8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Хотя наблюдение облаков, их форм и разновидностей, их смены, сочетаний и систем уже более полутора столетий — одно из любимых занятий метеорологов, а полстолетия тому назад стало чуть ли не во главу угла прогноза погоды, нередко думают, что физика облаков — дитя лишь новейшего времени. И самый этот термин зазвучал громко лишь десять лет назад, и основные сведения о физическом состоянии облаков, о процессах конденсации и т. п. стали, как кажется, известны только в течение десяти или пятнадцати последних лет.

И вот книга Миддлтона доказывает нам, что мы неправы и что основы физики облаков складывались постепенно на протяжении многих лет. Она показывает, какое влияние на теорию оказало развитие методов наблюдения влажности воздуха (неудачи в этой области Делюка и появление хорошего гигрометра Соссюра), как понятия о динамике облаков развивались параллельно с общими представлениями о движении атмосферы, как постепенно был изучен основной процесс — охлаждение при расширении в вертикальных движениях различных типов. Автор повествует, как после долгих неясностей была изучена микроструктура облаков и были поняты процессы образования росы и града.

Содержание книги об «Истории теорий дождя» гораздо шире ее заглавия. Уже в самом начале в ней говорится об общих метеорологических концепциях древности, об упадке естественных наук в средние века и о том, как идеи Ренессанса, в том числе и философские, способствовали прогрессу изучения атмосферы. Точно так же автор подробно рассказывает нам в главе VIII о развитии теорий циклонов в первой половине XIX в., показывая, какую роль в них играли понятия о конденсации и освобождении скрытого тепла. Вместе с тем автор мало касается такой описательной стороны предмета, как классификация облачных форм и ее история.

Миддлтон — специалист в области теории видимости, но мы знаем его и как деятельного труженика на поле истории метеорологии. После сравнительно краткой «Истории гигрометра» (1943 г.) он опубликовал в 1964 г. фундаментальную «Историю барометра», которая в большой мере характеризует историю общего физического приборостроения XVII—XVIII вв. и многие интересные, но забытые идеи и конструкции XIX в. Кроме предлагаемой здесь читателю «Истории теорий дождя» (1965 г.), он издал в последнее время еще «Историю термометра и его метеорологических применений» (1967 г.).

Однако книга Миддлтона о теориях дождя занимает особое место в его творчестве. В течение десятилетий история естественных наук занималась главным образом собиранием и систематизацией фактов, сведений об институтах, биографий ученых, библиографией их творений и пр. Но сейчас наступил новый этап развития этой науки. Теперь мы интересуемся более всего уже развитием идей и анализом этого развития с точки зрения современной науки. Миддлтон сделал исследование по истории науки именно в этом духе. Он проследил, например, эпоху за эпохой судьбы пузырьковой гипотезы о микроструктуре облаков, расцвет и упадок электрических теорий конденсации вплоть до позднейших фантазий о роли ионизации. Касаясь теории восходящих токов, он дает нам отличный пример диалектического развития понятий. Представление о восходящих токах конвекции, наблюдавшихся и описанных довольно правильно уже Соссюром в конце XVIII в., было затем отвергнуто, как показывает Миддлтон, в пользу теории борющихся экваториального и полярного потоков (замечательным образом также оказавшейся впоследствии весьма прогрессивной), чтобы во второй половине XIX в. опять лечь в основу конвекционной теории циклонов. Хотя эта последняя и не устояла под натиском новейших фронтологических концепций и надолго отступила на третий план, теперь мы снова объясняем процессами конвекции не только осадки, шквалы и большую активность (в том числе и электрическую) холодных фронтов, но и многие важные черты общей циркуляции атмосферы.

Заметим здесь, что прекрасное и наглядное описание восходящих токов, данное М. В. Ломоносовым в 1753 г. — в эпоху, когда о них говорил Соссюр, — осталось неизвестным Миддлтону, хотя оно с тех пор не раз воспроизводилось в литературе.

Судьба истории науки оказалась не менее сложной, чем судьбы основных гипотез физики. В течение почти двух веков история математики и физики была скорее всего дидактической, воспитательной наукой, мало касающейся современных задач исследования. Однако всего несколько лет назад произошел переворот. Поскольку всякую науку стали рассматривать как некоторую систему информации, история ее стала наукой о способах и путях сбора такой информации. Она стала необходимым элементом той новой дисциплины, которая получила пока что название «науки о науке» и которая рассматривает процесс организации исследования, его кадры, его продукцию, хранение и рациональное использование информации. Один из интересных вопросов «науки о науке» — вопрос о том, в какой мере при научном исследовании используется совокупность того, что было сделано ранее, — находит много иллюстраций в книге Миддлтона. Этот подход проявляется, например, в том, как он прослеживает предшественников В. Бецольда в развитии термодинамики атмосферы (глава VII) или подготовку современных представлений о процессе удаления скрытого тепла при образовании града (глава X). В то же время Миддлтон ставит и более сложную задачу — проанализировать ту роль, которую играют неверные или изжившие себя теории (как, например, теории Делюка и Дове в последний период их деятельности): мешая развитию правильных представлений, они в то же время стимулируют дискуссии и критику и, может быть, в конце концов помогают торжеству противоположной точки зрения.

Таким образом, книга об «Истории теорий дождя», как будто обращенная лицом к прошлым векам (и едва касающаяся нашего, XX в.), на самом деле стоит на ступенях, хотя, может быть, и самых первых, новой истории науки.

При переводе мы попытались сохранить и несколько цветистый характер изложения автора и дух эпохи тех произведений, которые он цитирует. То и другое было не-легкой задачей. Ради экономии места мы вынесли подстрочные ссылки на литера-туру в общий библиографический список в конце книги, избежав тем самым повторений и получив возможность сократить «Указатель», который в подлиннике состоял почти целиком из фам