8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Поспелов и Литке
Летом 1807 г. «горный чиновник» с Урала В. Ф. Лудлов был послан разведать месторождения полезных ископаемых, особенно серебра, на Новой Земле. Для него было снаряжено одномачтовое парусное судно (35 т) под командой штурмана Поспелова. Он достиг юго-западного берега Новой Земли и провел судно с юга на север через пролив Костин Шар, отде­ляющий остров Южный от Междушарского. Обогнув за­тем полуостров Гусиную Землю, Поспелов прошел с описью вдоль западного берега Новой Земли до входа в Маточкин Шар. Он составил довольно подробную карту; на ней, между прочим, впервые показаны: весь Костин Шар (длина — около 80 км), рассеянные в нем островки, береговые горы и низменный остров Междушарский.
Геологическая разведка в обследованном районе не дала обнадеживающих результатов, но Лудлов все-таки высказал мнение, что Новая Земля «заслуживает точнейших исследо­ваний».
Морское министерство приказало построить в Архангельске специальное экспедиционное судно-бриг (200 т); командиром его был назначен Федор Петрович Литке, старшим офице­ром — Михаил Андреевич Лавров. Плавание 1821 г. было не­удачно. В 1822 г. Литке, описав за пять дней большой участок Мурманского берега, перешел от Кольского залива к Север­ному острову Новой Земли и бегло описал западный берег до 76° 18′ с. ш. Повернув из-за льдов на юг, Литке нашел вход в Маточкин Шар (73° 19′ с. ш.), определил его координаты и затем так же бегло описал западный берег Южного острова (с Гусиной Землей) до входа в Костин Шар, использовав, в частности, карту и судовой журнал Поспелова.
В 1823 г. Литке, описав западный участок Мурманского берега до Варангер-фьорда, снова перешел ко входу в Ма­точкин Шар. Лавров на шлюпке описал весь пролив и убе­дился, что Розмыслов довольно точно определил его длину. За Выходным мысом Лавров увидел льды и, когда вернулся к бри­гу, решил идти на восток южнее — через Карские Ворота. В этом проливе (в конце августа) нигде не было видно льдов, но у западного входа бриг при сильной волне сел на мель. Хотя он вышел на глубокую воду без значительных повреж­дений, Литке отказался, по его собственному признанию, от «удобного случая осмотреть восточный берег Новой Земли, кроме одного кормщика [Саввы Лошкина], никем еще до сих пор не виденный». Он повернул на юго-запад и описал на об­ратном пути северный берег Колгуева. В 1824 г. Литке вошел в Карские Ворота, но не вышел в Карское море.
Литке плавал в 1821—1824 гг. у берегов Новой Земли, по подсчетам Н. Н. Зубова, в общей сложности сто дней. «…Лит­ке составил карту Новой Земли, основанную на карте Барен­ца, на работах Розмыслова, Поспелова, своих собственных ра­ботах, а также на картах и опросах поморов» (Н. Зубов).

Пахтусов и Циволька
Крупнейшим исследователем Новой Земли в XIX в. был Петр Кузьмич Пахтусов. Он плавал учеником с 1815 г. (15-ти лет), в 1821 —1826 гг., будучи штурманским помощником, уча­ствовал в описях берегов Баренцева моря от Вайгача до Канина Носа под начальством И. Н. Иванова и И. А. Бережных, в 1827—1831 гг. — в Беломорской экспедиции М. Ф. Рейнеке.
В конце 20-х годов в Архангельске возникла торговая ком­пания, целью которой было наладить морской путь от Архангельска до устья Енисея. По ее заданию штурман Пахтусов на карбасе (Карбас — поморское промысловое парусно-гребное судно с каютой на корме. По указаниям Пахтусова на его карбасе была сделана вторая каюта—на носу (для матросов), он был несколько переоборудован и ос­нащен, как бот) с командой в 9 человек должен был впервые опи­сать восточный берег всей Новой Земли.
Летом 1832 г. Пахтусов провел карбас в Карские Ворота и, описав часть северного берега пролива, решил из-за позд­него времени перезимовать там. Весной 1833 г. он совершил большие пешие экскурсии для съемки южного берега. В июне, хотя уже начиналась оттепель, он прошел до юго-восточной оконечности острова, назвав ее мысом Меньшикова. По пути он открыл и частично описал залив Рейнеке, не заме­ченный ранее тысячами проходивших через пролив мореходов, так как он огражден со стороны Карских Ворот группой не­больших островов (крупнейший из них — Кусова Земля).
