем снова стемнело. Это явление через короткие промежутки начиналось снова, регу­лярно повторяясь в течение темных ночных часов…
Временами свет был подвижный, колебался обильными вол­нами, разгорался до ослепительно желто-зеленых и розовых от­тенков. Это были ночи, когда занавеси фестонами висели на не­бе, живые, струящиеся, танцующие под ритм световой музыки. Они поднимались вверх от линии горизонта, образуя вихрь над головой, беззвучный в молчании эфира».
В продолжение всей зимы велась напряженная подготовка к санным походам: переделывались одежда, обувь, палатки, са­ни, шилась упряжь для собак, отбиралось и упаковывалось про­довольствие для людей, сушилось тюленье мясо для собак.
Зимой ждали улучшения погоды, но оно не наступило. Не улучшилась погода и весной. Сильный ветер дул с ледяного плато почти непрерывно. Скорость ветра колебалась, как отметил Моусон, «между сильным ветром и ураганом».
Так и не дождавшись улучшения погоды, 8 августа 1912 года Моусон, Ниннис и Мадиган отправились в путь для разведки пути на плато.
На крутой части подъема они вырубили во льду пещеру, ко­торая должна была служить убежищем для будущих санных партий. Путешественники назвали ее пещерой Аладина.
В начале сентября выдались пять дней подряд с прекрасной солнечной погодой. Зимовщики перевезли часть груза для пред­стоящих путешествий к ледяной пещере. Эти же дни были ис­пользованы для сборов морских животных в бухте. Но к концу пятых суток снова задул ветер, сила которого быстро доходила до ураганной. Биологи только успели дойти до берега, как лед в бухте взломало и унесло на север.
В последующие дни сентября были предприняты небольшие санные походы к югу, востоку и западу от станции. Путешественники убедились, что при таком ветре далеко продвинуться нель­зя, и стали ждать более благоприятной погоды.
19 октября появился первый пингвин Адели. Он вылез на ледяной уступ бухты и был торжественно встречен зимовщика­ми. Вскоре пингвины густо заселили прибрежные районы.
Октябрь был тоже ветреным, но солнце поднималось все вы­ше, а периоды затишья становились все длиннее и чаще. В но­ябре полевые партии вышли с мыса Денисон для съемки берегов и выполнения магнитных наблюдений.

Поход группы Моусона через Землю Адели
Обследование отдаленной прибрежной зоны континента к востоку от базы взял на себя Моусон. Остальным группам пору­чалась съемка побережья вблизи от зимовки.
Моусона сопровождали Ниннис и Мерц. 10 ноября 1912 го­да они отправились в путь с 16 собаками, впряженными в трое саней. Остальные партии вышли раньше. Погода снова ухудши­лась, и партии встретились у пещеры Аладина.
Поднявшись затем на плато, партии расстались. Группа Моу­сона направилась на юго-восток к леднику, названному впослед­ствии именем Мерца. При пересечении ледника путешествен­ники часто попадали в лабиринт трещин. В них неоднократно проваливались то люди, то собаки, но все обходилось благопо­лучно. С высоких склонов, куда поднимался Моусон со своими спутниками, при благоприятной погоде был хорошо виден спус­кавшийся в море ледник Мерца. Его плавучий язык простирал­ся далеко на север за пределы горизонта. К юго-западу, в глубь страны, этот ледник поднимался огромными застывшими вол­нами.
Ночью дул сильный и холодный ветер, но когда над гори­зонтом всходило солнце, ветер постепенно стихал.
Продвигаясь далее на восток, Моусон и его товарищи оказа­лись на краю почти отвесного спуска. Перед ними была обшир­ная долина, по которой гигантской рекой спускался к морю ледник. Впоследствии этот ледник был назван именем второго спутника Моусона — Нинниса.
Спуск к леднику и особенно его пересечение были весьма опасными. Снова приходилось искать снежные мосты через без­донные трещины и пересекать их с риском потерять собак, груз или погибнуть самим.
