8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Каспийские экспедиции первой четверти XVIII в.
Петр I надеялся через Каспийское море проложить путь в Среднюю Азию и Индию. Так как карты моря не удовлет­воряли молодого царя, то в начале XVIII в. «…послан был астраханского морского флота капитан Еремей Мейер на Хвалижское море… чтоб для лучшего морского ходу учи­нить тому всему морю вновь карту…» В 1704 г. Мейер пред­ставил свою карту царю и приложил к ней описание Каспия. Работа Мейера не увидела света, возможно из-за того, что карта не удовлетворила Петра. В 1714 г. он поручает гвардии капитан-поручику Александру Бековичу-Черкасскому составить новую карту Каспия. Он должен был с отрядом в 1500 человек ехать «от Астрахани возле левого берегу [морем]… и делать карту как берегу морскому, так и рекам и пристанищам».
Осенняя экспедиция 1714 г. была безрезультатной. В ап­реле 1715 г. эскадра из 20 бригантин вновь вышла в море. Проследив и описав весь северный и восточный берег Каспия до Астрабадского залива, Черкасский вернулся в Астрахань в конце октября «со всеми во благополучии», не потеряв ни одного человека. Тотчас же он сообщил Петру: «…сделана карта оным местам, где мы были», то есть северного и вос­точного берегов. На приложенной же к письму карте было изображено все Каспийское море.
Не доверяя карте, составленной Черкасским, Петр I в 1719 г. приказал снарядить новую экспедицию для съемки Каспия под начальством Карла Петровича Вердена. Помощ­ником его был Федор Иванович Соймонов. Летом 1719 г. на трех «шнявах» (двухмачтовых судах) и двух ботах экспеди­ция вышла из Астрахани и к осени провела опись западного берега моря до устья Куры. «От устья Волжского… берега низки до Кумского прорана [устья], из которого протекли в море многие протоки и частые заливцы…» (Ф. Соймонов). До наступления зимы на шлюпках Верден и Соймонов успе­ли описать дельту Волги. В следующем году работы про­должались. В результате ими была составлена «Картина плоская моря Каспийского», впервые дающая приблизитель­но верные контуры величайшего озера Земли.

Первые русские геодезисты
В декабре 1720 г. были начаты систематические работы по инструментально-картографической съемке России. Руковод­ство ими Петр I поручил Ивану Кирилловичу Кирилову. Из подчиненных ему первых русских геодезистов особенно выде­лился «геодезии подмастерье» Аким Федорович Клешнин, на­правленный на северо-запад России. С 1721 по 1729 гг. он заснял территорию более 400 000 кв. км от русско-шведской границы до водораздела Онеги и Северной Двины и от Бело­го моря до 58-й параллели. Для этой громадной работы Клешнину выделили в помощь лишь одного «ученика геоде­зии» Алексея Жихманова. Работать геодезистам приходилось в трудных условиях, в озерной заболоченной стране, а на­чальство о них не очень заботилось (Так, в 1723 г. Клешнин писал в Сенат: «Жалованья не получаем седьмой месяц, отчего ныне не имеем и дневной пищи. ..»). В развитие официальной инструкции «подмастерье» создал первое практическое руководство по топографической съемке.
Клешнин заснял берега всего Ладожского озера и его крупнейшие (северные) острова: Валаам, Мантсинсари и Лункулансари. К северу от Ладоги впервые на карте появи­лись крупные озера Янисъярви и Суоярви, а также большая часть Пюхяярви (Отрадное). Западнее (в райо­не Выборга) Клешнин заснял ряд узких и длинных озер Ка­рельского перешейка, вытянутых в северо-западном направ­лении, в том числе Вуокса. На его карте отчетливо виден Вы­боргский залив.
Клешнину же принадлежит первое сравнительно правиль­ное изображение Онежского озера с огромным северным «ру­кавом», в котором легко можно узнать Повенецкий и Заонежский заливы. Довольно точно нанесены соседние губы, Большой Климецкий остров, а также ряд узких озер. К во­стоку от заливов Клешнин заснял Водлозеро, а между 63° и 65° с. ш., правда не очень точно,— Сегозеро (785 кв. км), Выгозеро (1200 кв. км), Куйто (Неизвестные геодезисты, по-видимому, вели работы и на Кольском полуострове: в «Атласе Российском» 1745 г. показана система реки Колы, проходящей через несколько озер, южнее ее истоков, — очень узкое (5— 10 км) и длинное (120 км) озеро без названия, несомненно Имандра, а к востоку от него (в 100 км) — овальное меридиональное Умбозеро.
