8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Эверсман
Осенью 1820 г. к русскому отряду, следовавшему из Орен­бурга в Бухару, присоединился немец Эдуард Александрович Эверсман, врач и натуралист. Через высокую равнину в вер­ховьях Илека, Ори (притока Урала) и Эмбы отряд подошел к: «степному хребту» — Мугоджарам. Эверсман впервые ис­следовал их и установил, что они являются продолжением Урала, протягиваются «прямо на юг, склоняясь от полуденни­ка градусов на десять к западу… [и] образуют разделение вод или бедных источников голой и безлесной степи».
В 1825 г. Эверсман был включен в Арало-Каспийскую воен­но-топографическую экспедицию Федора Федоровича Берга. В декабре она прошла со съемкой от реки Урала по берегу Каспия на восток — к Аралу. Зима в том году была на ред­кость суровая и бесснежная; пало более 1500 лошадей. Экспе­диция вернулась при 35° мороза более северным маршрутом, примерно по 46° с. ш.; она, таким образом, дважды пересекла, восточную часть Прикаспийской низменности. Эверсман дока­зал полную изоляцию Каспийского бассейна от Арала. Он вы-яснил, что породы, которыми сложено плато Устюрт, «повсе местно горизонтальны», и этим положил конец представлениям « связи Уральских гор с Устюртом.
В 1822 г. в Оренбург был выслан прапорщик Григорий Си­лыч Карелин. Он совершил с Эверсманом в 1827 г. путешест­вие по землям Букеевской орды (между нижней Волгой и Ура­лом) и составил первую топографическую карту этой территории.
До 1836 г. Эверсман почти ежегодно проводил летние ме­сяцы в оренбургских степях и на Южном Урале. В результате в 1840 г. он создал «Естественную историю Оренбургского края», в которой дал более расширенное описание Мугоджар. От Верхнеуральска Урал «…постепенно снижаясь, уже почти сливается со степью и не заслуживает названия хребта: это высокая степь. Но далее, на юг, хребет снова возвышается; отделяет в обе стороны на восток и запад невысокие отроги^ между тем как главная отрасль все еще идет прямо на юг… Собственно Мугоджарские горы, едва ли где достигающие высоты более 1000 футов… образуют… отдельную неширокую цепь, к которой по обе стороны пологими откосами примыкает степь».
Эверсмаи дал первую верную характеристику Общего Сырта: «…весьма отлогая цепь невысоких гор, простирающаяся от востока на запад»; гребень ее состоит «из округлых сверху со­пок или продолговатых, иногда лесистых, а более — голых хребтов. Общий Сырт образует… разделение вод между при­токами Урала и Волги».

Бэр в Прикаспии
Для изучения рыбных богатств и промыслов Северного Каспия и нижней Волги в 1853 г. была организована экспеди­ция. Возглавил ее академик Карл Максимович Бэр. Изучив отложения («новый степной грунт») на юг от Саратова до со­леного озера Эльтон, Бэр обнаружил и впервые ‘подробно опи­сал своеобразные формы рельефа Прикаспия — бугры, впо­следствии получившие его имя. Бэровские бугры представляют собой широтные, почти параллельные, резко очерченные гряды холмов длиной обычно от 0,5 до 3 км. Бэр установил, что они преимущественно встречаются «…там, где берега Каспийского моря приближаются к равнине, лежащей между возвышенной Донской степью и предгорьями Кавказа, в наибольшем же числе — против восточной оконечности Маныча». По обоим берегам Ахтубы—Волги, но главным образом по западному, Бэр проследил эти бугры примерно от 47-й параллели. «…Вид всей этой страны такой, как будто ее пропахали гигантским плугом…» Его описание стало классическим, но объяснение происхождения бугров, данное Бэром, отвергается геоморфологами; впрочем, они пока не пришли к согласованному ре­шению этой проблемы.
Бэр посетил и Манычскую долину о которой имел «самые противоречивые сведения». Ин­терес к ней объясняется тем, что тогда существовал проект соединения Каспия с Азовским морем через долину Маныча, а карты всей долины не было. Правда, в 20-х годах была за­снята долина Западного Маныча, нижнего левого-притока Дона (219 км), кото­рый кажется значительной ре­кой, так как принимает слева Большой Егорлык (388 км), стекающий со Ставрополь­ской возвышенности. Но доли­на Восточного Маны­ча (Он начинается на южных склонах Сальско-Манычской гряды, течет на восток, через цепь горько-соленых озер, принимает справа большой приток Калаус (436 км, пересекает Ставропольскую возвышен­ность) и затем теряется в горько-соленых озерах на крайнем юге «Черных Земель», лишь немного не доходя до нижней Кумы) (230 км) оставалась со­вершенно неизученной из-за «недостатка в пресной воде».