14 декабря был чудесный солнечный день. Мерц бежал впе­реди на лыжах. За ним на собаках ехал Моусон, а Ниннис со второй упряжкой собак замыкал группу. Третьи сани были брошены накануне за ненадобностью.
В одном месте Мерц на мгновенье остановился и приподнял лыжную палку: это был сигнал об опасности. Моусон сел на сани и спокойно стал делать записи в карманной книжке. Когда его сани проходили над местом, где Мерц дал сигнал, Моусон увидел признаки трещины и криком предостерег Нинниса. Обер­нувшись на миг, Моусон видел, как Ниннис, услыхав, по-види­мому, предостережение, замахнулся на собак. Моусон, не огля­дываясь, поехал дальше, трещина ему показалась не опасной.
Позади раздалось повизгивание одной из собак, но Моусон не обратил и на это внимания, думая, что собака завизжала от удара кнута Нинниса. О дальнейшем ходе событий Моусон рас­сказывал в своем отчете:
«Скоро я снова оглянулся в ответ на беспокойный взгляд Мерца, который, обернувшись назад, остановился. Позади меня ничего не было видно, кроме следов от моих саней. Где же был Ниннис со своими санями?
Я поспешил назад по своему пути, думая, что подъем по­верхности загораживал нам вид. Однако дело обстояло не так счастливо, потому что я оказался у зияющей дыры метра в три шириной. Снежная крышка трещины, которая так мало беспо­коила меня, проломилась. С той стороны к ней подходили следы двух саней; по эту сторону следы продолжались только от одних моих саней».
Моусон и Мерц пришли в ужас — взглянув вниз, они уви­дели на единственном выступе, на глубине более 40 метров, двух собак, остатки палатки и парусиновый мешок с продовольст­вием. А дальше зияла черная бездна. Одна собака лежала без движения, вторая, по-видимому, сломала спину и вскоре из­дохла.
Моусон и Мерц кричали и звали Нинниса в течение трех часов. Из бездны тянуло холодом; ни единого звука не было слышно.
К сожалению, имевшихся веревок не хватало, даже чтобы добраться до выступа. Поэтому несчастные путешественники не смогли спасти хотя бы часть продуктов, застрявших на нем. Трагедия разыгралась в 504 километрах к востоку от зимовочной базы. Основной запас продовольствия был погружен на сани Нинниса, а на санях Моусона еды осталось всего лишь на 10 дней. Погиб также корм для собак.
Моусон и Мерц поднялись на высокий пункт и осмотрелись. Впереди на юго-востоке виднелось море; там можно было раз­добыть тюленье и пингвинье мясо, но крутой склон был в спло­шных трещинах, так что спуск к берегу был невозможен.
Моусон и Мерц вынуждены были повернуть обратно. Шесть оставшихся собак были наиболее слабыми: погибли самые рос­лые и сильные. Моусон полагал, что если через снежные мосты сумеют пройти передние сани, то вторые сани также пройдут. Поэтому сани с основным запасом продуктов и походным сна­ряжением пустили вторыми.
Мерц бежал впереди на лыжах, выбирая дорогу между тре­щинами. Моусон управлял упряжкой.
Продвигаясь по своему старому следу, они пришли к месту, где несколько дней назад бросили ненужные тогда вещи. Здесь была запасная покрышка палатки и поврежденные сани. Мерц соорудил из остатков саней раму для палатки. Палатка была ма­ленькой, но все же она давала путникам убежище на остановках.
Через несколько дней пути собаки дошли до крайней степени истощения. Моусон и Мерц убивали наиболее слабых, питаясь ими и кормя остальных собак. Но для людей и для собак этого было слишком мало.
Вскоре заболел Мерц. Сначала он не мог есть мяса, потом потерял вкус к сухарям, а затем внезапно у него обнаружилась дизентерия. В самом начале нового, 1913 года несчастных пут­ников остановила на несколько дней мокрая пурга.
