6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Испанские походы арабов
Между 633 и 711 гг. последователи новой воинствующей мусульманской религии (ислам — покорность), арабы (В Европе их называли сарацинами) завое­вали гигантскую территорию в Азии и Северной Африке: от Амударьи и Инда до Атлантического океана. В 711 г. полководец Тарик, посланный Мусой, правителем Магриба (Севе­ро-Западной Африки), переправился через пролив близ скалы Кальпе, которой арабские авторы дали название «гора Тарика» — Джебель-аль-Тарик, закрепившееся, с некоторыми ис­кажениями, на картах (у нас Гибралтар). По этой скале Кадисский («Гадитанский») пролив древних авторов стал на­зываться Гибралтарским.
Разбив войско вестготского короля Родриго у озера Xанда (к западу от Гибралтара), Тарик повернул на север. Он поднялся по левому берегу реки Бетис до ее крупнейшего притока Сингилис (Хениль, 358 км), переправился через Бетис, перевалил Марианские горы (Сьерра-Морена), перешел реку Анас, стремясь к вестготской столице Толедо, расположенной на верхней Тахо, и взял ее. Родриго сосредо­точил новое войско в тылу арабов, в городе Эмерита (Мерида, на реке Анас). Тогда Тарик обратился за помощью в Магриб. Муса повел в 712 г. большое войско в Испанию, завоевал го­рода на Бетисе, в том числе Севилью, и выбил вестготов из Мериды. В 713 г. он двинулся на север, за Центральную-Кордильеру, близ горы Франсия соединился с Тариком, выступившим из Толедо, и они наголову разбили вестго­тов. По традиционной версии, Родриго пал в бою.
Две крупнейшие реки Южной Испании переименованы арабами: Бетис в Гуадалькивир (Гвадалквивир), Анас — Гвадиана. На Востоке же новое название получила река Турия (Гуадалавьяр) (И еще около 20 малых рек на юге и востоке и на Месете. Новые названия получили также две сьерры (хребты) Месеты — по речкам, беру­щим в них начало (Сьерра-де-Гвадаррама и Сьерра-де-Гуадалупе),— и ряд других географических объектов, главным образом по го­родкам, основанным или переименованным завоевателями).
В 714 г. Муса и Тарик, легко побеждая разрозненных вест­готских феодалов — иногда с помощью других феодалов,— завладели почти всей межгорной впадиной, по которой проте­кает Эбро, затем верхним бассейном Дуэро. Оттуда Муса по­вернул на север. Следуя через страну астуров, он перевалил Кантабрийские горы, вероятно, через перевал Пахарес (1379 м), вышел к Бискайскому заливу и захватил город Гигия (Xихон ) — восточнее устья реки Налон. Но тогда же Муса и Тарик были отозваны в Дамаск, и горные кантабрий­ские районы остались непокоренными.
Сын Мусы, Абд-аль-Азиз, завоевал западную часть полу­острова (Лузитанию), южное побережье Испании и оба скло­на гор Сьерра-Невада, ас феодальным владетелем юго-восточной Испании заключил соглашение, обязав его платить небольшую дань. Абд-аль-Азиз был убит. Новый правитель, Аль-Хурр, завладев к 718 г. всем Испанским Левантом (Востоком), вторгся оттуда в юго-западную Галлию. Пиренеи же, кроме их восточных отрогов, не были завоеваны арабами, как и Кантабрийские горы.
Семь лет (711—718 гг.) потребовалось арабам, действо­вавшим вместе с уроженцами Магриба — берберами, для за­воевания почти всего полуострова (кроме северных горных районов). Но более семи веков (718—1492 гг.) продолжалась Реконкиста — отвоевание христианами пиренейских стран от «мавров».
В период Реконкисты на полуострове образовалось не­сколько новых христианских государств; по ним — и по их ча­стям, официально титуловавшимся «королевствами»,— закре­пились названия таких важных орографических единиц, как Арагонская равнина (межгорная впадина, по которой протекает Эбро), Кастильская Месета, Каталон­ские горы (на северо-востоке) .Галисийский массив {на северо-западе) и Португальская низменность.
Название «Андалусия» арабы сразу же перенесли на всю завоеванную ими территорию Испании. Уже в 719 г. Омар II — дамасский халиф из династии Омейядов, при кото­рой была завоевана Испания,— отправил туда наместником Самха Ибн Малика Хаулани, дав ему при этом специальное задание: «произвести учет земель Андалусии [аль-Андалус], взятых в бою, и описать ему их свойства, реки и моря».