Оставив судно на кондуктора Николая Крапивина, Пахту­сов в июле совершил лодочный поход вдоль карского берега Южного острова, достигнув 71°38′ с. ш. На пути он открыл, назвал и описал ряд мысов и устья нескольких «узких и мел­ких» рек. Одну из них, более глубокую, он назвал Савиной, так как в устье ее нашел развалины избы и крест, поставлен­ный Саввой Лошкиным в 1742 г. Вернувшись к месту зимов­ки, Пахтусов повел карбас к устью Савиной и в августе продолжал, следуя оттуда на север, опись восточного берега Новой Земли. Открытым им мысам, заливам и небольшим ост­ровам он, как и раньше, давал названия преимущественно в честь лиц, деятельность которых была связана с русским флотом.
В тот день, когда был открыт залив Литке (72° 26′ с. ш.), «…сделался туман, дождь и временно шел снег. В губу во­шло столько белуг (Речь идет о белухе — млекопитающем семейства дельфиновых. Здесь и ниже цитаты из «Дневных записок» Пахтусова), что вся поверхность моря, сколько мы могли видеть в тумане, была покрыта ими… [На следующий день] я послал Крапивина для исследования вершины залива… Горы [вокруг] возвышаются до 600 футов базарами [усту­пами], покрытыми травой. Вершины окружающих гор покрыты снегом, и чем далее в кут [конец] губы, тем снегу больше. Эта прекрасная, закрытая от всех ветров губа… для зимую­щих промышленников может доставить порядочные выгоды от промысла зверей… Мы первые посетили этот залив».
Далее «…примыкала плотно к берегу стена льда, прости­равшегося к осту на необозримое пространство… Западный край ледяной стены находился в 4 верстах от берега. По ка­налу проплыли мы благополучно, хотя встречали густо нося­щиеся льды». Обширный залив Шуберта (72° 44′ с. ш.) и два других севернее его были еще покрыты зимним льдом, к то­му же на море пал густой туман. Когда же несколько про­яснилось, моряки увидели, что на севере стену льда проломило. При крепком попутном ветре Пахтусов ввел судно сквозь уз­кий пролом в устье Маточкина Шара. «Итак,— вписал он 13 [25] августа в свой дневник,— нам первым после Лошкина удалось обойти Южный остров Новой Земли».
А через три дня такая запись: «Дувший сряду три дня свежий и крепкий норд-вест отодвинул льды в Карском мо­ре за пределы видимого горизонта… [Но] идти далее к северу — значило решиться на вторую зимовку, а мы не имели ни провизии, ни физических сил, необходимых для та­кого предприятия…» Пройдя через Маточкин Шар, моряки обогнули Гусиную Землю и дошли до устья Печоры, где карбас потерпел аварию. Отдав его под присмотр, Пахтусов с шестью товарищами (трое погибли от цинги) вернулся в Архангельск.
Осенью 1834 г. Пахтусов на шхуне в сопровождении кар­баса, которым командовал кондуктор Август Карлович Циволька, вошел в Маточкин Шар, потерпел неудачу в попытке пробиться на восток и в начале октября остановился на зи­мовку в западной части пролива. В апреле 1835 г. Пахтусов «начал опись по южному берегу Маточкина Шара… потому что северный берег был описан Розмысловым, а этот только привязан к нему пеленгами». Цивольку же с шестью матро­сами он послал к Карскому морю «с провизией на месяц… с запасною одеждой и парусинной палаткой…». Они тащили эту кладь на двух санях (каждые с грузом весили до 160 кг). Вдоль карского берега Северного острова Циволька прошел по прямому направлению более 100 км «по торосоватому льду», не входя в губы (в том числе в заливы Нез­наемый и Медвежий), так как они были покрыты глубоким снегом. Через 33 дня все семеро вернулись к месту зимовки: «Циволька и его спутники были очень изнурены и страдали сильным воспалением глаз. Однако через несколько дней они оправились…»
В июле Пахтусов и Циволька на карбасе пошли вдоль западного берега, надеясь обогнуть с севера Новую Землю и пройти в Карское море, но карбас был раздавлен льдами у Горбовых островов. Люди спасли «нужнейшие вещи… погру­зили… в две лодки и потащили их по льду к берегу, который отстоял… на версту и отделен был ото льда довольно широ­кой полыньей…». Через десять дней туда подошел на своей лодье помор Афанасий Еремин, который затем еще две недели охотился на моржей в этом районе. За это время Пахтусов и Циволька описали на лодках участок берега Новой Земли и острова, которые «промышленники наши ис­кони разделяют на три группы»: пять Горбовых (75° 55′ с. ш.), три Крестовых (76°2′ с. ш.) и три Панкратьевых (76° 10’с. ш.). На одном из Крестовых «…найдены два опрокинутых карба­са и возле них несколько человеческих остовов, сложенных в общую могилу, едва закрытую землей».