Мерц был настолько слаб, что не мог двигаться и даже был не в состоянии принимать пищу. Моусон находился около своего больного товарища и старался облегчить его страдания. 7 янва­ря 1913 года Мерц умер. До базы оставалось еще 100 миль. Моусон остался один, но он решил идти вперед.
«Если мне и не удалось бы дойти до дома, — писал впослед­ствии Моусон, — то все же следовало попытаться достигнуть какого-нибудь выдающегося пункта, который могла бы заметить наша спасательная партия. Там можно было бы сложить гурий и спрятать наши дневники».
11 января погода улучшилась. Похоронив друга под снежным гурием, Моусон пошел на запад, к базе, взяв на санки жалкие остатки собачьего мяса и палатку. День за днем тащился он по ледникам, все чаще и чаще останавливаясь на отдых. У него сильно болели ступни ног.
Однажды, поднимаясь по крутому склону, Моусон провалил­ся в трещину и полетел вниз. Но сани задержались над трещи­ной, и он повис на глубине четырех метров на веревке, привя­занной к саням.
Моусон попытался подтянуться на руках по веревке вверх. Один раз он уже было вылез на снежный мост. Но под тяже­стью его тела тонкая корка снега над трещиной обрушилась, и Моусон опять повис на конце веревки. Собрав все силы, всю свою энергию и волю, он снова начал подтягиваться вверх. На этот раз путешественник победил и вылез из трещины. Более часа он пролежал на краю трещины в глубоком обмороке. Очнув­шись и отдохнув Моусон прежде всего соорудил из веревки лест­ницу и снова тронулся в путь. В дальнейшем он несколько раз проваливался в трещины, но лестница всегда помогала ему вы­бираться на поверхность.
28 января 1913 года Моусон увидел залив Коммонуэлс и в первый раз почувствовал, что доберется до базы. А вскоре он наткнулся на гурий, сложенный из снежных глыб. На вершине гурия лежал мешок с продовольствием, оставленный спасатель­ной партией. В жестяной банке была записка, в которой гово­рилось, что «Аврора» пришла к мысу Денисон и ждет группу Моусона. В ней же сообщалось, что Амундсен достиг Южного полюса, а Скотт, вероятно, остался в Антарктике на второй год. Из записки Моусон узнал также, что спасательная партия ушла отсюда лишь шесть часов назад. 1 февраля он с трудом добрался до ледяной пещеры Аладина и застрял в ней из-за пурги на целую неделю.
Только 8 февраля 1913 года отважный путешественник при­был на базу. Его встретили здесь пять верных товарищей. Суд­но покинуло рейд всего лишь несколько часов назад, оставив пятерых на зимовку — ждать группу Моусона.
Впервые в Антарктике между судном и береговой базой бы­ла установлена радиотелеграфная связь.
«Аврора» должна была пройти дальше на запад и снять с шельфового ледника Шеклтона западную партию. В районе бе­рега Земли Адели разразился жестокий длительный шторм. Судно несколько часов лежало в дрейфе, ожидая улучшения погоды. На основной базе на мысе Денисон дом стоял на твер­дой скале, оставшиеся были хорошо обеспечены на зиму. А у Земли Королевы Мод люди жили на краю плавающего ледника. Поэтому капитан Дейвис решил идти на запад.
Моусон узнал, что вторая партия в составе Бэджа, Уэбба и Хурли совершила поход на юг, в направлении Южного магнит­ного полюса. Они шли пешком в глубь ледяного континента около 500 километров при постоянном встречном ветре. На каж­дой остановке выполнялись тщательные измерения магнитного поля Земли.
Дойдя до 70° 37′ южной широты и 148° 10′ восточной долго­ты, эта партия 11 января 1913 года благополучно вернулась на базу. Этим походом было доказано, что Земля Адели — часть антарктического континента.