На картах был показан один Маныч, текущий на запад, к нижнему Дону. Очевидцы же рассказывали Бэру, что Маныч течет на восток, вопреки картам. Заинтересованный таким капризным поведением реки, Бэр лично обследовал почти всю широкую полосу между низовьями Кумы и Дона и назвал ее Манычекой низменностью, выделив в этом районе Манычскую долину и проследив речное русло. Низменность, по Бэру, только в центре стеснена предгорьями Кавказа и Ергенями. К востоку и западу от Ергеней она расширяется. «Можно сказать, что …к ней принадлежит весь западный берег Каспийского моря до Кавказа и до нижних частей Волги, хо­тя обыкновенно ей и не приписывают такой обширности».
Манычская долина — это «…резко обозначенная равнина… разделяющаяся… на две ветви, из которых… южная главная ветвь… направляется к Кумской низменности и имеет несколь­ко озероподобных углублений». Реки, которая начинается близ Каспия и течет до Дона, нет: «…В западной части долины Маныча протекает река, образующаяся из не больших речек [Западный Маныч]… По восточной, меньшей [части] долины Маныча также течет вода, но только весной и поздней осенью. Итак …необходимо различить в долине Маны­ча две реки с совершенно противоположными течениями… Обе бывают в начале весны довольно странным образом сое­динены между собой при истоках» (Это явление теперь называется сезонной бифуркацией рек в отли­чие от постоянной бифуркации — раздвоения реки и речной долины на ветви, которые ниже по течению нигде не сливаются и принадлежат к раз­личным системам).
Бэр доказал, что «высшая точка дна долины Маныча лежит не вблизи Каспия, но почти посередине между обоими моря­ми» и, следовательно, проект канала по этой долине совершен­но нерентабелен и уступает проекту Волга — Дон.

Кумо-Манычская экспедиция
Для научного и «хозяйственно-статистического» исследова­ния Калмыцкой степи была организована военно-топографиче­ская Кумо-Манычская экспедиция под начальством Капитона Ивановича Костенкова; в нее вошли геолог Николай Павлович Барбот-де-Марни и два топографа, в том числе межевой инже­нер Иван Степанович Крыжин. В 1860—1861 гг. экспедиция обследовала территорию площадью более 55 тыс. кв. км; Кры­жин впервые снял на карту все Ергени (длина их — 350 км), а Барбот-де-Марни впервые описал их, указав, что «…под словом «Ергени» должно разуметь не горный хребет, а скорее плоскую возвышенность». Ергени протягиваются в меридио­нальном направлении от Маныча за Царицын и служат водо­разделом левых притоков Дона, речек, исчезающих в степи, и (севернее Царицына) небольших правых притоков Волги. «Восточный склон Ергеней быстро спускается к низменной… степи, представляя крутые, хотя и округлые скаты», изрезан­ные лощинами; поэтому отсюда Ергени кажутся «настоящими горами». Западный же склон их «совершенно полог».
Большой реки Сарпы, якобы берущей начало в центре Кал­мыцкой степи вместе с Манычем, не существует: «…постоянное течение ее… не более 30 верст». Барбот-де-Марни впервые под­робно описал всю систему Сарпинских озер. (Рекой Сарпой теперь называют заполняющиеся весенней талой водой протоки между озерами; длина ее — около 160 км.) «Озера неглубоки, берега их каменны и топки». Они составляют два отдельных бассейна: первый вытянут с севера на юг и объединяет три больших озера, второй — на юго-восток (четыре озера). В большую воду речки «до того наполняют эти озера, что со­ставляют одну сплошную массу воды». Наполняются водоемы и далее, к юго-востоку. После спада воды они «постепенно разделяются и приходят в свои берега. Некоторые озера, бли­жайшие к родникам, поддерживаются ими и сохраняют… хо­рошую воду, озера удаленные… скоро делаются горько-соле­ными».
Низменность, ограниченная Ергенями, Волгой, Каспием и Ставропольской возвышенностью, «…состоит из бесчислен­ных возвышений …[небольших озерных впадин] и бугров сыпу­чего песка». Системой Сарпинских озер она делится на две части — северо-восточную, изобилующую сенокосами, без озер, и юго-западную, содержащую очень много пресных и соленых озер, солончаков, местами совершенно лишенную раститель­ности. Крыжин заснял Западный Маныч (219 км). Барбот-де-Марни составил первую геологическую карту изученной тер­ритории.