Рельеф Кольского полуострова, конечно, дан весьма схематично. В центральной части прослежена почти широтная 250-километровая гряда «холмов» (первое указание на Кейвы). «Горы» нанесены и на восточном берегу Имандры (Хибины)) (около 640 кв. км), Ондозеро (182 кв. км) и Нюк (222 кв. км).
Клешнин и Жихманов довольно точно нанесли на карту вею реку Онегу от озер Воже (425 кв. км) и Лача до устья, всю Онежскую губу и Онежский полуостров, между Онежской и Двинской губой. Впервые отмечены хол­мистые возвышенности к востоку и западу от верховьев Оне­ги. Некоторые холмы, показанные на левобережье средней Онеги, по-видимому, связаны с кряжем Ветреный Пояс. Они засняли также большую (северную) часть Молого-Шекснинской низменности и озеро Белое.
Геодезист Федор Молчанов в 1720—1721 гг. работал в бас­сейне верхней Печоры. В 1722 г. он составил карту, на кото­рой показал южный участок Печоры длиной в 550 км от ее истока в «Камне» и впервые (не точно) ее верхние притоки, также вытекающие из «Камня» и не указанные в «Книге Большому чертежу»: левый, самый верхний,— Унья; пра­вые— Подчерем и Илыч (около 400 км).
Остальные геодезисты снимали центральные районы страны.
Материалы съемок поступали в Петербург к Кирилову, ко­торый использовал их для составления первого атласа Рос­сии. В работе принимало участие несколько геодезистов. В 1734 г. Кирилов на собственные средства выпустил атлас в свет. Из десяти карт шесть изготовил Аким Клешнин, а одна была переизданием шведской карты Лифляндии.
Интересна и карта 1732 г. анонимного геодезиста, «вне­сенная в Российский атлас через Ивана Кирилова»; она изображает бассейн средней Камы. На ней впервые нанесены (опять-таки не очень точно) верхние притоки Камы: пра­вые— Иньва (289 км) и Обва (327 км), левые — Яйва (303 км) и Косьва (354 км), а также ряд их притоков (Несколько карт, изображавших бассейн Дона, не попало в кирилов-ский атлас. Они были включены в академический «Атлас Российский» 1745 г. Дон, Донец и Хопер нанесены сравнительно точно, но Медведица, Битюг и Сосна «укорочены» на 30—35%. Между Битюгом и Медведицей отмечена группа холмов — первое указание на Калачскую возвы­шенность. Получила довольно верное картографическое изображение и Кума: длина ее на карте — 570 км (500—600 км, по нынешним данным)).

Оренбургская экспедиция Кирилова
В 20-х годах начались переговоры старейшин западных казахов (Младшего жуза), очень страдавших от набегов джунгар, о добровольном переходе казахов в русское под­данство. Согласие правительства было дано в 1731 г., и Ки­рилов предложил построить крепость в устье Ори — форпост против джунгар.
Летом 1734 г. во главе большого отряда Кирилов прошел от Уфы вдоль левого берега Белой до Яика и к устью Ори. В августе 1735 г. он заложил здесь крепость Оренбург (в 1740 г. переименована в Орск (Название «Оренбург» в 1739 г. было перенесено на крепость, постав­ленную на 193 км ниже по Яику, а в 1743 г. передвинутую еще на 75 км ниже и через год ставшую центром края. Здесь и расположен нынешний Оренбург)). На границе Башкирии Ки­рилов построил до 20 крепостей — по Сакмаре, Яику, Белой и Уфе, лично выбирая места для них. По его инициативе в крае была проложена сеть военных дорог общей длиной бо­лее 3000 км.
В Оренбургскую экспедицию Кирилов пригласил десять лучших геодезистов, в том числе Клешнина. Они выполнили съемочные работы вдоль укрепленной линии Самара—Орен­бург— Екатеринбург, а также в Заволжье и Закамье и со­ставили карты различных частей огромного края (Одна из них, карта рек Самары и Яика, составленная Петром Чича­говым, давала первое представление об Общем Сырте. К северу от Самары Чичагов нанес «горы неравные» — первый намек на Бугульминско-Белебеевскую возвышенность; он показал также «яры», характерные для берегов).