Третья партия, включавшая Мадигана, Мак-Лина и Корела, обследовала прибрежную зону к востоку от базы. Путешествен­ники пересекли язык ледника Мерца, вышли на морской лед, затем пересекли второй язык ледника Нинниса и вышли на его восточный край. Перед ними простиралось море, покрытое пла­вучим морским льдом и айсбергами. Берег находился далеко к юго-востоку. Они пересекли ледяные языки, выдававшиеся в море и находившиеся на плаву.
Повернув к юго-востоку, партия Магидана вышла по припаю к мысу Хорн-Блаф. Этот гигантский утес состоял из исполинских колонн, поднимавшихся на сотни метров над уровнем моря и напоминавших органные трубы. Здесь в песчаниках были найде­ны слои каменного угля с отпечатками растений.
Отсюда Мадиган и его товарищи повернули на базу. Об­ратный путь проходил при неустойчивой, сырой погоде, по льдам с большим количеством снежниц, через зоны опасных трещин.
17 января партия благополучно вернулась на базу. Этим же летом две партии под руководством Стилуэла и Бикертона обследовали ближайшие окрестности базы — к за­паду и востоку от неё. Была произведена съемка прибрежной зоны, а также засняты многочисленные островки вблизи берега. На этих островках гнездилось большое количество буревестни­ков, капских голубей, поморников и пингвинов.
Моусон, отправляясь в экспедицию, взял аэросани. Это была третья попытка применения механического транспорта в Антарк­тике. Шеклтон в 1908 году испробовал автомобиль, Скотт в 1911 году — моторные сани. Но ввиду несовершенства этих тех­нических новинок, они оказались малополезными в антарктиче­ских условиях. На аэросанях в экспедиции Моусона было со­вершено несколько коротких пробегов. Во время одного из них мотор внезапно остановился, пропеллер от резкого толчка сло­мался. Сани пришлось бросить.
«Аврора», покинув рейд базы экспедиции на мысе Денисон, пошла с попутным штормовым ветром на запад. Погода была преимущественно пасмурная, часто шел снег. Только благодаря искусству капитана и команды удалось избежать столкновений с многочисленными айсбергами.
23 февраля 1913 года с судна увидели шельфовый ледник Шеклтона. В этот же день Уайлд и семь его товарищей были благополучно взяты на борт.
Время было позднее, море опасное, а в бункере судна остава­лось мало угля. Поэтому пришлось идти прямо на север. «Авро­ра» благополучно миновала пояс плавучих льдов и 14 марта 1913 года достигла берегов Тасмании.

Зимовка и походы западной партии
Теперь вернемся к западной партии, обосновавшейся на пла­вучем шельфовом леднике.
21 февраля 1912 года экипаж «Авроры» успел лишь выгру­зить необходимое снаряжение и строительные материалы. На зимовку осталось восемь человек. Они соорудили дом и стали готовиться к санным путешествиям. Март начался свирепой мно­годневной пургой. Однажды зимовщики были свидетелями ве­личественного события, редко наблюдавшегося людьми. Часть стены ледника отделилась и обрушилась в море. От падения многих тысяч тонн льда поднялись волны, взломавшие лед. Снежные склоны, по которым они взобрались на шельфовый ледник, также обвалились и уплыли вместе г морским льдом. Зимовщики больше не могли спускаться на лед, чтобы добывать тюленье и пингвинье мясо для собак.
13 марта 1912 года шесть человек отправились на юг в пер­вый пробный поход. Они решили идти без собак, сани тащили сами. В 28 километрах к югу от базы был виден берег одетого льдом континента. Обрыв берега простирался с востока на за­пад. Круто к югу поднимался склон. 16 марта они начали подъ­ем по этому склону.
21 марта на путешественников обрушилась жестокая пурга, продолжавшаяся целую неделю. Интересно, что в это же время пурга свирепствовала и в другой части Антарктиды, на шельфовом леднике Росса; как раз во время этой пурги погибли Скотт и его товарищи.