Из Кордовы, ставшей испано-арабской столицей, Самх со­вершил поход в юго-западную Галлию, закончившийся завое­ванием Нарбонна и гибелью самого полководца (721 г.). «В какой форме ему удалось выполнить географическое пору­чение халифа, сказать, конечно, трудно; никаких следов его произведения не сохранилось… [Но] интерес Самха к географи­ческим обследованиям нашел себе отражение не только в арабских источниках… Латинские летописи… усиленно говорят о его внимании к вопросам такого порядка и разведкам, кото­рые он производил в Андалусии…» (И. Крачковский).

Путешествие Ибн Якуба в страну полабских славян
Писавший по-арабски испанский еврей Ибрахим Ибн Якуб (Родом Ибн Якуб был из города Тортосы, и в литературе известен также под прозвищем Туртуши (Тортосский)) в 965 г. участвовал в кордовском посольстве к герман­скому императору Оттону I. «Он был не только купцом… [но] хорошим знатоком топографии Испании, Франции, Германии и западно-славянских стран» (И. Крачковский). Во второй половине X в. славянские страны Центральной Европы были «неведомыми землями». Ибн Якуб — единственный раннесред-невековый путешественник в славянскую Прибалтику, чьи личные наблюдения дошли до нас.
По-видимому, с торговыми целями Ибн Якуб один проехал через Магдебург (на средней Эльбе) до «крепости князя На-кона… именуемой Град… а южнее ее находится крепость, выстроенная среди озера… Расстояние от Града до Мирового океана равно 11 милям (Арабская миля равна приблизительно 2 км). Море [Балтийское] с большим тру­дом проникает в страну Накона, ибо все его земли состоят из лугов, чащ и болот». Несомненно, Ибн Якуб посетил славян­ский город Микилин, теперь Мекленбург, к югу от балтийского порта Висмара. А крепость «среди озера» — это Зверин, теперь Шверин, у юго-западного берега озера (Шверинер-3 е).
Ибн Якуб описывает также путь от Магдебурга на юг, в «страну Буислава» (чешского князя Болеслава I Грозного): через реку «Мулдаву» (Мульде, левый приток Эльбы, 124 км). От нее 50 км до леса, который тянется «…на 40 миль по непроходимым [Рудным] горам. Там есть деревянный мост длиной около 2 миль, ведущий через болото. Проехав лес, по­падаешь в Прагу».
«Страна Буислава [Чехия] простирается от Праги до Кракова на три недели пути. Город Прага построен из камня и извести; это крупнейший торговый центр в тех стра­нах. В Прагу приезжают из Кракова русы и славяне с товара­ми, а также прибывают туда из тюркских земель мусульмане, евреи и тюрки с товарами и деньгами и вывозят оттуда рабов, олово и разные меха. Это самая лучшая и самая обильная богатствами страна на севере… Странно, что жители Богемии смуглые и с темным цветом волос; среди них мало светлово­лосых».
Далее Ибн Якуб описывает «страну Мешко», то есть Польшу: ею тогда правил князь Мешко I, при котором сло­жилось польское государство и введено христианство. «Это самая обширная из тех стран, и она богата зерном, медом и рыбой… Со страной Мешко на востоке граничат русы, а на севере — брусы [пруссы]. Брусы селятся на берегах Мирового океана (Балтийского моря], у них свой особый язык [родствен­ный литовскому]; языка своих соседей они не понимают…»
По Ибн Якубу, к северо-западу от «страны Мешко» в бо­лотистой местности живут славяне, у них на морском берегу «есть большой город с 12 воротами и гаванью, сложенной из бревен. Они воюют с Мешко, и войско их многочисленно…».
Одни историки отождествляют этот западнославянский го­род с Юмной, стоявшей, по преданиям, в устье Одры, другие — с городом Волин, чьи развалины обнаружены там же, на одноименном острове, третьи считают, что Юмна и Волин — один и тот же пункт. Вопрос остается открытым.

Первые арабские известия о Восточной Европе
В VIII в. арабы уже владели всем восточным, южным и западным (пиренейским) берегам Средиземного моря. Они контролировали важнейшие сухопутные дороги, связывавшие Восточную Европу с Индией, и стали посредниками в торгов­ле Европы со всей Азией. Арабские купцы плавали по всем морям Старого Света, кроме северных; они исходили всю Южную и большую часть Восточной Европы.
