8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Мацей Меховский
У двух королей—Сигизмунда I польского и Владислава II Ягеллона чешско-венгерского — в должности придворного астролога и врача состоял священник Матвей (Мацей) Меховский (Профессор и ректор Краковского университета, автор первого печат-ного труда по истории Польши (в основу его положена «Хроника» Яна Длугоша)). В 1517 г. он опубликовал небольшой «Трактат о двух Сарматиях», который выдержал ряд изданий. В нем дано описание территории от Вислы до Кубани и Терека и от Ледовитого океана до Каспийского, Черного и Азовского мо­рей, то есть Литвы, «Московии» и «Татарии». Новые черты внесены Меховским в географию Литвы, в том числе описа­ние реки Вилии, правого притока Немана. Сам Мацей по Руси не путешествовал. Все сведения он получил, по-видимому, от поляков и иностранцев, бывавших в «Московии» и Литве, от русских приезжих, эмигрантов или пленных. Много места в трактате уделено правдивому описанию народов, на­селявших или населяющих поныне Россию.
Крупным вкладом в зарубежную географию было сооб­щение Меховского, несомненно заимствованное у русских, о верховьях Западной Двины, Волги и Днепра: «…Источники этих трех рек находятся близко друг от друга и лежат на лесистой и болотистой равнине… Гор Гиперборейских и Рифейских, откуда будто бы вытекают названные реки, нет ни в Московии, ни в других северных странах». Рушилось клас­сическое представление о рельефе Восточной Европы. Но Меховский не отрицал полностью наличия там гор, а «ото­двинул» их на северо-запад (в «Корелу») и на северо-во­сток: «Югра — самая северная страна и вовсе не имеет ни высочайших и недоступных гор, как Альпы… ни таких, как. Сарматские горы [Карпаты]. В Югре, впрочем, есть горы„ покрытые густым лесом, но это пологие и легко доступные горы средней высоты, скалистые и утесистые [Северный Урал?], как и везде по всему северному краю земли у Север­ного океана». Меховский «впервые открыл Россию и по­граничные с ней татарские страны остальной Европе» (Е. Замысловский). До публикации работы Герберштейна «Трактат» Меховского служил основным источником знаний о «Московии»; он был первым трудом, специально посвящен­ным характеристике стран и народов Восточной Европы.

Герберштейн
Немец Сигизмунд Герберштейн (Зигмунд Херберштейн), уроженец Словении, тогда принадлежавшей Австрии, за со­рок лет своей дипломатической деятельности на королевской и императорской германской службе исколесил большую часть Европы. На Руси он побывал дважды — в 1516 и 1525—1527 гг.— и тогда делал выписки из русских летописей и других письменных памятников (Среди них был, в частности, не дошедший до нас в оригинале до­рожник, переведенный Герберштейном на латинский язык,— описание пути к Печоре и Оби) и много беседовал с вель­можами, чиновниками и простыми людьми: ему, родившему­ся в славянской стране, легко было выучиться русскому язы­ку. Он расспрашивал о горах, реках и озерах «Московии», об ее лесах, пастбищах и пашнях, о городах и расстояниях меж­ду ними. Среди его информаторов были Семен Курбский, Дмитрий Герасимов, Григорий Истома. Обстоятельный, ста­равшийся быть точным, Герберштейн не довольствовался слу­чайными сообщениями, а старался «опираться на согласные свидетельства многих лиц». Собранный материал он допол­нил теми западноевропейскими описаниями «Московии», ко­торые он считал правдивыми, и создал «Записки о Московитских делах» (1549 г.).
Русь представлялась Герберштейну «страной низменно­стей, великой, обильной …реками и великими озерами равни­ной, однообразие которой только …в немногих местах преры­вается незначительными возвышенностями. Северная и севе­ро-западная часть ее покрыта огромными сплошными лесами, а юго-восточная, начинающаяся к югу от Тулы, расстилается гладкой степью, но не пустынной, а щедро наделенной вся­кими произведениями природы». Кроме Карпатских и Кав­казских гор, а также морей естественной границей «Моско­вии», по Герберштейну, служит «Земной Пояс» — Северный Урал (Он получил сведения об Урале от участников похода на Обь в 1499— 1500 гг. и из русского дорожника), где берут начало семь рек, в том числе Печора и ее притоки Уса и Щугор.
