4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Анализ деятельности нервной системы мы начали с про­стого примера — рефлекса, который можно полностью опи­сать, используя термины «раздражение», «нервная актив­ность», «ответ». Нервная деятельность в данном случае за­ключается в непосредственной связи органа чувств с мышцей или железой. У животных с примитивной нервной системой поведение — не что иное, как рефлексы и аналогичные не­посредственные ответы на внешнее раздражение; все их действия определяются окружающими условиями. Даже при­обретая опыт, эти животные почти не способны как-то изме­нить поведение и потому зависят от непосредственных раз­дражителей. Независимость скоропреходящих нервных им­пульсов увеличивается по мере усложнения центральной нервной системы и достигает своего максимума у человека. Это находит свое отражение в рассеянности, всегда сопро­вождающей усиленное внимание к определенной задаче. Только в коре больших полушарий человека около 15 мил­лиардов нервных клеток. Каждая из них связана с множе­ством других клеток, причем связи эти постоянно видоизме­няются. Не удивительно поэтому, что поведение людей часто непредсказуемо.

И тем не менее самые разнообразные формы поведения, свойственные человеку, можно объяснить благодаря такому огромному числу нервных клеток. Возьмем для примера лю­бое сложное действие, скажем чтение нот при игре на форте­пьяно. На первый взгляд может показаться, что, взяв опре­деленный аккорд, пианист тем самым реагирует — пусть не­сколько сложно, но непосредственно — на специфический раздражитель, определенный рисунок знаков на бумаге. Од­нако, поразмыслив, мы вынуждены будем прийти к выводу, что такое предположение ошибочно, и ошибочно по двум причинам. Во-первых, рисунок знаков вовсе не специфиче­ский, или неизменный, раздражитель: аккорд будет сыгран и в том случае, если ноты напечатаны, и в том, если они на­писаны от руки, независимо от размера знаков и расстояния между ними. Эти и другие обстоятельства существенно ви­доизменяют картину, воздействующую на сетчатку глаза и побуждающую пианиста к исполнению определенного ак­корда. Во-вторых, здесь совсем не простая связь раздражи­тель — ответ, ибо ответ может варьировать в деталях: неза­висимо от того, как сыгран аккорд — одной рукой, обеими одновременно или различным сочетанием пальцев, — звук может быть одним и тем же. И конечно же, игра каждого исполнителя одного и того же произведения индивидуальна и неповторима в нюансах.

Связь речи со зрением

Связь речи со зрением

Итак, мы имеем здесь примеры того, что может быть на­звано «равноценным раздражителем» и «равноценным отве­том». В нашей повседневной жизни таких примеров множе­ство. Независимо от того, как исполнен мотив, в до-мажоре или в соль-мажоре, он будет узнан всеми. Пожалуй, еще бо­лее удивительным является тот общеизвестный факт, что мы понимаем слова, произнесенные с самым разным ударением, высоким или низким голосом, громко или тихо, быстро или медленно. Футболист может забить гол ногой или головой, а человек, потерявший обе руки, может писать, держа каран­даш пальцами ног. Эти примеры далеко не исчерпывают всей сложности нашего поведения. Многие формы его «самопроиз­вольны», то есть возникают вследствие внутренних процес­сов, происходящих в нервной системе и других органах, а не в результате непосредственных воздействий специфических внешних раздражителей.

Сейчас для нас более важна та особенность этих дей­ствий, что они выучены, что они являются результатом инди­видуального опыта, длительного процесса приспособления поведения к удовлетворению наших нужд и желаний в раз­нообразных условиях существования. То обстоятельство, что почти все наши действия есть результат научения, часто упу­скают из виду. Поэтому необходимо подробнее остановиться на этом вопросе.