28 марта 1912 года ветер начал утихать, но двигаться дальше было рискованно, снег был рыхлый. Путешественники сложили на приметном месте продовольствие и керосин в количестве, достаточном для трех человек на шесть недель, и отправились в обратный путь. 4 апреля где-то вблизи станции их снова за­стигла пурга, и они вынуждены были разбить палатки и ждать еще сутки, спасаясь в спальных мешках. А когда пурга кончи­лась, оказалось, что путешественники находились всего лишь в четырех километрах от дома.
В конце июля большая ледяная гора, вмерзшая в лед в 11 милях к северу от станции, перевернулась. Гаррисон, Доверс, Годлей и Уотсон ездили обследовать ее. Они нашли в ее осно­вании прослои камней и галек.
Кончалась зима. На базе проводились регулярные метеоро­логические и геомагнитные наблюдения. В конце августа был организован поход к востоку от базы с целью создания склада для предполагаемой летней экспедиции.
В этом походе были открыты два небольших нунатака — ска­листые вершины, выступающие из-под ледника. Они получили название нунатаков Гиллиса. Еще с самого начала зимовки к северо-востоку от базы в хорошую погоду путешественники на­блюдали два ледяных купола, возвышающихся над сравнитель­но ровной поверхностью шельфового ледника. Большой купол получил название острова Массона, а второй, меньшего разме­ра, — острова Гендерсона.
Затем были открыты еще два нунатака. Один, напоминавший гигантского крокодила, ползущего по снежной пустыне, был наз­ван Аллигатор, а второй, походивший на гиппопотама, получил наименование Гиппо.
Вблизи нунатака Гиппо оставили склад продовольствия и после этого вернулись на базу в середине сентября.
Октябрь 1912 года был в этом районе необычайно суровым. Создание вспомогательных складов для предстоящих летних по­ходов было закончено только к концу октября.
30 октября выступила в путь восточная группа, возглавляе­мая Уайлдом. Она благополучно добралась до склада у нуната­ка Гиппо.
Продвигаясь дальше на восток, исследователи подошли к леднику Денмана — огромной ледяной реке шириной в 20 кило­метров, спускающейся каскадами по склону антарктического континента. Пересечь этот ледник было невозможно: он сплошь был изрезан глубокими беспорядочными трещинами. Тогда пу­тешественники решили обогнуть его с севера по шельфовому леднику. Вскоре они убедились, что ледник Денмана, двигаясь с большой скоростью, прорезал шельфовый ледник Шеклтона, образовав гигантские нагромождения льда по краям. Пересечь ледник с юга не удалось. Пришлось возвращаться обратно через хаос ледниковых трещин, ям и хребтов. Группа решила подни­маться к югу вдоль западного края ледника Денмана.
20 декабря 1912 года они открыли остроконечную вершину, назвав ее горой Бар-Смит. В 25 километрах к югу, на восточной стороне ледника, они увидели еще одну остроконечную вершину и назвали ее горой Страткона. Пройти на восток через ледник Денмана, обогнув его с юга, также было невозможно. От горы Бар-Смита группа повернула на базу, куда пришла 6 января 1913 года.
19 ноября 1912 года участники восточной группы Уайлда видели с вершины острова Дэвида, что далеко к востоку за лед­ником Денмана тянулись на некотором протяжении голые ска­листые острова. Они назвали их островами Хордерн. Несом­ненно, это был «оазис Бангера», открытый американскими лет­чиками в 1947 году и детально обследованный советской антарк­тической экспедицией в 1956—1957 годах.
Вторая весенне-летняя группа — Джонсон, Доверс и Год-лей — выступила с базы 7 ноября 1912 года в западном на­правлении. Вначале они вышли к Углу Соединения (так было названо место, где западный край шельфового ледника Шекл­тона соединяется с берегом Антарктиды), а затем поднялись по склону континента к складу, заложенному еще в самом начале зимовки. Вдоль берега было много трещин, поэтому они решили подняться выше, где трещин было меньше. Первым препятст­вием, которое они встретили, был ледник Хелен. Он спускался с континента в морской залив широкой ледяной рекой с сетью огромных трещин, частью открытых, частью закрытых снеж­ными мостами.
