11 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Проблема происхождения славян — извечная проблема нашей отечественной историографии. От Нестора и до на­ших дней делались попытки найти прародину славянс­ких народов, ответить на вопрос, «откуда есть пошла Русская земля». Споры вокруг проблематики славянс­кого этногенеза никогда не утихали в нашей науке, про­должаются они и теперь.

Особенно энергично вопросы славянского этногенеза разрабатывались в нашей историографии накануне и в годы второй мировой войны. Тогда решающее слово, бесспорно, принадлежало археологам, которые в области этногенетики вели благородную борьбу против расист­ской идеологии германского фашизма. Борьба эта, не­сомненно, придавала их работам тех лет высокий граж­данский пафос, ибо это была патриотическая борьба, решительный протест не только против антиславянского, но и против античеловеческого существа фашистских планов переустройства мира.

Правда, предложенная нашими этногенетиками схема происхождения славянства после известной дискуссии о языке, связанной с критикой ошибок Н. Я. Марра, была признана слабоаргументированной, чем и объясняется опре­деленный спад интереса к вопросам происхождения славян, наблюдавшийся в конце 50-х и даже еще в начале 60-х го­дов. Важно, однако, подчеркнуть, что, когда в 60-х го­дах исследования в области славянского этногенеза, и притом в достаточно широких масштабах, возродились, они по-прежнему велись советскими учеными с позиций интернационализма, на основе марксистско-ленинского учения, признающего вклад в общечеловеческий про­гресс как больших, так и малых народов.

Обращение к проблематике этногенеза славян, попытки решения со строго научных позиций проблемы происхождения современных славянских народов, того корен­ного населения Европы, которое сегодня по занимаемой им площади и по своей численности составляет самую большую часть населения Европейского континента и значительную часть Азии, не имеет и никогда в совет­ской историографии не имело панрусистского, панславян­ского или какого-либо иного националистического налета.

Что касается продолжающихся и далеко еще не решен­ных в нашей науке споров по конкретным вопросам этноге­неза славян, то они прежде всего объясняются общей нераз­работанностью как теории, так и методики современных исследований этногенетических процессов вообще и этно-генетических процессов, происходивших в глубокой древности, в особенности. Нельзя не отметить, впрочем, что в самое последнее время в результате дискуссии, проведенной советскими этнографами в 1969—1972 гг., был сделан все же существенный шаг вперед в разработке этнических процессов современности. К сожалению, ско­лько-нибудь существенных попыток использовать резуль­таты этой дискуссии для изучения процессов палеоэтно-генетических сделано не было.

Между тем вопросы теории и методики исследований, всегда имеющие решающее значение, тем более важны при изучении палеоэтнических процессов, в том числе и про­цессов славянского этногенеза (до образования в связи с переходом к классовому обществу отдельных славян­ских народностей), поскольку изучение это осложняется чрезвычайной узостью источниковедческой базы.

Исследователям палеоэтногенетических процессов при­ходится обращаться к безгласным памятникам археоло­гии, с одной стороны, и к не имеющим сколько-нибудь точных хронологических показателей данным языка — с другой, опираясь одновременно на крайне фрагментар­ные и относительно поздние свидетельства источников письменных. При этом сама методика, принципы сопостав­ления этих разных групп источников (не говоря уже об источниках антропологических, этнографических, фольк­лорных) совершенно недостаточно определены в науке, как и не вполне ясным до сих пор остается значение каж­дой из этих групп источников для изучения процессов этногенеза.

Речь идет здесь в первую очередь о развернувшейся и далеко еще не завершившейся в нашей исторической науке дискуссии о соотношении этноса и материальной культуры. Но это не единственный спорный теоретичес­кий и методический вопрос. Столь же спорным остается и вопрос о соотношении процессов этногенеза и глотто­генеза, т. е. процесса формирования языка.

В связи с этим делались и делаются попытки расширить круг привлекаемых источников за счет ономастики (на­уки об именах). Последние исследования в этой области дали даже, как кажется, довольно существенные наблю­дения. Вместе с тем, однако, и в данном случае нельзя не обратить внимание на свойство этнонимов отходить от первоначально обозначаемых ими этносов, переходить на другие. Поэтому наличие в письменных источниках того или иного этнонима еще далеко не всегда гарантирует реальное присутствие первоначально обозначенной соот­ветствующим этнонимом этнической общности.

Очень подвижными оказываются также топонимы, в связи с чем в последнее время особое значение при­дается исследованиям лингвистов, посвященным данным гидронимики, ибо гидронимы (названия рек и прочих водных объектов), как кажется, являются гораздо более устойчивыми, чем другие географические названия.