А в 1736 г. геодезист Михаил Пестриков создал сводную карту, охватившую пространство около 500 000 кв. км от Средней Волги (участок Казань — Самара) от Тобола и от линии Кунгур — Екатеринбург до Оренбурга и Яика. На этой по существу коллективной карте впервые схематически на­мечен рельеф части Южного Урала: горы (в виде «холми­ков») показаны в «колене» Белой и по ее левому берегу; горы «заполняют» также бассейн Уфы. Подробно и в общих чертах правильно сняты реки: Самара, верхний и средний Яик, часть средней Камы с Белой; впервые на восточном склоне Урала нанесены верховья рек системы Тобола, а так­же многочисленные озера.
Кирилов видел недостатки карты и требовал проведения новых съемок. Геодезисты продолжают снимать «Башкирское жилье». Весной 1737 г. Кирилов, давно болевший туберкуле­зом, умер. Сменивший его В. Н. Татищев продолжал работы. В частности, по его поручению английский моряк Джон Илтон составил первую карту Самарской Луки, «о кривизне [которой]… в ланд-карты нигде подлинно внесено не было».

П. Рынков и И. Красильников
В 1741 г. «Оренбургскую комиссию» возглавил Петр Ива­нович Рынков. Под его руководством в 1743 г. было законче­но составление генеральной карты и атласа края. Но Рычков продолжал работы по улучшению карты. От геодезистов по­ступали все новые и новые материалы. В 1753—1755 гг. геодезист Иван Красильников составил по имеющимся кар­там и описаниям десять «партикулярных» и одну генераль­ную карту, и Рычков направил в Академию наук рукопис­ный атлас Оренбургской губернии — результат почти двадцатилетней коллективной работы первых русских геоде­зистов (опубликован в 1880 г.).
Наибольший интерес представляют «партикулярные» кар­ты уездов Оренбургской губернии. Кроме рек, упомянутых в «Книге Большому чертежу», на них впервые нанесены от истоков до устья: левые притоки Волги — Большой Черемшан (407 км) и Большой Иргиз (662 км); левый приток Камы — Шешма (309 км); притоки Белой — Дема (545 км) и Сим (225 км) с Инзером (320 км); притоки Уфы — Юрюзань (454 км) и Аи (549 км); правые притоки Яика — Таналык (232 км) и Сакмара (260 км) — и его левый приток Илек (свыше 600 км); крупнейший приток Самары — Большой Кинель (437 км). Все показаны с многочисленными речками их системы; истоки отмечены довольно точно, осо­бенно на восточном склоне Уральских гор. Правда, длина рек, как правило, приуменьшена примерно на одну треть. На­несены около ста озер восточного склона — в «озерной обла­сти» (между 60° и 62° в. д.).
На карте Красильникова четко выявилась Бугульминско-Белебеевская возвышенность (За редкими исключениями, на картах Красильникова нет названий гор; здесь и далее они приведены по советским атласам) — водораздель­ный «узел» притоков Волги, Камы и Белой, — отчетливо по­казаны Сокские и Кинельские «яры» и Соколовы горы. Карта Красильникова дает лучшее представление об Общем Сырте, чем карта Чичагова: он разрезается рекой Самарой и ее притоками на отдельные длинные участки (так и на наших картах) и протягивается за истоки Большого Иргиза. Но Красильников неверно считал Общий Сырт отрогом Урала. Орографическая схема Южного Урала выявлена Красильниковым слабо.
К новым картам Рычков решил приложить текст: так ро­дилась «Топография Оренбургская» — комплексная географи­ческая работа. Для ее создания кроме материалов геодези­стов Рычков широко использовал работы В. Татищева и, конечно, собственные наблюдения. Труд Рычкова представ­ляет выдающийся интерес как подробная характеристика ма­лоизученного края. Автор дал этнографическое описание на­родов, его населяющих, привел много данных о животном и растительном мире, сообщил сведения о полезных ископае­мых края: в частности, он первый отметил присутствие нефти в Среднем Поволжье, в бассейне Эмбы, в верховьях Сагыза. Но его гидрографические описания весьма кратки: упомяну­ты, да и то мимоходом, только главные реки края — Волга, Кама, Яик, Белая, Эмба и 15 их притоков; длина указана лишь для Яика — «близ трех тысяч верст» (фактически 2534 км). Из ста озер упомянуты лишь три. Слабо описан рельеф края, правда, и карты давали гораздо меньше мате­риала. В «Топографии» очень кратко отмечены отдельные горы, где берут начало реки, стекающие с Уральского хребта: Иремель — «высочайшая в Урале», исток Белой; Ямантау — «всегда снега лежат» (На Ямантау (1640 м) нет вечных снегов; Иремель ниже (1582 м)); Калкантау (Круглая, исток Яика); «Юрантау» (Юрматау, длина около 90 км.) «по реке Белой горы» и т. д.