По сложному маршруту, нередко попадая на узкие ледяные перемычки между безднами, путешественники благополучно пе­ресекли этот ледник и дальше двигались параллельно побережью на расстоянии 8—15 километров от берега.
25 ноября 1912 года Доверс увидел на северо-востоке далеко от антарктического берега куполообразный остров, покрытый Льдом. То был ледяной остров, детально обследованный в ян­варе 1914 года с «Авроры». Он был назван островом Дригальского. Со склона, на котором находились путешественники, вид­нелась недалеко от берега группа скалистых островков. Оставив основные продукты и некоторое снаряжение на склоне, все трое налегке спустились на морской лед и здесь, среди айсбергов, вблизи самого большого скалистого острова, названного впо­следствии островом Хасуэл, увидели огромную колонию импера­торских пингвинов. На других островках гнездилось большое количество пингвинов Адели.
На крутых скалах острова Хасуэлл было обнаружено несмет­ное количество чаек, буревестников, капских голубей, вильсоновых качурок. Здесь путешественники собрали множество образ­цов горных пород, птиц, а также коллекцию лишайников и мхов, произрастающих на северных склонах скал.
3 декабря 1912 года группа Джонсона снова поднялась на склон ледяного континента. Подъем и спуск этой группы был совершен немного восточнее скал, выходящих из-под ледника, на которых в 1956 году была создана береговая база и научная обсерватория советской антарктической экспедиции — Мирный. Австралийские путешественники видели эти скалы издали и обошли их с востока и с юга по склону антарктического континента.
Их путь проходил параллельно берегу, с востока на запад, к горе Гаусс. Путь к этому потухшему вулканическому конусу преграждали широкие опасные трещины. 23 декабря 1912 года Джонсон и его товарищи добрались до горы с южной стороны. Два дня было затрачено на геологические исследования. Здесь путешественники нашли бамбуковые шесты — следы пребывания экспедиции Дригальского.
Обследовав этот район и оставив на вершине горы в пира­миде записку, австралийцы 26 декабря 1912 года отправились в обратный путь и 21 января 1913 года прибыли на базу.
Теперь вся западная партия была в сборе. Было обследова­но и заснято на карту побережье протяженностью около 200 ки­лометров.
Путешественники с нетерпением ожидали прибытия «Авро­ры». На всякий случай они заготавливали большие запасы тю­леньего мяса на вторую зиму. Но 23 февраля 1913 года пришло судно и доставило всех домой.

Вторая зимовка на Земле Адели
На мысе Денисон на вынужденную зимовку осталось семь че­ловек во главе с Моусоном.
В этот год радиосвязь с внешним миром стала регулярной, и прежде чем «Аврора» вернулась в Тасманию, Моусон известил мир о гибели Нинниса и Мерца.
Первой новостью, которую зимовщики получили по радио, было сообщение о гибели Скотта и его спутников.
«Теперь было обычной вещью для тех, кто ложился спать раньше полуночи, находить, просыпаясь утром, целый запас полученных радиотелеграмм, — писал Моусон. — Они заменя­ли нам утреннюю газету…»
По-прежнему велись регулярные метеорологические и маг­нитные наблюдения.
Зима была с ужасными ураганными ветрами. Весной при помощи драг и сеток начали интенсивную ловлю морских орга­низмов. Рыб ловили удочками. С середины октября начали при­ходить с севера аделийские пингвины и прилетели буревест­ники.
Сообщение о том, что «Аврора» в середине ноября выйдет за ними из Австралии, придало новую силу небольшому кол­лективу. Они стали упаковывать ценное имущество, приборы, коллекции.