С Ереминым они в середине августа вернулись к Маточкину Шару. Пахтусов взял у другого промышленника новый карбас и с шестью матросами прошел через пролив в Карское море. Там он продвинулся вдоль берега Северного острова, «стараясь по возможности исследовать заливы, не осмотрен­ные Циволькой при весенней описи… [до] острова, лежащего на… 74°24′ с. ш… Дальнейший край видимого берега был довольно высокий мыс в 40 верстах от северного края упо­мянутого острова» (Он и соседние островки названы позднее островами Пахтусова). Сюда Пахтусов вел карбас по узкой (100—200 м) прибрежной полосе чистой воды: «На этом пути неоднократно принуждены были скрываться от напора льда то за ледяные стамухи [айсберги, сидящие на мели], то за мыски и в заводи берега». Далее лед был плотно прижат к берегу, и Пахтусов повернул обратно. 7 (19) октября 1835 г. участники экспедиции прибыли в устье Северной Двины. «Из 17 человек экипажа умерло на Новой Земле двое… Прочие возвратились в Архангельск здоровыми».
Это последняя запись в дневнике. Ровно через месяц 35-летний Пахтусов умер от «нервной горячки». Через полвека, в 1885 г., штурману-герою Петру Кузьмичу Пахтусову постав­лен в Кронштадте памятник на средства, собранные штурма­нами русского флота.

Бэр и Циволька
Циволька (теперь штурман) продолжал исследование Но­вой Земли в 1837 г., командуя шхуной, предоставленной на­учно-исследовательской экспедиции академика Карла Макси­мовича Бэра, выдающегося биолога и географа. Они посетили лишь западное побережье Новой Земли и прошли весь Маточкин Шар.
«К наиболее ярким картинам…, — писал Бэр об этой поезд­ке,— относятся воспоминания о мрачных горах, перемежаю­щихся с мощными снеговыми массами, о богатых красками… цветах береговой полосы, собранных в миниатюрные дернови­ны, об ивах, концевые побеги которых торчат из расселин… К наиболее прекрасным относятся впечатления от торжествен­ной тишины… когда воздух неподвижен, а солнце приветливо сияет, будь то в полдень или в полночь. Ни жужжание насе­комых, ни колебание трав и кустов не нарушают этой тиши­ны, так как вся растительность как бы прижата здесь к самой земле».
Впервые Бэр произвел измерения береговых гор в районе Маточкина Шара (до 1115 м, по последним данным). Его спут­ник геолог Александр Леман отнес возвышенности Новой Зем­ли к Уральской горной системе.
В 1838 г. Циволька, назначенный начальником гидрогра­фической экспедиции, привел две шхуны ко входу в Маточкин Шар. Он предполагал обогнуть на карбасе с севера Новую Землю, но дошел только до 74° 13′ с. ш. и из-за болезни вер­нулся к шхунам. Во время зимовки болезнь усилилась, и Циволька скончался в конце марта 1839 г. Его именем совет­ские исследователи Арктики назвали залив (74° 25′ с. ш.), у входа в который лежат острова Пахтусова. После смерти Ци-вольки начальником экспедиции стал штурман Степан Андре­евич Моисеев. Он очень точно описал участок западного бере­га Новой Земли в районе Крестовой губы (74° 11′ с. ш.) до ее вершины и доказал, что эта губа не соединяется внутри Се­верного острова с заливом Незнаемым, как предполагал Пахтусов («Дневные записки П. К. Пахтусова и С. А. Моисеева», в которых ос­вещены и работы А. К. Цивольки, изданы в 1842—1845 гг.).