Никитин и Пригоровский в Прикаспии и на Мугоджарах
В конце XIX в. для характеристики рельефа Прикаспия, как отмечал С. Никитин, почти не было точных цифр. И в 1891—1893 гг. он с одним сотрудником определил высоту мно­гих пунктов между Волгой и Уралом, а также в зауральских степях. Вопреки прежним взглядам, эта территория хотя и представляет низменность, но «далеко не отрицательную и да­леко не абсолютно ровную». Никитин установил, что высоты Общего Сырта в 150—200 м имеют крутые южные склоны только между нижним Уралом и верхним участком Большого Узеня. Западнее его Общий Сырт распадается на ряд «отно­сительно высоких плоских увалов… пересеченных необычайно широкими, неясно очерченными долинами рек Большого и Малого Узеня, Еруслана и их притоков. Реки здесь, даже са­мые большие, при нормальном летнем стоянии вод обыкно­венно прекращают свое течение вовсе, распадаясь на отдель­ные замкнутые… котловины».
Южнее линии Камышин — Уральск Никитин выделил три области. «Западная, почти безводная, лишенная рек и пра­вильных стоков, изобилующая крупными солеными озерами и сорами», возвышается на 30—40 м над долиной Волги и отно­сительно ровна, но «с отдельными местными горными масси­вами». Средняя (часть Рын-песков) «пересечена рядом песча­ных увалов северо-западного простирания с солончаками… между ними». Восточная, область разливов Узеней, Чижей (Чижи — три речки, стекающие с Общего Сырта к востоку от Боль­шого Узеня и теряющиеся на юге, в Чижинских разливах), Кушума и Урала, «почти абсолютно низменная равнина с весь ма затрудненным склоном к юго-востоку… не замкнутым в особую котловину Камыш-Самарских озер, как… до сих пор предполагалось».
Никитин обнаружил, что равнина ниже уровня океана име­ет «очень ограниченные размеры; на западе к ней относится только узкая полоса собственно Волжской долины и котлови­ны Эльтона и Баскунчака. В средней части отрицательные отметки высот проникают в глубь… [Рын-песков] верст на 80 к северу, а вдоль Ахтубы — верст на 150. В восточной части они доходят до низовых разливов обоих Узеней. Только южнее начинается область сплошных отрицательных от­меток».
В 1905—1906 гг. Никитин исследовал Мугоджары. Его сотрудники, геолог Михаил Михайлович Пригоровский и топо­граф И. Я- Рыбаков, создали новую топографическую карту этих гор. «Мугоджары представляют, по Пригоровскому, меридиональный, сравнительно узкий кряж, протянувшийся от 50° с. ш. почти до 48° на юге, распадающийся… на два парал­лельных хребта. Из них… главный [до 657 м] проходит вдоль западной окраины кряжа». К северу он постепенно понижается и сглаживается у 50° с. ш. Второй хребет, простирающийся в 15—20 км восточнее первого, напротив, отчетливо выражен именно на севере, являясь крайним северным отрогом Муго-джар. К югу он понижается «…и расплывается, пропадая сре­ди степи немного южнее 49-й параллели». Западный склон Мугоджар очень крутой, восточный — «пологий, постепенно сливающийся с равниной». Главный хребет в южной части служит водоразделом бассейнов Каспия и Арала: на западных его склонах берут начало Эмба и левые притоки Урала — Орь и Илек; на восточных склонах — Иргиз, который, сливаясь с Тургаем, теряется в большом солончаке к северо-востоку от Арала.
Пригоровский выделил в Мугоджарах «систему небольших кряжей и холмов» и доказал, что это «третий… наименее рель­ефный… хребет, в значительной мере абразированный с восто­ка…». Западнее Мугоджар он обнаружил «следы четвертого, узкого… меридионального хребта, очень сильно… денудированного». К северу этот хребет отчетливее выявляется, расши­ряется и переходит в Губерлинские горы. Изучая рельеф к югу от Мугоджар, Пригоровский доказал, что они не связаны с Устюртом: «…орографически Мугоджары очень резко обрыва­ются… крутыми уступами… [Донызтау, до 215 м] и сменяются равниной с очень мало расчлененным рельефом».
Хотя Пригоровский называет Мугоджарами только «уз­кий кряж» между 50° и 48° с. ш., но описание — и притом вер­ное не только в общих чертах, но и во многих деталях — он дал всей Мугоджарской горной системе, которая прости рается на 450 км от Губерлинских гор (примерно от 51° до 46° 30’с. ш.).
Мугоджары рассматриваются как юго-восточный отрезок условной сухопутной границы, отделяющей Европу от Азии. Теперь можно уточнить это указание: за участок границы при­нимается главный хребет Мугоджар — водораздел между Орью и Эмбой на западе и верховьями Иргиза на востоке.

