8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Исследователи Среднего и Южного Урала первой половины XIX в.
Осенью 1828 г. 29-летний петербургский академик Адольф Яковлевич Купфер обследовал северную часть Южного Урала и почти весь Средний Урал, уделив основное внимание рель­ефу его самой высокой части, и дал первую удовлетворитель­ную схему ее орографии: между 54° 30′ и 55°30′ с. ш. «…Урал образует три отчетливые горные цепи, протягивающиеся па­раллельно …на северо-восток, высота которых уменьшается при движении с запада на восток». Он выделил самую высокую цепь (с вершинами более 1000 м), «состоящую из трех цепо­чек или групп, разделенных поперечными долинами, называе­мых Уреньга, [Большой] Таганай и Юрма».
Севернее Юр мы теперь проводится граница между Юж­ным и Средним Уралом. На карте Купфера Юрма правильно показана в виде короткого (20 км) меридионального хребта. К западу от Уреньги (длина 60 км), образующей «гребни над крутыми склонами, изрезанными скалами», он выделил ряд коротких (20—50 км) параллельных ей хребтов, ‘в том числе «последний из гребней, отделяющих Урал от равнины». К востоку от Уреньги протягивается параллельно ей «главный Уральский хребет» (Уралтау). Далее, к востоку, за равни­ной с отдельными холмами отмечены Ильменские горы, самые низкие (до 748 м),— «хребты, вытянутые… на северо-во­сток и [неглубоко] разорванные на всем протяжении…».
Купфер выяснил, что к северу от Златоуста Урал понижа­ется. Между Екатеринбургом и Нижним Тагилом «…не видно высоких гор; это …плато высотой 800 шагов; цепь Урала совер­шенно пропадает, растворяясь в равнине, и то, что изобра­жается на картах как цепь гор, есть не что иное, как водораз­дел… и эта линия раздела, следующая почти с юга на север, прорезается в различных частях реками…». На карте Купфера правильно показаны истоки Урала и двух рек системы Оби — Уй и Миас, близко подходящие друг к другу.
Горные инженеры Эрнст Карлович Гофман и Григорий Петрович Гельмерсен (уроженцы Прибалтики) в 1828—1829 гг. провели первое подробное обследование всего Южного Урала на протяжении около 660 км — от 56° до 51° с. ш. (то есть до поворота реки Урал на запад). В этой части горной страны они выделили три меридиональные цепи, к югу раскрываю­щиеся «в виде опахала». Западная, самая высокая, включает «отдельные продолговатого вида сопки» до 1200 м высоты. «Средняя цепь [Уралтау]… скалистая, поросшая густым лесом и на склонах… болоти­стая», к югу разделяется на две ветви (из них юго-восточ­ная Ирендык). Восточная цепь, представленная на севере Иль­менскими горами, переходит в небольшие гряды, которые, «постепенно понижаясь к югу, принимают вид холмов».
Между восточной и сред­ней цепями от 51° до 55° с. ш. Гофман и Гельмерсен обнару­жили «плоскую и дикую степь, склоняющуюся к югу»; в меж­дуречье Белой и Сакмары (приток Урала) — другую воз­вышенность, площадью около 20 тыс. кв. км, на которой «нет ни одного значительного кря­жа». А южнее, вдоль правого берега Урала, они выделили
невысокие широтные Губерлинские горы (длина — око­ло 100 км). Восточнее Ирендыка, «значительной горной цепи» (длина 140 км), на 300 км к югу они проследили «со­вершенно ровную плоскость, на которой не видно ни дерева, ни кустарника… [ее] восточный горизонт окружен лесом».
Между верховьями Белой и Юрюзани (приток Уфы) иссле­дователи выделили самый высокий участок западной цепи и поднялись на гору Ир ем ель (1582 м). Вид с нее (кроме во­сточной стороны, где поднимались низкие «округленные и лесистые горы») ограничивался «остроконечными дикими горами» — высокими хребтами Нары и Зигальга; к юго-западу возвышалась Ямантау (вершина Южного Урала, 1640 м).