Чернышев
В июле 1895 г. Феодосии Николаевич Чернышев высадился на западный берег Южного острова. От становища у 72° 22′ с. ш. он выполнил несколько маршрутов и снял на карту ряд прибрежных высот до Маточкина Шара. В августе на собаках Чернышев перешел к Карскому морю у 72° с. ш. Пересекая Южный остров по обширным фирновым полям, он установил, что местность «…представляет плато, на поверхности которого волнообразно восстают отдельные пологие вершины… Лишь присутствие фирновых полей разнообразит ландшафт и дает возможность ориентироваться на значительных расстояниях». В сентябре Чернышев вернулся на западный берег. Он прошел на вельботе в залив Пуховый (72° 38′ с. ш.), откуда проделал ряд маршрутов внутрь острова.
Сопоставляя свои наблюдения с прежними морскими съем­ками, Чернышев выяснил, что геоморфологические особенно­сти Новой Земли — «резко очерченные горные кряжи, группи­рующиеся в настоящий альпийский ландшафт, с резко обрисованными на вершинах глетчерами» на Северном остро­ве и в соседней полосе Южного до губы Безымянной (72° 54′ с. ш.) и плоская возвышенность с обширными фирновыми по­лями на большей площади Южного острова — обусловлены различным геологическим строением этих частей. Южная часть представляет продолжение Пай-Хоя, тогда как северная (от губы Безымянной)—собственно Урала. Чернышев устано­вил также, что гористая часть Новой Земли разделена рядом широтных долин размыва на отдельные массивы (к одной из таких долин он отнес Маточкин Шар). Он также указал на современное поднятие всей Новой Земли (с чем связано воз­никновение реликтовых озер), на ее бывшее обширное оледе­нение и описал реки Южного острова.

Шесть плаваний Русанова
В 1907 г. геолог Владимир Александрович Русанов совер­шил свое первое плавание к Новой Земле, чтобы собрать мате­риалы для диссертации. Частью на ветхом карбасе, частью пешком он прошел Маточкин Шар с запада на восток и об­ратно. «На основе первых же наблюдений Русанов пришел к выводу, что пролив представляет собой… не долину речного размыва… а долину ледникового выпахивания, то есть древнее ложе ледников, спускавшихся внутри острова и делившихся на два рукава, из которых один направлялся к Баренцеву, а дру­гой к Карскому морю» (В. Визе). Русанов первый исследовал ледники Северного острова и установил их общее отступание.
В 1908 г., участвуя во фран­цузской экспедиции, Русанов второй раз плавал к Новой Земле. Тогда он впервые пере­сек, и притом дважды (в обо­их направлениях), Северный остров под 74° с. ш.: от верши­ны Крестовой губы до залива Незнаемого по краю леднико­вого щита; обратный путь он проделал один.
В 1909 г. в составе русской экспедиции Русанов в третий раз плавал к Новой Земле. Он опять пересек Северный остров и открыл сплошную по­перечную долину — кратчай­ший (40 км) путь между обоими берегами. Следуя на ветхой шлюпке вдоль западно­го берега острова от Крестовой губы к полуострову Адмирал­тейства (75° с. ш.), Русанов обнаружил ряд ледников, несколь­ко озерков и речек и завершил открытие Машигиной губы (74° 45′ с. ш.) до ее вершины, глубоко врезанной в сушу и ок­руженной крупными ледниками.
Затем Русанов был начальником трех русских экспедиций. В 1910 г. он в четвертый раз плавал к Новой Земле на парусно-моторном судне (180 т). Экспедиция наново описала западный берег от полуострова Адмиралтейства до Архангель­ской губы (75° 50′ с. ш.). На пути она открыла две незамечен­ные ранее губы. По обе стороны 76-й параллели она изучила острова Горбовы и Панкратьева и обнаружила, что один из трех островов группы Панкратьева, который еще видел Пах­тусов в 1835 г. (Тогда Пахтусов писал: «…Северный из них есть меньший, два юж­ных довольно велики. Западная сторона их окружена рифами, и проливы наполнены мелями»), превратился в полуостров.
