Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

План и снаряжение экспедиции
Одновременно с работой французов на Земле Адели по дру­гую сторону от Южного полюса, на Берегу Принцессы Марты Земли Королевы Мод, работала объединенная Норвежско-бри­танско-шведская экспедиция.
Инициатором организации этой экспедиции был шведский гляциолог Ганс Альманн. Вскоре после второй мировой войны в руках Альманна оказалась часть карт и аэрофотоснимков гер­манской экспедиции Ритшера.
Внимание ученого привлекло сочетание высоких гор, теку­щих между ними ледников и обширных шельфовых ледников, опоясывающих на большом пространстве берег Антарктиды. До поездки в Антарктику профессор Альманн руководил экспеди­циями на Шпицбергене, в Гренландии и на самом Скандинав­ском полуострове, где изучал следы древнего и состояние совре­менного оледенения. Антарктический ледник в современном его состоянии превосходит по размерам даже древний ледник се­верного полушария, покрывавший Скандинавию, часть Европы, Аляску и Канаду.
Альманн считал, что изучение гигантского антарктического ледника, несомненно играющего роль во влагообороте и климате земного шара, является важной научной проблемой. Он понимал, что одна экспедиция не сможет охватить всех вопросов, постав­ленных современной наукой о ледниках — гляциологией, но она должна положить начало систематическому изучению климата и разнообразных форм современного оледенения антарктического континента, выяснить размеры оледенения в прошлом и опреде­лить его современную тенденцию.
Поскольку собрать средства на новую антарктическую экспе­дицию в одной стране было трудно, то Альманн предложил осу­ществить ее совместными усилиями трех стран — Норвегии, Бри­тании и Швеции.
Его план встретил поддержку, хотя на переговоры и подго­товку экспедиции ушло несколько лет.
В 1948 году план подготовки экспедиции был утвержден. По этому плану Англия обеспечивала геологические исследования, Швеция — гляциологические, Норвегия взялась обеспечить вы­полнение метеорологических наблюдений и топографическую • съемку.
Начальником объединенной экспедиции был назначен нор­вежец Джон Гиавер, имевший опыт работы в Гренландии и на Шпицбергене.
Англия подготовила для экспедиции одежду, электрообору­дование, радиооборудование, вездеходы, палатки, альпинистское снаряжение и поставила тридцать собак. Швеция обеспечила экспедицию продовольствием, домами, посудой, постелями и раз­ным оборудованием. Норвегия должна была доставить экспеди­цию до Земли Королевы Мод. Кроме того, Норвегия обязалась обеспечить экспедицию лыжами, всеми видами горючего и ма­сел, санями, палатками, рыбными, фруктовыми, овощными кон­сервами.
Для нужд экспедиции Норвегия построила специальный ле­докольный корабль — точнее, использовала для его постройки металлический корпус буксирного ледокола, заложенного еще во время войны.
Новое судно, оборудованное по типу норвежских тюленебой­ных судов, было названо «Норсель». Его грузоподъемность со­ставляла 592 тонны, скорость — 12 узлов. До Южной Атлан­тики часть тяжеловесных грузов взялась доставить китобойная норвежская база «Торсхёвди». 14 января 1950 года «Норсель» встретился с «Торсхёвди» к западу от Южной Георгии. В откры­том море на экспедиционное судно были перегружены буровой станок, вездеходы, полсотни собак и 20 тонн китового мяса.
Далее «Норсель» направился на юго-восток, к Земле Коро­левы Мод. Кромка плавучих льдов, вдоль которой плыло судно, простиралась с отдельными заливами и выступами от 61° южной широты и 32° западной долготы до 68° 58′ южной широты и 5° западной долготы.
В районе нулевого меридиана «Норсель» с большим трудом пробился через пояс плавучих льдов и 31 января 1950 года вы­шел на чистую воду в прибрежную полынью. По этой полынье судно направилось на запад, в море Уэдделла к мысу Норвегия. На борту имелся небольшой одномоторный самолет на поплав­ках. С его помощью Гиавер стал обследовать берег антарктиче­ского континента с целью подыскания места для зимовочной базы. После многократных полетов лишь на десятый день уда­лось найти подходящее место.

База Модхейм на шельфовом леднике
«… Итак, выгружаемся на плавучий лед… — пишет в отчете Гиавер. — В четырех милях от берега промер показал глубину 350 метров, а у самого берега — на 50 метров больше, следова­тельно, шельфовый ледник может опираться на землю не ближе чем в расстоянии нескольких километров. Чувствуешь себя не­спокойно, ставя ногу на «подвижную почву». Но выбора у нас не было — приходилось воспользоваться тем, что было».