Конечно, эта первая орографическая схема Южного Урала позднее была уточнена, особенно между 54°—55° с. ш., где был выделен ряд коротких, мощных хребтов. Но в целом она со­хранила свое значение до нашего времени.
Подробные сведения о географии Оренбургского края в пределах 55°—51° с. ш. были получены русскими военными то­пографами в 40-х годах. Съемкой территории около 150 тыс. кв. км, включающей весь Южный Урал, руководили Николай Христианович Агте (1842 г.) и Иван Федорович Бларамберг (1843—1845 гг). Карта, законченная в 1855 г., получила высо­кую оценку такого знатока Урала, как Ф. Н. Чернышев.

Стражевский и Гофман на Северном Урале
Для изучения минеральных богатств Северного Урала, главным образом для поисков золота, правительство органи­зовало Северную горную экспедицию. В 1830—1832 гг. ею руководил маркшейдер Матвей Иванович Протасов, с 1833 г.— горный инженер Никифор Ильич Стражевский. За пять лет экспедиция прошла от 60° 40′ до 64° 10′ с. ш.— 430 км по не­исследованной местности. При этом она впервые описала уз­кую (до 60 км ширины) полосу восточного склона Урала (Как выяснила экспедиция, восточный склон Северного Урала пред­ставляет собой «низменную, лесами, болотами и озерами преисполненную равнину, утомительное однообразие которой только изредка нарушается холмами… имеющими вид настоящих островов твердой земли среди боло­тистых топей»), около 15 000 кв. км, ограниченную на западе (по характеристи­ке руководителей) непрерывным хребтом — утесистыми и слабо залесенными громадами, вытянутыми строго на север. Между 63° и 64° с. ш. Урал состоит из трех параллельных, гряд, причем западная имеет наибольшую высоту.
Экспедиция нанесла на карту верховья Лозьвы, Северной Сосьвы, Вольи и их притоков и дала первые сведения о геоло­гическом строении этого участка Северного Урала.
В 1846 г. Русское Географическое общество организовало крупную экспедицию для изучения «границы между Европой и Азией на всем протяжении Северного Урала» во главе с Э. К. Гофманом. В ее состав вошли Н. И. Стражевский, аст­роном Мариан Альбертович Ковальский и два топографа. В Петербурге венгерский путешественник Антал Регули передал Гофману свою схематическую карту Урала от 58° до 70° с. ш. В основу ее Регули положил лишь расспросные данные, но Гофман во время работы убедился, что они «тщательно со­браны и критически приложены к делу», и отметил, что эта карта «принесла экспедиции величайшую пользу в том от­ношении, что на ней было означено множество названий гор и рек».
Весной 1847 г. экспедиция поднялась по Печоре до устья Уньи, откуда и начала работу, разбившись на два отряда. Сра­зу же исследователи столкнулись с величайшей помехой — гнусом.
Летом отряд Гофмана (с топографом Василием Герасимо­вичем Брагиным), двигаясь в общем к северу, проследил и нанес на карту истоки Печоры и все течение ее крупных верх­них притоков (Унья, Илыч, Подчерем, Щугор), открыл ряд «парм», протягивающихся за Печорой параллельно Уралу бо­лее чем на 300 км (от 61° 10′ с. ш. до 64° с. ш.), в том числе Высокую Парму (135 км) и Большую Парму (Ыджидпарма) (На языке коми «парма» — невысокая, покрытая лесом гряда, «ыджид» — большой).