Несмотря на все указанные «огрехи», география Юго-Во­сточной Европы благодаря первым русским геодезистам далеко шагнула вперед: небольшой отряд топографов, возглавляемый И. Кириловым, В. Татищевым и П. Рычковым, впервые исследовал, положил на карту и описал огромную территорию между Волгой и восточным склоном Уральских гор.

Татищев — первый исследователь Урала
В 1720 г. Петр I послал инженера-артиллериста Василия Никитича Татищева на Урал управлять местными заводами. За два года Татищев обследовал весь Средний Урал и часть Южного, где он впервые выделил хребты Зильмердак (65 км), —«между рек Илина [Зилим] и Инзер»; 3игальга (40 км), — «при реке Юрюзань» (Все три реки — системы Белой. Татищев правильно указал истоки Инзера (320 км) и Юрюзани (454 км) в массиве Ямантау. На реке Исеть, которая берет начало «в горах Пояса, из озера Исетского», он в 1721 г. за­ложил город Екатеринбург (с 1924 г. Свердловск) и основал несколько казенных заводов). К западу от Екатерин­бурга, у 57° в. д., в Сылвинском кряже (между Сылвой (Сылва (493 км)—левый нижний приток Чусовой. Татищев изучил весь приток Сылвы, Ирень (219 км), чья вода «…светла, но так противна вкусом, что скоты пить не могут. А причина… что в оную многие реки,, из… известных мест вышедшие, впадают». Близ устья Ирени находится карстовая Кунгурская ледяная пещера) и Уфой) он описал мощные карстовые источники, вы­ходы подземной реки (воклюзы).
Во время разъездов в районе Кунгура Татищев услышал сказание о «звере-мамонте», живущем под землей и остав­ляющем ямы и рвы во время движения. Татищев изучил эти многочисленные «следы», описал кости мамонта и в письме, опубликованном в Швеции в 1725 г., дал первое научное объяснение происхождения провальных ям, рвов и пещер и сформулировал важный вывод, лишь в XIX в. ставший (с ого­ворками) одним из основных положений карстоведения: пещеры и провальные ямы образуются в результате раство­ряющего действия воды «на плоских и высоких горах», сло­женных водопроницаемыми породами и подстилающими их известняками и гипсами.
Во время разъездов по Уралу Татищев ознакомился с реками, берущими начало на восточных склонах Урала, и описал ряд рек системы Тобола, в том числе Туру (1042 км) с Ницей (524 км) и Пышмой (603 км), и Исеть (638 км) с Миассом (647 км). Он отметил обилие озер между Исетью и Миассом и кратко описал некоторые.
Деятельность Татищева на Урале была прервана доносом. В 1734—1737 гг. он опять на Урале: основывает новые заво­ды, открывает рудники, составляет новый Горный Устав.

Аббат Шапп на Русской равнине
В 1761 г. французский аст­роном аббат Жан Шапп д’Отерош проехал по почтовым до­рогам от Петербурга до Екате­ринбурга (и далее в Сибирь) около 2500 км и на этом пути выполнил ряд барометрических замеров. Обработав их, он сде­лал вывод, что пройденная им от Балтики до Урала равнина повышается к востоку, и выде­лил на ней три ступени.
Первая — средней высотой 60 м, от Петербурга до Яжельбицы (станция у 58° с. ш. в 20 км к западо-северо-западу от Валдая), соответствует низменности бассейна Вол­хова. Вторая ступень меж­ду Яжельбицей и Осой (на Каме, ниже Перми у 57°20′ с. ш.),— средней высотой 270 м. На ней Шапп отметил неболь­шие (120—150 км в поперечнике) плато, в том числе «Москов­ское» (сильно преувеличив его высоту) и Верхнекамское. Третья ступень, между Осой и Екатеринбургом,— средней высотой 356 м, на которой Шапп выделил три следующих с запада на восток «цепи», соответствующие Тулвинской возвы­шенности, Сылвинскому кряжу и центральной полосе Сред­него Урала (опять-таки преувеличив высоту двух последних).
Выводы Шаппа, на которые лишь в XIX в. обратил внима­ние Д. Анучин (Аббат опубликовал материалы в книге «Путешествие в Сибирь по приказу короля в 1761 г.» (Амстердам, 1769)), дали первое, хотя и грубо обобщенное, пред­ставление о разрезе Русской равнины.