Сведения Герберштейна о Руси, вообще говоря, более подробны и достоверны, чем у Меховского: особенно о поло­жении Северного Урала (но не о его высоте), реках, стека­ющих с него, путях к нему и через него, народах, там обита­ющих. Однако его известия о возвышенностях в центре Руси, казавшиеся ему, уроженцу альпийской области, «незначи­тельными», случайны, очень скупы и не дают никакого пред­ставления о рельефе Русской равнины. Гораздо лучше его характеристика внутренних вод «Московии». Так, в «Запис­ках» приведено 29 названий северных русских рек (до этого в западной литературе упоминались лишь три реки). Гербер­штейн собрал также скудные сведения о трех крупных озерах Восточной Европы: Чудском, Ладожском и Ильмени (чрез­мерно преувеличив их размеры). Он довольно верно харак­теризует главные притоки озера Ильмень — Мету, Ловать и Шелонь — и его сток реку Волхов. А всего он упоминает об 11 озерах и 36 реках Балтийского бассейна. Он подтвердил, что три великие восточные европейские реки берут начало не с гор, а «из болот» в центре страны, перечислил много прито­ков Днепра и Волги (Он дал первое в литературе обстоятельное описание Москвы-реки и условий судоходства на ней) из рек, впадающих в Каспий, упоминал также Яик.
Из «Записок» Герберштейна Западная Европа узнала «об удивительной водной сети [Руси], о тесной связи ее речных систем, о водных путях, соединявших четыре моря великой восточной равнины…» (Е. Замысловский). Фактически Гер­берштейн точно, умело и внимательно использовал русские источники, как письменные, так и устные. Его «Записки» со­хранили (конечно, далеко не в полном объеме) гидрографи­ческие знания русских, собранные ими к середине XVI в.
К «Запискам» Герберштейн приложил карту «Московии». Нельзя согласиться с Е. Замысловским, считавшим, что Герберштейн составил ее, имея перед глазами русский «чер­теж» страны, не дошедший до нас. Уж слишком резко она от­личается от «Большого чертежа» (правда, «Записки» появи­лись по меньшей мере на полвека раньше), по которому была составлена «Книга Большому чертежу». Да и не могли русские так неверно изобразить центральную часть своего отечества. Скорее всего карта Герберштейна не имеет рус­ских предшественниц, а является попыткой отразить пред­ставления самого автора.

Картография Европы в XVI—XVII вв.
С начала XVI в. главным образом в Италии на сравни­тельно точной основе составляются карты Средиземного мо­ря и участка атлантического фронта Европы. «Возрождение» Птолемея (через 1300 лет), пока без значительного расшире­ния его географического кругозора, внешне в первую очередь проявилось в том, что картографы давали градусную сетку и вводили птолемееву проекцию, а по существу в том, что они уточняли карты и устраняли грубейшие ошибки Птолемея, опираясь на новые наблюдения и используя результаты из­мерений, выполненных с помощью новых приборов.
В 1518 г. Иоганн Штефлер установил, что города Герма­нии, как правило, очень неточно определены Птолемеем. Петр Апиан (Евневич) издал в 1523 г. первую специальную карту «Верхней и Нижней Баварии», а в 1524 г.— «Таблицы долгот и широт». Первую съемку Голландии сделал тогда Девентер. В 1536 г. Эгидий Чуди дал первую карту Швейца­рии. В 1540 г. Герард Кремер, прославившийся под латин­ским псевдонимом Меркатор («купец»), составил карту Фландрии.
Вершина картографии этого периода — созданные в Ни­дерландах латинские работы Меркатора, в том числе «Опи­сание Европы» и «Географические таблицы (tabulae) Галлии и Германии» (Дуйсбург, 1554 и 1585 гг.), а также появившие­ся в первой части меркаторского атласа 1595 г. специальные карты Исландии, Британских островов и Руси. Другой из­вестный нидерландский картограф, Абрахам Ортелий (Эртел), в своем «Театре земного круга» (Антверпен, 1570, 2-е издание 1595 г.) поместил ряд новых карт европейских стран; из них немало таких, которые дошли до нас только благодаря его атласу.
Ряд точных карт, составленных по поручению германских князей, был засекречен по военным соображениям. Период измерения дуги меридиана путем триангуляции начал в 1617 г. изобретатель этого геодезического метода голланд­ский астроном Виллеброрд Снеллиус (Снелл ван Ройен).
В XVII в. в военных целях в Западной Европе были про­ведены первые крупные топографические операции — мензуль­ные съемки (Мензулу, «лучший топографический прибор», изобрел в конце XVI в. в Нюрнберге Иоганн Преториус). В 1624—1635 гг. немецкий топограф Виль­гельм Шикхарт составил карту Вюртемберга, причем он впервые на территории Германии применил триангуляцию.