Отряд Стражевского (топограф — Дмит­рий Филиппович Юрь­ев) летом прошел греб­нем Уральского хребта от 62° до 64° с. ш. Ино­гда приходилось про­бираться «дикой ча­щей леса… прорубая себе дорогу или расчи­щая прогалины» Д. Юрьев). К западу и востоку — писал Ко­вальский, поднявшийся на гору у 62° с. ш.,— «… глаз встречает… бесконечное море ле­сов, прорезанное змее­образно реками, кото­рые при солнечном свете своим серебри­стым блеском кажутся рельефными на черной поверхности леса». Он выяснил, что к северу от 62-й параллели Урал «вдруг быстро пони­жается, хотя боковые кряжи достигают зна­чительной высоты». До 62°30′ с. ш. от непре­рывного главного кря­жа отходят на запад отроги; далее, до 63° с. ш., Урал состоит из нескольких малых хребтов, «не имеющих правильного располо­жения, и линия водо­раздела становится весьма извилистой». Между 63° и 64° с. ш. река Щугор делит хребет на две почти параллельные ветви, причем восточная (водораздельная) ниже западной.
С истоков Щугора соединившиеся отряды Гофмана и Стражевского перевалили Урал. «Дождь и снег были нашими спут­никами». Зима наступила прежде, чем они достигли Сосьвы, но они все же успели сплыть до Березова, откуда поехали в Екатеринбург, а Гофман отправился в Петербург.
Летом 1848 г. Гофман продолжил работы. От Березова по Оби экспедиция сплыла до устья Войкара, поднялась к его истокам и вновь перевалила Урал у 66° с. ш., где раздели­лась: Гофман исследовал территорию к северу от 66-й парал­лели, а Стражевский — к югу от нее (Стражевский проследил восточный склон Урала только до 59° 30′ с. ш., так как из-за эпидемии сибирской язвы в этом районе начался падеж оле­ней и умер один участник экспедиции. Бросив провиант, «…пешком, без проводника, 22 дня странствовали мы… по дикому долу, наполненному непро­ходимыми топями… питаясь мхом, грибами и ягодами» (Д. Юрьев). В сен­тябре отряд вернулся в Березов, пройдя более 200 км.). Гофман шел на север вдоль западного склона хребта. В августе он достиг самой северной вершины Урала, круто падающего в тундру. С этого Константинова Камня (492 м) «взор беспрепятственно достигает через непрерывную равнину до моря».
Ковальский по собственным наблюдениям и данным Гоф­мана выделил чисто по внешним признакам две части Север­ного Урала: южную от 61° до 66° с. ш., состоящую из «хребтов более плоских, более круглых», и северную, совершенно без­лесную, от 66° до Константинова Камня (68° 30′), где «все кряжи весьма круты, вершины остры… самые Альпы не более поражают зрителя своей дикой природой… Каждый кряж почти отвесно выходит из тундры».
С Константинова Камня Гофман увидел на северо-западе горную гряду. Он проехал на оленях через тундру по ее север­ному склону до Югорского Шара и установил, что это особый кряж, за которым он оставил местное название Пай-Хой (около 230 км) (Гофман, возможно, не знал об исследовании Пай-Хоя в 1837 г.: Шренк опубликовал свой отчет в 1848 г., когда Гофман находился в экспедиции). Обогнув его у моря, Гофман проехал вдоль его южного склона, пересек кряж по долине нижнего притока Кары и вышел осенью к его юго-восточному краю. На лодках юн спустился по Воркуте (правый приток Усы, 162 км) и по Усе до Печоры. В середине ноября, уже зимним путем, он .добрался до Мезени и через Архангельск вернулся в Петер­бург.
Летом 1850 г. Гофман из Чердыни поднялся по Вишере (Длина Вишеры (левый приток Камы)—453 км. Съемку Вишеры, кроме нижнего участка в 80 км, выполнил Д. Юрьев) м ее притоку Колве и за обширной болотистой низиной, где текут эти реки, увидел цепь се­веро-западного простирания,, которую назвал Полюдо­вым кряжем (длина — око­ло 90 км). С Колвы он пере­шел на Печору и по ней, Щугору и его притоку Большой” Паток добрался до горы Саб­ля. Двигаясь на нартах к севе­ру, Гофман открыл хребты 3 а-падные Саледы и Обеиз (примерно у 65°30′ с. ш.). От этого «высокого и дикого узла гор» он прошел на северо-во­сток до 66° с. ш., связав эту съемку со съемками прошлых пет. Затем он спустился на плоту по Лемве и Усе до Печо­ры и в конце августа вернулся в Чердынь. В сентябре он под­нялся на лодке по Вишере и перевалил Урал. При этом у 60°30′ он открыл небольшой: меридиональный хребет Кваркуш и взошел на Денежкин Камень (1493 м).