Арабские странствующие купцы и участники различных по­сольств собрали начиная с VIII в. большой географический материал о тех европейских странах, где распространился ис­лам, и о соседних с ними, и об отдаленных, исключая Крайний Север, торговля с которым производилась через ряд посредни­ков. Этот материал арабские путешественники частью сами обрабатывали — среди них было немало незаурядных писа­телей,— частью передавали важным чиновникам (начальни­кам почты) и «кабинетным ученым», труды которых сыграли громадную роль в истории средневековой географии. Отно­сительно Восточной Европы (кроме Причерноморья) первые достоверные географические сведения дошли до нас благода­ря арабским авторам.
В 845 г. состоялся обмен пленными между арабами и «румами» (византийцами). Среди освобожденных мусульман был Муслим аль-Джарми: «У него есть сочинение с рассказами про румов… про их страну, дороги, пути… про тех, кто с ними соседит из государств бурджан [дунайских болгар], аваров, болгар [волжско-камских], славян, хазар и других» (Масуди). Это сочинение не дошло до нас. «…Нам известна, в сущности говоря, только единственная цитата из его произведений с оп­ределенным указанием о принадлежности ее Джарми… у Ибн Хордадбеха около 885 г. …Несомненно одно, что у арабов его сочинения явились важным и, быть может, основным источни-ксм сведений о Византии и доставили им впервые достаточно подробные свидетельства о славянах с их соседями…» (И. Крачковский).

Ибн Русте о волжских болгарах и «русах»
В первом десятилетии X в. перс Абу Али Ахмед Ибн Русте (или Руста) составил на арабском языке большой энциклопе­дический труд под названием «Дорогие ценности». До нас дошла только часть, отведенная астрономии и географии; в ней, между прочим, содержатся ценные сведения о народах Восточной Европы. Начинает он с тюркоязычных волжско-камских болгар, среди которых не позднее IX в. начал распро­страняться ислам. Ибн Русте в их стране не был, а сведения собрал, несомненно, от странствующих купцов-мусульман.
«Болгария граничит со страной буртасов (Этническая принадлежность буртасов спорна; предположительно — угро-финны, родственные мордве). Живут болгары на берегах реки, которая впадает в Хазарское море [Каспий] и прозывается Итиль [Волга], протекая между страной хазар и славян. Страна их покрыта болотами и дремучими лесами, среди которых они живут. Хазары ведут торг с болгарами, равным образом и русы привозят к ним свои товары. Все [на­роды], которые живут по обоим берегам помянутой реки, везут к ним [болгарам] товары свои, как-то меха собольи, горностаевы, беличьи и другие. Болгары — народ земледельческий и возделывают всякого рода зерновые хлеба… Большая часть исповедует ислам… Между буртасами и этими болгарами рас­стояние трех дней пути… У болгар есть лошади, кольчуги и полное вооружение. Главное богатство их составляет куний мех… Звонкую монету заменяют им куньи меха».
Далее Ибн Русте рассказывает о славянах и русах. (Этот сбивчивый рассказ, вероятно, заимствован у Джарми.) Ибн Русте читал или слышал о городе Куяб (Киев), распо­ложенном «у границы страны славян… Путь в их страну идет по степям, по землям бездорожным, через ручьи и дремучие леса. Страна славян ровная и лесистая; в лесах они и живут… Русы же живут на острове, среди озер. Остров этот… занимает пространство трех дней пути. Покрыт он лесами и болотами… Есть у них царь, который зовется хакан-рус. Они совершают набеги на славян: подходят к ним на ладьях, высаживаются, забирают их в плен, отвозят в Хазарию и Болгарию и прода­ют там. Пашен у них нет, и питаются они тем, что привозят из земли славян… единственный промысел их — торговля со­больими, беличьими и другими мехами. Одеваются они не­опрятно, мужчины у них носят золотые браслеты. С рабами обращаются хорошо. Городов у них много и живут на про­сторе. Они люди рослые, видные и смелые, но смелость эту они проявляют не на коне — все свои набеги и походы они совершают на кораблях».

Путешествие Ибн Фадлана в Волжске-Камскую Болгарию
Ахмед Ибн Фадлан принимал участие, вероятно, в качест­ве секретаря в посольстве багдадского халифа в Волжско-Камскую Болгарию: мусульманин хан Арслан возглавил тогда союз болгарских племен, живших в бассейне нижней Камы и Волги (примерно до реки Самары), и искал в арабах союзни­ков против хазар. Разумеется, багдадские мусульмане рассчи­тывали получить от такого союза и большие торговые приви­легии.
Посольство зимовало в Джурджане (столица древнего Хо­резма, развалины — у города Куня-Ургенч). В феврале 922 г. арабы начали готовиться к путешествию. «Мы купили тюрк­ских верблюдов [двугорбых] и велели сделать дорожные мешки из верблюжьих кож для переправы через реки… в стране тюрок». Был снаряжен громадный караван — 5000 че­ловек, включая сюда конвой, 3000 лошадей (верблюдов не счи­тали).