Пройдя мимо мыса Карлсена (77° с. ш.), судно достигло мыса Желания (76° 59′ с. ш.), откуда берег круто поворачи­вает на юг. Русанов высадился там на сушу. «Гор нигде не видно. Узкие полосы ледников, тянущиеся к берегам, проре­зают во многих местах темную желтоватую землю». Рельеф отличался удивительной сглаженностью форм. Он правильно решил, что эта местность недавно была подо льдом. Низмен­ные берега тянулись на юг к Ледяной бухте.
Южнее 76-й парал­лели Русанов на про­тяжении 50 км просле­дил огромный ледник, названный им в честь Норденшельда, впер­вые его отметившего. Далее, к юго-западу, вдоль берега также тя­нулись ледники. Офи­циальные карты кар­ского берега Новой Земли от 75° до 73°30′ с. ш. мало соответство­вали действительности. Он воспользовался го­раздо более точной ру­кописной картой про­водника экспедиции ненца Ильи Вылки (Ранее Вылка за три года заснял с помощью компаса, следуя на нартах с собачьей упряжкой, восточный берег на протяжении около 250 км, открыл ряд губ и близлежащих островов). Русанов описал четыре открытые Вылкой губы, а сам (у 74° 35′ с. ш.) обнаружил большую губу, к вершине кото­рой подходил язык гро­мадного ледника — за­лив Ога (назван в честь французского геолога Эмиля Ога). Пройдя через Маточкин Шар к западному побережью, Русанов тем самым завершил обход (вторично после Саввы Лошкина) всего Северного острова (48 100 кв. км). По данным описи и нескольких пешеходных маршрутов он составил новую карту острова. Выяснилось, что его береговая линия более развита, чем до тех пор считали. Горы занимают всю внутрен­нюю часть Северного острова и прорезываются глубокими, большей частью сквозными долинами, прорытыми древними ледниками. Впервые на карте Русанова нанесен «сплошной ледяной покров» (По последним данным, площадь его — около 24 000 кв. км; это пер­вый по величине в Европе и Азии ледниковый щит), его контуры близки показанным на наших картах.
В 1911 г. Русанов в пятый раз плавал к Новой Земле на парусно-моторной лодке (5 т), взяв с собой Илью Вылку. Он прошел к острову Междушарскому (748 кв. км) и убедил­ся «в полном несоответствии карт действительности» — севе­ро-восточный берег острова оказался изрезанным многими бухтами. Затем лодка достигла южного берега Новой Земли. Русанов, выполнив первую полную съемку залива Рейнеке (70° 34′ с. ш.), «одного из самых обширных заливов Новой Земли», коренным образом изменил очертания южной ок­раины Новой Земли и выявил изрезанность ее берегов.
Через Карские ворота Русанов вышел в неожиданно сво­бодное ото льда Карское море. Двигаясь вдоль восточного бе­рега Южного острова, еще не исследованного натуралистами, Русанов подтвердил сведения поморов: примерно до 72° с. ш. «Новая Земля имеет характер слегка и кое-где холмистой рав­нины», севернее появляются горы с террасами. В сентябре, пройдя Маточкин Шар и повернув на юг, он завершил обход Южного острова (33 200 кв. км). После работ Русанова и позднейших советских экспедиций, составивших точную карту Новой Земли, можно было наконец верно исчислить площадь всего архипелага (82 600 кв. км), в который кроме двух главных островов и Междушарского входит множество малых островов.
В 1912 г. Русанов был послан на Шпицберген для разведки месторождений каменных углей и подготовки их к эксплуата­ции. Он взял с собой жену, студентку-парижанку Жюльетту Жан. В его распоряжении было маленькое парусно-моторное судно «Геркулес» (65 т) под командой молодого штурмана (сына помора-матроса) Александра Степановича Кучина. На «Геркулесе» Русанов пошел сначала к Западному Шпицберге­ну, где открыл четыре новых месторождения каменного угля. Оттуда он в шестой раз перешел к Новой Земле, к Маточкину Шару, и оставил там записку, что, имея годичный запас продовольствия, намерен обогнуть с севера Новую Землю и пройти Северо-Восточным проходом в Тихий океан. Затем экспедиция пропала без вести, все одиннадцать ее уча­стников.