За три года экспедиция Гофмана проследила Северный Урал от 60° 30′ с. ш. на протяжении 1000 км, установила его» непрерывность, определила ряд высот и выяснила в общих чер­тах его орографию: «…Несмотря на свою небольшую шири­ну… [он] часто делится на две, а иногда и три параллельные цепи, отделяющиеся друг от друга широкими продольными долинами… имеет альпийскую наружность, которую сообщает ему обрывистость его зубчатых скал… На равнине, прилегаю­щей с обеих сторон к Уралу, особенно на западе [кроме «парм»], возвышаются местами горные цепи, отрезанные со­вершенно от главной цепи Урала, но идущие с ней параллель­но и не уступающие ей по высоте…»
Гофман выяснил, что Урал сохраняет направление, почти совпадающее с 59-м меридианом, более чем на 16 градусов (48° 45’—65° с. ш.). Но у 65° с. ш. «хребет расширяется, углуб­ляется в равнину, поднимаясь вместе с тем до наибольшей вы­соты… [и] резко поворачивает к востоку…». Гофман подметил также, что за 65° 30′ с. ш. Урал очень суживается, исчезают продольные котловины, «но многочисленные поперечные долины дают проход его водам на обе стороны. Эти попе­речные долины, глубоко прорезанные… придают [горам] ра­зорванный вид».
Гофман выделил Пай-Хой как «самостоятельный хребет», поднимающийся над болотистой тундрой и снижающийся к Югорскому Шару, из-за «…его направления и внешней формы гор, хотя он не отличается своим геологическим строением от Урала» (Гофман собрал первые материалы по геологии Северного Урала и Пай-Хоя): «Пай-Хой состоит из отдельных гор и горных цепей… Продольные оси их имеют разнообразные направления, кото­рые, однако… вместе образуют одну систему гор, простираю­щуюся… на северо-запад. Горы здесь округлены, имеют некру­тые скаты, поросли травою и мхом…»
Гофман доказал, что между 60° 30′ и 67° 30′ с. ш. реки во­сточного склона Урала принадлежат бассейну Оби, а западно­го— бассейну Печоры. К северу же от 67° 30′ реки впадают непосредственно в море; из них крупнейшая Кара (225 км).
Топографы экспедиции, главным образом Брагин, нанесли на карту все крупные уральские притоки Печоры и ее верхнее и среднее течение, «пармы» западного склона и весь Урал от 60° 31′ с. ш. до Карского моря, а также Пай-Хой. Ковальский составил первую карту Северного Урала, основанную на не­посредственных наблюдениях участников экспедиции и опреде­ленных им 16 астрономических пунктах («На всем протяжении Северного Урала. .. [ранее] имелось лишь одно астрономическое наблюдение» (М. Ковальский)).

Исследователи Южного и Среднего Урала второй половины XIX в.
Геологи Николай Гаврилович Меглицкий и Алексей Иванович Антипов в 1854—1855 гг. изучали Южный Урал и дали его первую, в основных чертах верную, тектоническую схему. В их книге «Геологическое описание южной части Уральского хребта…» (1858 г.) сделана попытка увязать рель­еф с геологическим строением местности. В частности, Меглиц­кий и Антипов первые указали на эрозионный характер при­речных горных полос на юге Урала. Они верно представили южный край горной системы в виде покатого к реке Урал пла­то, прорезанного тремя продольными долинами, из которых средняя занята системой реки Губерли с ее необычного вида «горами» (В 1890 г. петрограф Франц Юльевич Левинсон-Лессинг обследовал по всей длине (около ‘100 км) Губерлинские горы и Губерлю с ее прито­ками. Он подтвердил мнение своих предшественников об эрозионном ха­рактере гор, высеченных в плоскогорье «размывающей, скульптурной рабо­той. .. рек. [Узкая] гористая, скалистая лента, окаймляющая долины этих рек.. . постепенно сливается с ровной нагорной степью. Для… гор харак­терна. .. округлая форма, множество увалов…»).