При таком состоянии источниковедческой базы иссле­дований славянского (да и не только славянского) этно­генеза не будет ничего странного, если мы скажем, что книга, с которой только что познакомился читатель, не претендует, да и не может претендовать на сколько-либо исчерпывающее решение всех затронутых в ней во­просов. Практически все рассмотренные в ней вопросы как были, так и продолжают оставаться спорными. В связи с этим и основной тезис автора, стремящегося возвратиться к теории паннонской прародины происхождения славян, также, естественно, должен рассматриваться лишь как одна из рабочих гипотез, и не более.

Здесь нет нужды, пожалуй, подробно говорить о том, что большинство исследователей в настоящее время яв­ляются сторонниками гипотезы об одро-висленском или одро-днепровском ареале славянского этногенеза, либо противопоставлять гипотезе автора аргументы, фигури­рующие в специальной литературе (в какой-то мере об этом говорится на страницах самой книги). Важнее обратить внимание читателя на другое, на то, что, на наш взгляд, составляет главную особенность настоящей работы, а именно на то обстоятельство, что она написана этнографом, в течение многих лет занимавшимся изуче­нием сложных этнических процессов на Кавказе и в ряде других областей Советского Союза, и от них, в силу внутренней логики занятий, пришедшего к славистике. Впрочем, славистика для В. П. Кобычева область знания отнюдь не новая. Она интересовала его еще в студенчес­кие годы, когда им была написана первая исследователь­ская работа о славянских просветителях Кирилле и Ме­фодии. С тех пор в течение двадцати с лишним лет автор систематически самостоятельно собирал материал по сла­вянскому этногенезу, основательно изучив круг связан­ных с ним вопросов и источников.

Как указывалось выше, до сих пор главную роль в изучении славянского этногенеза играли археологи. Им принадлежали и основные схемы решения этого во­проса, появлявшиеся на страницах наших отечественных изданий. В первую очередь здесь надо упомянуть имена таких исследователей, как П. Н. Третьяков, М. И. Арта­монов, В. В. Седов, Ю. В. Кухаренко, И. И. Ляпушкин. В несколько меньшей мере участвовали в разработке этой проблематики наши лингвисты, глубоко исследо­вавшие отдельные стороны процесса, но по основным проблемам дававшие замечания слишком общего порядка (см., например, работы С. Б. Бернштейна, Ф. П. Филина). Поэтому показателен и даже знаменателен сам факт об­ращения к этой теме этнографа, тем более что по существу процессы славянского этногенеза были процессами палеоэт­ническими, для изучения которых собственно сопостави­тельный этнографический материал должен иметь огром­ное значение.

К сожалению, нельзя не отметить, что в публикуемой работе В. П. Кобычев не использовал всего того богатства этнографического материала, которым он обладает, сво­его большого опыта исследователя-этнографа и пошел по традиционному пути сопоставления данных линг­вистики, археологии и письменных источников. О труд­ностях и неясных вопросах, связанных с такого рода сопоставлениями, выше уже говорилось. Именно нераз­работанность их методики определяет в настоящее время слабые стороны наших этногенетических исследований. Забегая несколько вперед, не ожидая завершения иду­щих в нашей науке дискуссий, позволю себе высказать здесь свое убеждение, что на смену прежним, опытом не подтвержденным сопоставлениям отдельных показа­ний письменных, археологических, лингвистических и других источников должно прийти сопоставление рекон­струкций, основанных на совокупности данных по каж­дой отдельной группе источников. Такое сопоставление первоначально может представлять, конечно, только име­ющее несколько вариантов решение. Постепенное суже­ние рамок возможных вариантов решения тех или иных этногенетических проблем потребует большой система­тической работы. Но это будет принципиально новый подход, новый источниковедческий прием обработки имею­щихся материалов.

Возвращаясь к книге В. П. Кобычева, следует сказать, что для читателя, без сомнения, больший интерес пред­ставили бы этнографические параллели, которые известны этнографической науке и к которым в ряде случаев об­ращается, но, скорее, попутно автор. И это, пожалуй, самый главный недочет книги, объясняемый отчасти со­стоянием исследуемой проблематики, общей теоретиче­ской и методологической слабостью наших этногенетиче­ских исследований.

Ввиду этого с особой осторожностью следует отнестись к некоторым лингвистическим построениям В. П. Кобы­чева, прежде всего к тем из них, с помощью которых он стремится подтвердить свою точку зрения относительно паннонской прародины славян. Хотелось бы надеяться, что в будущем, продолжая работу над проблематикой славянского этногенеза, автор сделает больший упор на данные этнографии, тем более что, по собственному приз­нанию, его работа в области славянского этногенеза дан­ным изданием не завершается. Настоящая же его кни­га, хотя и не может (и, как говорилось, не претендует) дать окончательный ответ на волнующий всех нас вопрос о славянской прародине и происхождении славянских народов, написанная в доступной форме, насыщенная большим фактическим материалом, все же удачно вводит читателя в круг той проблематики, над которой со времен русской летописи XI в. работала наша отечественная историческая мысль.

Доктор исторических наук В. Д. Королюк