Координаты базы: 71° 03′ южной широты, 10° 55′ западной долготы; толщина шельфового ледника 180—200 метров; глуби­на моря — 400—500 метров. Бухта в шельфовом леднике, где стояло судно, была названа бухтой Норсель.
Экипаж судна помогал зимовщикам не только в выгрузке, но и в строительстве базы. Были собраны два дома и гараж. База получила название Модхейм — в честь норвежской коро­левы.
20 февраля 1950 года «Норсель» покинул берега Антарктиды. На шельфовом леднике осталось 15 человек.
Одновременно со строительством метеорологи начали регу­лярные наблюдения над погодой. Радисты вскоре наладили не­посредственную связь с Норвегией.
Зимой велись стационарные научные наблюдения, но основ­ная деятельность и помыслы зимовщиков были сосредоточены на подготовке к предстоящим весенне-летним полевым исследо­ваниям в глубине континента.
Интересно, что зимовщики часто испытывали признаки ко­лебаний ледника, на котором стояли здания станции.
«Здесь я должен задержаться на одном важном вопросе, — пишет в своих воспоминаниях Гиавер, — волновавшем нас в те­чение первых месяцев. Со временем его острота притупилась, но вначале он нередко проскальзывал в молчаливых перемигива­ниях украдкой, например, когда печка начинала без всякой види­мой причины двигаться, или оконные стекла трястись, или пузырек воздуха в теодолите колебаться, или когда ночью слышались отдаленные глухие звуки».
Уже в апреле 1950 года сотрудники экспедиции предприняли на собачьих упряжках несколько кратких поездок в окрестностях станции.
19 мая наступила полярная ночь. Дома станции полностью засыпало снегом. Почти непрерывно дул ветер, неся тучи снеж­ной пыли.
26 июля снова появилось солнце — кончилась полярная ночь. Началась еще более интенсивная подготовка к полевым работам.
Гляциологи Робин и Суитинбэнк на вездеходах произвели сейсмические измерения толщины шельфового ледника. Им уда­лось, кроме того, определить, что шельфовый ледник испытыва­ет приливо-отливные колебания с амплитудой более метра.

Исследования в глубине континента
В сентябре 1950 года были совершены предварительные по­ходы в южном направлении. На расстоянии 73 километров от Модхейма был создан первый продовольственный склад. Были расставлены вехи, обозначающие безопасную дорогу среди лаби­ринта ледниковых трещин. Робин (ныне директор Полярного ин­ститута Скотта в Кембридже), производя испытания сейсмоаку-стических приборов, сразу же получил весьма интересные данные о мощности ледника. Уже за пределами шельфового ледника, на так называемом коренном берегу, где высота поверхности над уровнем моря 350 метров, толщина льда оказалась равной 530 ме­трам, т. е. коренные породы, на которых расположена нижняя поверхность льда, лежат ниже уровня моря на 180 метров.
5 октября на трех собачьих упряжках отправилась на юг пер­вая исследовательская партия под руководством гляциолога Вальтера Шютта. 20 октября отряд Шютта поднялся по ледни­ковому склону на высоту 1500 метров, и здесь перед взором ис­следователей на юге открылась горная страна.
«Итак, нам удалось достичь легендарной пустынной области, о которой годами мечтали, — писал в отчете начальник полевой группы Шютт, — а теперь даже знали, что в ней есть доступные для исследования горы. Здесь мы у цели нашего первого рейда. Хотя у нас и были германские карты, но мы не знали, в какой степени ими можно руководствоваться…»
У первой горы, расположенной на расстоянии 300 километров от Модхейма, названной исследователями Пирамида, было вы­брано место для промежуточного склада. Позднее эта гора яви­лась основным исходным пунктом для исследования глубинных горных районов. Партия Шютта обставила бамбуковыми шеста­ми и снежными гуриями путь от Пирамиды до Модхейма.
После возвращения Шютта в глубь континента отправился поезд на вездеходах, который доставил запасы продовольствия и снаряжения к Пирамиде для предстоящих летних исследо­ваний.
В декабре двинулись в путь две полевые группы на собачьих упряжках: в одной находились гляциологи, в другой — геологи и топографы.
А в это время к Берегу Принцессы Марты через пояс плаву­чих льдов пробивался «Норсель». На его борту находился ру­ководитель полярных исследований Норвегии, директор Норвежского полярного института Харальд Свердруп. На борту «Норселя» прибыли также два новых зимовщика.
Антарктическое лето в начале 1951 года было очень бурным, с ветрами и метелями. Выпало лишь несколько солнечных дней. Прибывшие на судне летчики смогли совершить кратковремен­ные полеты. По существу планы по аэрофотографированию в этот сезон были не выполнены. В глубь континента были пред­приняты два полета, во время которых открыли новую горную цепь.