Исследователи Эмбы
Военный топограф Павел Ермолаевич Алексеев за три года (1843, 1846 и 1852) заснял и описал всю Эмбу. Он уста­новил, что Эмба берет начало двумя истоками в Мугоджар ах и около 275 км течет на юго-запад, принимая справа, примерно1 в 120 км от истоков, Темир. Левый берег Эмбы почти на всем этом протяжении довольно высок. Затем она, образуя «весьма заметный острый угол», поворачивает на запад и проходит по Прикаспийской низменности, разделяясь в 77 км от устья на множество рукавов. Длина реки до северо-восточного бассей­на Каспия в его тогдашних очертаниях, по Алексееву,. 535 км. (Теперь ее определяют в 647 км, Эмба в низовье не разбивается на рукава и доходит до моря только в поло­водье).
Результаты работ Алексеева были не скоро опубликованы, и на поиски устья Эмбы со стороны моря в сентябре 1855 г. отправились Николай Яковлевич Данилевский и Петр Петро­вич Семенов (позднее Семенов-Тян-Шанский). От Гурьева они шли на лодке вдоль берега, пока не увидели «…на море полосу синеватой воды, резко отличавшуюся от морской цве­том и по вкусу почти пресной. Берег здесь столь ровен и пло­сок, что нельзя сказать, где кончается море и начинается мате­рик… и только красный цвет солянок, покрывающих здесь дно,, указывал на коренной берег». Среди зарослей камыша и травы они без труда отыскали устье Эмбы и выяснили, что даже летом река впадает в Каспий, хотя устье ее очень мелководно, а ветер с моря иногда приостанавливает течение. Впервые они выяснили особенность северной береговой линии Каспия: дна здесь очень медленно понижается, и настоящего берега не су­ществует—«граница между морем и материком зависит единственно от направления ветра» (К. Бэр). Правильно оп­ределив местоположение устья Эмбы и точно описав его, Данилевский и Семенов завершили работы Алексеева по исследованию условной границы Европы и Азии на этом участке.

Исследователи Ставропольской возвышенности и Кубанско-Приазовской низменности
В конце XVIII в. расспросные сведения о Предкавказье стал собирать чиновник И. В. Ровинский. Дополнив их соб­ственными наблюдениями, он в 1809 г. опубликовал большой труд — первое описание Ставрополья, в котором дал краткую характеристику рельефа края. Ровинский выяснил, что от устья Подкумка (44° 15′ с. ш.), правого притока Кумы, начи­нается возвышенность, продолжающаяся к северу почти до 45° 30′ с. ш. С запада на восток она «со многими оврагами и буграми простирается… по вершинам рек Егорлыка и Калауса» до Кумы. Ровинский не имел ясных представлений о рельефе края, но довольно верно определил границы возвы­шенности, позже названной Ставропольской, и точно указал истоки Егорлыка.
В 1837 г. военный топограф Александр Александрович Александров снял на карту среднюю Кубань, а затем большую часть Ставрополья (1838—1841 гг.). По-видимому, преимуще­ственно по его материалам Н. Д. Салацкий в 1866 г. выделил плоскую возвышенность и назвал Ставропольской; правда, сильно преувеличив ее площадь и несколько преумень­шив высоту (Ее высшая точка — Стрижамент (831 м), к югу от Ставрополя). По Салацкому, от города Ставрополя она пони­жается во все стороны и незаметно сливается с низменными равнинами, состоит из очень плоских продолговатых холмов различной величины, отделенных друг от друга балками, по которым стекают притоки Кубани, Маныча и Кумы. «Холмы эти, сцепляясь между собой, образуют плоские, невысокие кряжи… По возвышенности проходит продолжение водораз­дельной линии между Каспийским и Азовским морями…»
К северо-западу от возвышенности, между Кубанью, Азов­ским морем и озером Маныч-Гудило, Салацкий выделил об­ширную (около 100 000 кв. км) «Ставропольско-Азовскую» низменность (теперь она называется Кубанско-Приазовской). Она «постепенно суживается к востоку… склоняется к северо-западу… [и] совершенно плоская. К неровностям местности от­носятся одни лишь речные балки и впадины, наполненные водой и образующие лиманы… [Их] чрезвычайно много в юго-западной части низменности… между лиманами обширные пространства покрыты болотами и камышом».
К востоку от возвышенности до моря Салацкий выделил еще одну, «обширную, безводную и бесплодную» низменность (юго-западная часть Прикаспийской). Она несколько ниже, чем Ставропольско-Азовская, ровная — кроме лощин, преиму­щественно в западной ее половине (по ним весной и поздней осенью стекают с возвышенности снеговые и дождевые воды) и кроме впадин с соленой водой и дюн. «… Дюны, переносимые ветром, подобно снегу в зимние метели», занимают широкую полосу по Куме между 45° в. д. и морем. Небольшие соленые озера разбросаны в восточной половине низменности.