С начала 60-х годов на западном склоне Урала работал гор­ный инженер и палеонтолог Валериан Иванович Мёллер. В 1869 г. он составил геологическую карту этого склона. На ней впервые оконтурено невысокое (370—400 м) плато, огра­ниченное средним течением Уфы, ее левым притоком Ай и «извивающимся волнистым горным гребнем» Карат а у (длина 70 км, высота до 692 м).
Мёллер назвал плато Уфимским; оно покрыто хвойным: лесом и резко отличается от окружающей болотистой низмен­ности, почти безлесной; западный его склон пологий, восточ­ный — крутой и обрывистый.
В 1875—1877 гг. работавший в бассейне Вятки геолог Петр Иванович Кротов обнаружил сильно расчлененную, поч­ти меридиональную возвышенность, названную им Вятским увалом. В 1891—1893 гг. он работал в западной части Вят­ской губернии и определил до 1400 высотных отметок. Соста­вив карту, Кротов окончательно установил, что в изгибе Вятки располагается «новый орографический элемент Европейской России» — гряда (до 284 м), вытянутая почти меридионально более чем на 200 км и состоящая из «ряда мелких увалов, холмов, увальцев и высоких плато, слабо наклоненных в раз­ные стороны и разделенных… долинами». В те же годы Кротов обследовал Ветлугу (865 км), о которой до него было «за­мечательно мало сведений», и ее притоки и установил истин­ные верховья главной реки.
В 1881—1885 гг. Кротов изучал северную часть Среднего Урала (между 59° и 61° с. ш., площадью около 40 000 кв. км), карта которой, по его словам, «страдала громадными ошибка­ми». Он установил, что «западная, прикамская полоса… имеет плоский, равнинный характер; только местами она холмис­та…». Между 55° и 56° в. д. он выделил две небольшие возвы­шенности.
Кротов описал и исследовал на всем протяжении Полюдов кряж, состоящий из скалистых «камней», разделенных реками на ряд возвышенностей, «покрытый сплошными лесами и поч­ти недоступный…». Он изучил также хребет Кваркуш (80 км), «имеющий вид плоской возвышенности …ровной, широкой и длинной… свободной от лесов».
На северных склонах хребта он обнаружил фирновый снег и лед (в конце июля). В результате гидрографических работ Кротова также коренным образом изменились карты бассей­нов Вишеры и Косьвы.
В 1893 г. Кротов изучал южную часть Среднего Урала от 56° до 57° с. ш. (в районе Екатеринбурга). Как ни странно, карты этого густонаселенного и промышленно развитого райо­на были явно, неправильны. Кротов выделил и проследил «довольно широкий пояс высот, протянувшийся в меридиональном направлении… сплошной неразрывной массой»,— Уфалейский хребет (80 км). К востоку от него распола­гается «не менее замечательная зона понижений, представ­ленных… травянистыми или болотистыми равнинами». На составленной Кротовым карте этой части Среднего Урала впервые показано много малых кряжей, возвышенностей и по­нижений, главным образом меридиональных. Определенно’ выраженного непрерывного хребта он здесь не обнаружил: «…водораздельная линия проходит то по… холмистым обла­стям… то по обширным, высоко приподнятым.., то по сравни­тельно низко расположенным равнинам.., часто изобилующим …болотами и группами озер». Это участок водораздела рек Европы и Азии, и он «ничем другим не отличается» от сосед­них более низких районов. Кротов подробно описал гидрогра­фию южной полосы Среднего Урала и, в частности, установил истинные истоки Чусовой.