В конце января большой самолет, на котором предполагалось производить аэрофотосъемку, при посадке был сильно повреж­ден, и его подняли обратно на борт судна.
За время разгрузки и стоянки корабля у барьера Свердруп выполнил измерения морских течений в бухте Норселя.
В первых числах февраля «Норсель» покинул берега Антарк­тиды. Полевые партии продолжали работу в глубине континента.

Трагедия у барьера
24 февраля 1951 года на базе произошло трагическое собы­тие.
Поздно вечером в хорошую погоду четыре человека — Экст­рем, Джелбарт, Квар и Галлгрен — решили испытать вездеход. Когда вездеход достиг берега одного из ледяных фьордов бухты, внезапно поверхность покрыл низовой туман. Вертикальная видимость была хорошей — в зените было видно небо и звезды.
Зная направление, четверо людей, сидя в кабине вездехода, уверенно ехали прямо к пристани, где разгружалось судно. Одна­ко со времени выгрузки часть барьера отломалась. А вездеход шел на большой скорости. Внезапно сквозь туман они смутно различили море. Водитель резко затормозил, но было уже позд­но — вездеход покатился по крутому склону и затем свалился с барьера в море.
Люди успели выпрыгнуть из кабины вездехода, но все чет­веро оказались в ледяной воде, при этом двое, по-видимому, сильно ушиблись. Они старались уцепиться за край барьера, но забраться на пятиметровую ледяную стену было невозможно. Сильное течение стало затягивать их под лед. Трое вскоре уто­нули. Четвертый, Галлгрен, оттолкнулся от барьера и поплыл к маленькой льдине. Он проплыл в ледяной воде 200 метров и с трудом забрался на льдину. Льдину несло в море. Галлгрен на­чал кричать о помощи.
Длительное отсутствие четырех человек вызвало на базе беспокойство. Двое пошли по следам вездехода. Подойдя к барье­ру, они услышали крик Галлгрена. Но как организовать его спа­сение?
Лодки находились под двухметровым слоем снега. Только утром, когда пригрело солнце, пять человек, оставшихся на базе, откопали одну из лодок и на двух санях подвезли ее к барьеру. Привязав лодку к длинному канату, они вместе с санями сбро­сили ее с пятиметрового барьера. Сани разбились, но лодка уце­лела. Гиавер следующими словами описывает спасение Галлгрена:
«Мы с Шумахером на веревках спустились вниз. Он греб, а я, стоя на носу, веслом отталкивал льдины, местами настолько сбитые течением, что пробиваться было трудно.
Ровно в 14 часов в миле от пристани мы настигли льдину Галлгрена. Итого бедный юноша пробыл 13 часов на льдине, но выдержал прекрасно и даже не получил ни одной царапины. Он переоделся в сухое платье, а в Модхейме его ждали горячий кофе и завтрак. Этот молодой швед такой крепыш, что захотел не­медленно же идти на базу, тогда как мы чувствовали абсолют­ную необходимость посидеть и отдохнуть. Спасти лодку мы не могли. Без крана ее невозможно было бы поднять на такой вы­сокий утес».
Тем временем полевые партии занимались исследованиями в глубине континента.
Группа гляциологов под руководством Шютта изучала снег и ледники у подножия горных вершин. На склонах гор они на­шли разноцветные лишайники и дерновинки темно-зеленых мхов. Здесь же между камней удалось обнаружить два вида мелких насекомых — паучков.
На скалах была видна штриховка — след прошлой деятель­ности ледника. Так что внутренний ледяной покров когда-то был выше, и многие горные вершины были погребены подо льдом.
Лишайники росли у самого льда. Значит, за последние деся­тилетия уровень ледника не поднимался выше современного.
«… по опыту Скандинавских гор мы знаем, — пишет Шютт,— что на местах, только что оставленных льдом, распространение лишайников происходит сравнительно медленно. Нет никакого основания полагать, что в Антарктике лишайник растет скорее, чем в более мягком климате Скандинавии».
Группа топографов и геологов также успешно справлялась с намеченным планом. Обычно топографы поднимались на вер­шину какой-либо горы и при помощи теодолита делали засечки на наиболее приметные другие горные вершины. Одновременно по солнцу определялись координаты таких базовых станций и производились снимки всей панорамы гор. Геологи тем временем изучали геологическое строение обнаженных склонов и отбирали образцы горных пород.
Только в конце мая 1951 года полевые партии вернулись в Модхейм.
