4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

У многих с антропологией связано представление о стран­ном с точки зрения сегодняшнего дня увлечении горстки уче­ных чудаков костными останками давно ушедших в прошлое человеческих поколений, исследованием человека, ныне жи­вущего, поисками доказательств и без того известной истины относительно происхождения человека от одного общего с жи­вотными предка.

Наука, обращенная в прошлое, скажет читатель, и будет прав в той степени, в какой ему запомнился со школьных времен скучный перечень находок ископаемого человека или не менее сухое перечисление современных рас с рассужде­ниями о их схожести там, где, казалось бы, различия оче­видны.

Но прочтите эту книгу, и вы убедитесь, сколь ошибочно такое мнение, сколь обращена в день нынешний и день гря­дущий антропология — наука о человеке. Проблемы этой науки — это проблемы, касающиеся любого из нас. Вы убе­дитесь в этом, взглянув на оглавление книги, а прочитав ее, согласитесь с автором, что каждому элементарно образован­ному человеку середины XX века необходимо иметь предста­вление и об антропологии.

Система взглядов, развиваемая антропологией, поможет из могучего потока данных современной науки, политики и философии черпать сведения и фокусировать их на одной из вечных для нас проблем — природе человека.

Но не удел ли это только специалистов антропологов? Ни­сколько. Вспомним «Этюды о природе человека» и «Этюды оптимизма» нашего великого соотечественника И. Мечникова. Да и пример автора публикуемой книги убеждает в этом. Барнетт не антрополог, он зоолог, и объект его научных ис­следований — грызуны. Но ему пришлось некоторое время работать в ФАО — специальной комиссии ЮНЕСКО по про­блемам продовольствия. Видимо, именно эта деятельность и определила его интерес к проблеме человека и человеческих популяций.

Пусть читателя не смущает, что автор представляет свой Труд как очерки по биологии человека. Антропология или биология человека? Современные специалисты склонны к та­кой альтернативе. В самом деле, исследовать какую-либо область биологии человека как живого существа можно и не затрагивая проблем антропологии. Морфология человека, фи­зиология, эмбриология, биохимия, генетика — все это разделы биологии человека, которые изучает целая армия специали­стов.

Но Барнетт не просто рассматривает данные этих и мно­гих других наук, он делает попытку синтезировать их, и здесь неизбежно выступает как антрополог.

Можно ли понять уникальность человеческой личности или человеческой популяции, не учитывая, что в каждом случае перед нами продукт сложнейшего взаимодействия природы и общества и, более того, что характер этого взаимодействия изменчив на каждом отрезке индивидуального и историче­ского развития? Автор осознает это, поэтому читателя не должно удивлять сложное переплетение биологических и со­циальных проблем.

К сожалению, автор рассматривает не все важные с точки зрения антропологии вопросы. Проблема прародины Homo sapiens, история расселения и освоения им ойкумены, история сложения расовых типов, вопросы генетики популяций чело­века, проблема его конституции и ряд других вопросов в луч­шем случае представляют подтекст книги. И все же целост­ность книги от этого не теряется.

При переводе на русский язык мы сочли возможным в некоторых случаях уточнить отдельные развиваемые автором вопросы. Но какая-то часть вопросов по-прежнему остается предметом научного спора. Так, одна из глав (8-я) названа Барнеттом «Неравенство людей». Речь идет об огромном ин­дивидуальном и популяционном разнообразии человечества, немалую роль в котором играют генетические различия. И хотя многие специалисты-генетики тоже сформулировали бы эту проблему как проблему биологического неравенства людей, мы позволим себе высказать иную точку зрения. Бес­спорно ли утверждение, что если люди разны, то, следова­тельно, неравны? Не обращаясь к различиям в способностях и психике человека, которым автор уделяет немало внимания и в которых есть генетическая компонента, сошлемся на сле­дующий простой пример. Среди хорошо изученных наслед­ственных свойств человека большой индивидуальной измен­чивостью обладают системы групп крови. Этих систем больше десяти, они независимы друг от друга, и каждая включает два и более аллельных гена, контролирующих такие группы крови, как АВО, резус и многие другие. Подсчитано, что по­тенциально возможное число индивидуальных групп крови намного превышает число людей, живущих на земле. И это только по ограниченному набору генетически контролируе­мых свойств эритроцитов. Общее же число генов огромно, и можно не без оснований утверждать, что каждый из людей, не только ныне сущий, но и когда-либо живший на земле, генетически уникален. Исключение — однояйцовые близне­цы — лишь подтверждает правило.

Но тем самым теряют смысл утверждения о биологиче­ском неравенстве людей. Неравенство каждого перед всеми — в чем же его мера? В то же время правомочно — и не только биологически — противоположное мнение. Все люди одина­ково равны, коль скоро все они равны в своей принадлежно­сти к виду Homo sapiens как носители всех свойств этого вида, в том числе и свойства разума (опустим случаи патоло­гии). Но, принадлежа к единому виду, люди разнообразны. И в этом одна из данных нам ценностей — человеческая ин­дивидуальность. О том же, сколь опасно спутать разнообра­зие с неравенством людей, читатель узнает из книги.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что достоинство книги и заслуга ее автора не в изложении отдельных про­блем — ведь их столько, сколько глав: требовательный чита­тель может обратиться в дальнейшем к специальным сочине­ниям по заинтересовавшим его вопросам. Главное в этой книге — привлечение разнообразнейших научных данных к Освещению проблем рода человеческого.

Ю. Рынков