Чернышев и Карпинский на Южном Урале
До 1880 г. «…глухая Башкирия представляла девственную почву для исследований, так как многие пункты в первый раз. увидели человека, преследующего… научные цели» (Ф. Чер­нышев). Все прежние работы касались мест, прилегающих к заводам, или относились к северным, гораздо более доступ­ным участкам Урала.
В 1882—1885 гг. Феодосии Николаевич Чернышев и Алек­сандр Петрович Карпинский (Академик, один из крупнейших геологов XIX—XX вв.) провели геологическую съемку Южного Урала от 55° 30′ до 54° с. ш. Чернышев выбрал для работы западный склон, Карпинский — восточный. Район еже­годных исследований составлял 11 —13 тыс. кв. км. Чернышеву иногда случалось проходить более 100 км «в почти девствен­ных, безлюдных местностях», по целым неделям таскать на себе коллекции, так как лошадей часто достать было невоз­можно.
Чернышев установил «непрерывность и самостоятельность главного хребта Уралтау и важное значение его как водораз­дельной линии между азиатскими и европейскими речными си­стемами». Даже в двух участках, где хребет пересекается не­большими реками, он не теряет своей самостоятельности и генетической непрерывности. Чернышев дал детальное описа­ние ряда коротких, но мощных хребтов Южного Урала и выяс­нил, что некоторые из них (в том числе Зигальга — Нары), рассе­ченные поперечными долинами, представляют единое — геологическое и генетическое — целое. Описав притоки Уфы и Белой, он подметил закономерность: все значительные реки западного склона в верховьях имеют меридиональное направ­ление, протекая по продольным, часто заболоченным равни­нам, затем круто поворачивают и в среднем течении, рассекая высокие хребты, мчатся в глубоких и узких широтных долинах; в низовьях они текут медленно и имеют широкие аллювиаль­ные заболоченные долины.
Карпинский установил истинное значение Юрмы: она не является горным узлом, а вместе с протягивающимися к юго-западу хребтами отделена от Уралтау продольной долиной и не находится с ним ни в какой связи. Он выяснил также само­стоятельность Ильменского хребта.

Федоров на Северном и Баклунд на Полярном Урале
В 1884—1889 гг. горный инженер Евграф Степанович Фе­доров работал в верхних частях бассейнов Лозьвы (система Иртыша) и Вольи (система нижней Оби), охватив исследова­ниями площадь около 60 тыс. кв. км. Там он выделил восточ­ную предуральскую гряду — «ряд небольших высоких хребтов, из которых каждый… вытянут в меридиональном направле­нии». К западу от гряды он установил «ясно обозначенный уз­кий и длинный» водораздельный хребет, который протягива­ется с юга на север между верховьями рек Вижай и Няйс (притоки Лозьвы и Северной Сосьвы), где «как бы замирает». Федоров назвал его Поясовым Камнем (длина — около 180 км, вершина — 1182 м). За предуральской грядой он вы­делил и нанес на карту увалистую полосу — ряд небольших, вытянутых в юго-восточном направлении невысоких возвы­шенностей, в том числе Люлимвор (длина — 60 км, высота до 301 м).
Федоров заснял крупнейшие реки района — Лозьву, Ивдель, Вишеру и верхнюю часть Северной Сосьвы, выделив ее низменную долину. Он составил топографическую карту обоих склонов Урала от 61° 30′ — восточного до 64° с. ш. и западного до 62° 20′ с. ш. Его геологические карты были первыми, до­стоверно отражающими строение этой полосы Северного Урала.
Летом 1909 г. геолог Олег Оскарович Баклунд прошел за полярным кругом (к северу от реки Собь) по восточному склону Урала со съемкой около 150 км, обследовал верхние течения многих рек системы нижней Оби, 12 озер и обнаружил ряд вершин высотой 1200—1300 м. Баклунд, впервые правиль­но показав рельеф восточного склона Полярного Урала, стер еще одно «белое пятно» на карте всего Урала.