В начале марта караван вышел в путь из Джурджана на северо-запад. «…Мы устремились в страну тюрок, не сворачи­вая ни перед чем, и никто нам не встречался… в пустыне без единой горы [плато Устюрт]. Так мы ехали по ней 10 дней и встретили бедствия, трудности, сильный холод и беспрерывные метели… Когда же мы проехали 15 дней, мы прибыли к боль­шой горе с множеством камней, на которой… прорывается ис­точник, и в яме вода… (Речь, бесспорно, идет о северном чинке — крутом уступе Устюрта, за которым простирается громадная равнина, где тогда кочевали тюрки-огузы. Арабские и иранские авторы называли их гузами, русские лето­писцы — узами и торками) Когда мы пересекли гору, мы выехали к племени тюрок, известных под названием гузов».
Ибн Фадлан дал унизительную характеристику огузам, как, впрочем, и другим язычникам, которых он встречал позднее. Он осуждает их нечистоплотность, говорит, что они находятся «в самом жалком состоянии», «подобны блужда­ющим ослам» и т. д. Но в то же время он отмечает, что огузы «не знают блуда» и блуд карается у них жестокой казнью.
Путь через Прикаспийскую низменность и по Заволжью Ибн Фадлан описал очень скупо — в основном перечислял речные переправы после спуска с чинка Устюрта. Путешественники пересекли реку «Яганды» (Шаган), сте­кающую с кряжа Шошкаколь, южного отрога Муго-джар, и переправились через «Джам» (Э м б а) в «дорож­ных мешках», переоборудованных в кожаные челны, в которых помещалось 4—6 человек: «Они берут в руки шес­ты… и кладут их, как весла, непрерывно гребя, а вода не­сет их [«мешки»], и они вертятся, пока мы не переправимся». Лошади и верблюды перегонялись вплавь. Затем пересекли хДжахыш» (Сагиз), «Узил» (Уил), ряд других рек… и прибыли к печенегам. И вот остановились у воды, похожей на «нетекущее [стоячее?] море». Это, несомненно, озеро Шалкар (190 кв. км).
Следующая остановка была у реки «Джайх» (Яик). «…Это самая большая река, которую мы видели… и с самым сильным течением… Я видел дорожный мешок, который пе­ревернулся в ней, и те, кто был в нем, утонул. И [вообще] погибло много человек …и потонуло [несколько] верблюдов и лошадей. Мы переправились через эту реку только с трудом».
Переправившись через Чаган (276 км, правый приток Яика), посольство попало «в страну народа из [числа] тюрок, называемого башгирд» (башкиры). Их почему-то Ибн Фад­лан обзывает «худшими из тюрок …более других посягаю­щими на жизнь». Поэтому, вступив на их землю, члены по­сольства высылали вперед вооруженный конный отряд. Путь пересекали левые притоки Волги: верховья Большого Иргиза, низовья Самары (и ее притока Кинель) и Сока, впадающих в Самарскую Луку против Жигулей, низовья Большого Черемшана (Для всех этих рек Ибн Фадлан приводит названия, совпадающие или очень сходные с нынешними). Можно объяснить выбор такого маршрута тем, что путешественники благора­зумно избегали затопленного весной левого низкого берега Волги и поэтому держались подальше от реки. Но возможно и другое объяснение: они сознательно обходили стороной го­род Итиль — столицу Хазарии, от которой хотел отложиться хан Арслан («царь булгар»).
В середине мая 922 г. посольство прибыло в новую хан­скую ставку — город Болгар (или Булгар), расположенный на левом берегу Волги, у 55° с. ш., близ устья Камы. Вместе с Арсланом арабы некоторое время кочевали, судя по переч­ню пересеченных ими небольших рек, главным образом на юг от Болгара, по левобережью Волги примерно до Большо­го Черемшана.
Из сведений, полученных Ибн Фадланом от болгар, отме­тим первые сообщения о народах весь и чувашах.
«…Много купцов отправляются …в страну, называемую Ви­су, и привозят соболей и черных лисиц… Царь [хан] расска­зал мне, что за его страной, на расстоянии трех месяцев пути, есть народ, называемый вису. [Летняя] ночь у них ме­нее… часа». Историки, правда с оговорками, отождеств­ляют «страну Вису» с территорией между Ладожским и Белым озером, которую занимал народ весь, упоминаемый в «Повести временных лет».