Зимой в Модхейме шла интенсивная научно-исследователь­ская работа. Гляциологи изучали характер снежного покрова, кристаллы снежинок, бурили скважину в толще шельфового лед­ника и исследовали образцы льда с разных глубин. Бурение было доведено до 100 метров. Шютт установил, что до 70 метров ле­жит снежно-фирновая толща. Снег под влиянием веса вышеле­жащих слоев постепенно уплотняется и только глубже 70 метров переходит в настоящий лед. Это было определено впервые. В пробуренной скважине были установлены термометры.
Топографы и геологи занимались составлением карты посе­щенных в прошлое лето районов; карта была необходима, так как в предстоящее лето должен был прибыть аэрофотосъемочный отряд для выполнения сплошной съемки района работ. Одновре­менно готовили механический транспорт для похода с целью определения мощности ледников. Душой и инициатором этой подготовки был физик Робин. Уже в сентябре и октябре 1951 го­да его группа доставила на вездеходах в горный район запасы продовольствия и снаряжения на предстоящий летне-полевой се­зон. До тех пор полевые партии отдыхали в парусиновых палат­ках. Робин же предложил построить передвижной домик на полозьях. Это в значительной степени облегчило жизнь в походе.
В середине октября полевые группы покинули Модхейм. Сно­ва велись гляциологические описания, собирались образцы горных пород, определялось местоположение приметных горных вершин.

Под ледником глубокие фьорды
Интересные результаты были получены при измерении тол­щины льда.
В долинах между горными массивами коренные породы в ряде мест оказывались ниже уровня моря. Таким образом, если в этих местах удалить лед, то здесь обнаружились бы глубоко­водные фьорды или озера.
Под ледником обширной долины, называемой Пенксекка, был обнаружен глубокий фьорд, хотя это место находится вдали от плавучего шельфового ледника. Полученный в этот сезон про­филь мощности ледника от побережья внутрь континента на 600 километров явился наиболее выдающимся достижением Шведско-норвежско-британской экспедиции. Впервые были по­лучены фактические данные о мощности льда и подледном релье­фе склона антарктического континента. Как выяснилось, под­стилающие породы имеют сложный рельеф со своими цепями гор, глубокими долинами и фьордами.
В ноябре 1951 года из Норвегии вышел «Норсель». 12 де­кабря на 56° южной широты и 8° западной долготы судно подошло к кромке плавучих льдов. Еще 900 морских миль оно пробивалось через пояс плавучих льдов и 22 декабря вошло в бухту своего имени.
В начале 1952 года в Модхейм вернулись все полевые партии. На «Норселе» прибыл небольшой аэрофотосьемочный отряд с самолетом типа «Бичкрафт».
Погода в это лето была устойчивой. Всего за 16 дней самолет вылетал 11 раз. Панорамной съемкой была заснята западная часть Земли Королевы Мод между 4° восточной долготы и 20° западной долготы площадью в 500 тысяч квадратных километ­ров. При этом самолет проник в глубь континента на 1000 кило­метров.
В это же время «Норсель» совершил поход вдоль берега для съемки береговой линии и промера глубин. Эта задача сна­чала выполнялась успешно, однако на 4° 46′ западной долготы произошла авария в машине корабля. Пришлось прекратить ис­следования и вернуться в бухту Норсель для ремонта.
Началась окончательная эвакуация базы.
«12 января Модхейм погрузился в глубокую печаль, — пишет Гиавер в заключительной части отчета. — Норвежские и швед­ские власти поставили нас в известность, что они отказываются принять обратно собак из-за таинственного заболевания лап, ко­торым они страдали два года назад. Случаи больше не повторя­лись, но болезнетворные бактерии могли сохраниться и передать­ся другим собакам Скандинавии. Пришлось всех убить, за исклю­чением четырех, которых Англия брала на исследование».
15 января 1952 года вся экспедиция была на борту «Нор-селя». 70 миль судно шло по открытой воде, а затем пришлось преодолеть четырехсотмильный пояс плавучих льдов.
Результаты работ Норвежско-шведско-британской экспеди­ции были выдающимися для того времени. Кроме регулярных аэрометеорологических и магнитных наблюдений, проводившихся в Модхейме в течение двух лет, впервые в истории антарктиче­ских исследований было начато всестороннее изучение ледни­кового покрова глубинных районов континента и получены до­стоверные данные о мощности различных видов ледников. Было установлено, что западную часть Земли Королевы Мод окаймля­ют обширные шельфовые ледники, имеющие ширину до 200 ки­лометров. Новые факты вместе с ранее известными данными поз­волили утверждать, что большая часть Антарктиды окружена такими ледниками.
В последующие годы участники этой объединенной экспеди­ции опубликовали ряд интересных работ в области гляциологии и климата Антарктиды.