В ноябре были периоды хорошей погоды. В своем дневнике Моусон красочно их описывает:
«Тихий ноябрьский вечер! В 10 часов на фоне моря и неба можно было наблюдать живую игру ярких красок. На северном небосклоне розовая краска зари темнела, превращаясь в мягкий терракотовый тон, а вода отражала их в обратном порядке. Кро­шечные уилсоновы качурки проносились, как ласточки. Из гнезд, скрытых в трещинах серых скалистых гор, доносились любовные песенки снежных буревестников. Тюлени поднимали свои темные туловища над спокойной поверхностью воды; на берегу выстроились отдыхающие в причудливых позах пингви­ны. Юг был бледно освещен проходящим по небу солнцем. Земля Адели находилась в покое!»
12 декабря 1913 года пришла «Аврора». Для отважных ав­стралийцев миновали два долгих года тяжелой жизни.
После погрузки «Аврора» направилась на запад, к Земле Королевы Мэри, где год назад производила обследование бере­га западная партия. В пути проводились интересные биологи­ческие наблюдения. Путь к югу до самого моря Дейвиса пре­граждал пояс плавучих тяжелых льдов.
Здесь курс был проложен к острову Дригальского, куда «Аврора» подошла 21 января 1914 года. Было установлено, что этот остров с отвесными берегам сложен льдом. Он имел форму правильного купола, поднимающегося в центре на высоту более 300 метров.
Затем «Аврора» пошла на юг, к острову Хасуэлла. Подойти к берегу не удалось, так как его окаймлял припайный лед. Да­лее «Аврора» направилась к шельфовому леднику Шеклтона. Переждав за ледяной стеной сильный антарктический шторм, «Аврора» двинулась на восток вдоль края шельфового ледника. С ее борта австралийские исследователи наносили на карту очертания ледяного барьера и при помощи драг вылавливали морские организмы. Наблюдения с судна показали, что шельфовый ледник имел толщину примерно 180 метров и простирал­ся к северу от материка на расстояние 220 километров, «словно гигантский понтон с берега».
Моусон высказал интересные мысли об образовании этого ледника и дал яркое описание его жизни:
«Эта обширная глыба льда начиналась от ледникового по­тока высоко в южных горах. Каждый год новый слой затверде­вающего снега добавлялся к ее поверхности благодаря частым пургам. Эти ежегодные добавления ясно заметны на разрезе, видневшемся на ослепительно белой поверхности около края ле­дяного утеса. Однако есть предел увеличению толщины, так как вся масса все время медленно движется на север, подгоняемая сзади постоянным давлением материкового льда. Таким обра­зом, с северной стороны лед отламывается в виде отдельных об­ломков или уплывает прочь в виде ледяных гор, оторванных от главной массы шельфового льда.
Утром 30 января мы единственный раз за все время были свидетелями центрального момента этого разрушительного про­цесса — геологической катастрофы, приведшей в движение мас­сы снега, льда и воды. Корабль плыл вперед в 274 метрах от утеса, когда массы снега соскользнули с края утеса, оторвав часть поверхности, простиравшейся на много сот метров и ве­сившей, может быть, миллион тонн. Они с глухим грохотом рух­нули в море, затем величественно всплыли, распространяя вок­руг себя громадные белые-массы, которые двигались к судну в виде все расширяющегося поля льда. Главная масса горы то поднималась высоко из воды, то снова ныряла, скрываясь из виду; это неоднократно повторялось, причем все время от нее отламывались куски, делая оставшуюся гору все меньше и мень­ше. Когда сотрясение утихло, посреди белых обломков, тянув­шихся на многие акры, осталась прекрасная голубая гора — словно середина цветка среди опавших лепестков. Это было величественное зрелище при смягченном свете пасмурного дня».
1 февраля 1914 года «Аврора», пробившись через пояс пла­вучих льдов, вышла на открытую воду Индийского океана и 26 февраля 1914 года прибыла в порт Аделаида в Ав­стралии.
Экспедиция Моусона 1911 — 1914 годов закончилась.
По возвращении Моусон был награжден орденом Британской империи, медалью Королевского географического общества и дворянским званием.