О чувашах, живших тогда по соседству с болгарами, на правом берегу Волги, Ибн Фадлан говорит еще короче: «Он [Арслан] захотел перекочевать и послал за народом, назы­ваемым суваз, приказывая им перекочевать вместе с ним; [они же] отказали ему.
Вернувшись в Багдад, Ибн Фадлан составил «Рисала» («Записку»)—один из важнейших источников по средневе­ковой истории народов Поволжья и Заволжья. Касается он и хазар, и русов («Я видел русов, когда они пришли с товарами и расположились на реке Итиль». Вероятно, он видел русских купцов на Волге близ города Болгар. Дополнительные сведения о русах он, несомненно, собирал на месте и, по-видимому, использовал также некоторые литературные (арабские) источники).
Ибн Фадлан не был, конечно, первооткрывателем: он шел проторенным торговым путем, по которому доставлялись из Ирака, Ирана и Хорезма в бассейн Нижней и Средней Волги арабские и персидские изделия в обмен на драгоценную се­верную пушнину. Но он был первым путешественником, чьи четкие точные сообщения о северных прикаспийских областях и Заволжье дошли до нас, и притом он дал первый правиль­ный, последовательный перечень рек, пересекающих Прикас­пийскую низменность.

Масуди о Восточной Европе
Уроженец Багдада Абу аль-Хасан Али аль-Масуди, исто­рик и географ (умер около 957 г.), путешествовал большую часть жизни, посетил многие страны Старого Света. Не огра­ничиваясь личными наблюдениями, он собрал громадный опросный материал и широко использовал более ранних ав­торов. В одной из двух дошедших до нас работ, «Промывальни золота и рудники самоцветов», особо интересны сведения о странах и жителях Восточной Европы, в том числе о сла­вянах.
«В их стране много рек, текущих с севера. Ни одно из озер их не солоно… Страна, которая далее за ними к северу, необитаема по причине холода и множества воды. Большая часть их племен язычники… У них много городов, имеются церкви, где висят колокола, в которые ударяют молотком…»
Масуди сообщил первые, правда очень неясные, сведения о пути с Волги на Черное море. «В верховьях хазарской реки есть устье, соединяющееся с рукавом моря Найтас [Черное], которое есть русское море: никто, кроме них [русов], не пла­вает по нему и они живут на одном из его берегов. Они ве­ликий народ, не покоряющийся ни царю, ни закону…»
Вряд ли Масуди называл «хазарской рекой» всю Волгу: ведь он не мог тогда иметь правильного представления об ее подлинных верховьях. Вероятнее, что под «хазарской ре­кой» он понимал только Нижнюю Волгу, а под ее верховья­ми тот участок, где она сближается с Доном. Правда, там не было протоки («устья»), ведущей в залив («рукав») Чер­ного моря, то есть в Азовское море, через нижний Дон. Очевидно, Масуди, сам не ходивший таким путем, ошибся: слушая рассказы бывалых людей, он принял реальный волок за мнимую протоку, связывающую Волгу с Доном или прямо с Азовским морем.
Такой взгляд подтверждается началом его известного рассказа о походе русов на Каспий в 912—913 гг.: «…Около 500 кораблей, из коих на каждом было сто человек, вошли в рукав Найтаса, соединяющийся с хазарской рекой… [Прибыв] к хазарским людям, поставленным при устье рукава, они [русы] послали к хазарскому царю просить разрешения …войти в его реку и вступить в Хазарское море [здесь Кас­пий]… при условии, что они дадут ему половину из всего, что награбят у народов, живущих по этому морю. Он же [царь] согласился на это. Посему они вступили в рукав, достигли устья реки и стали подниматься по этой полосе воды, пока не достигли хазарской реки, дошли по ней до города Итиль, прошли его и достигли… Хазарского моря… И русские суда распространились по этому морю… Многие месяцы остава­лись [русы] на этом море. После того …отправились они к устью хазарской реки… послали царю хазарскому… деньги и добычу по их уговору. Царь же хазарский не имеет судов, и его люди не привычны к ним… Тому же, что мы описали, не противоречит никто из [приморских] народов… что море пер­сидских народов [Каспий] не имеет рукава, соединяющегося с другим морем, ибо оно небольшое море, известное со всех сторон».
Итак, арабы, русские и все прикаспийские народы в X в. знали, что Каспий — замкнутое со всех сторон «небольшое море», то есть озеро, а не часть Черного моря — или Север­ного океана, как представляли себе западноевропейские ге­ографы по крайней мере еще три века, до путешествия Гильома Рубрука.