4 місяці тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Это было первое в истории планеты строительно-монтажное управление, вознесенное на высоту тысячи километров от Земли. Расположенное на борту крупной орбитальной станции, оно имело небольшой штат из полутора десятков космонавтов-монтажников. Малая численность отряда успешно компенсировалась высо­кой квалификацией входящих в его состав строителей, а также небывалой степенью механизации и автомати­зации всех работ.

Космонавты в скафандрах и их помощники-робо­ты собирали на орбите антенну космического радиоте­лескопа. В окончательном виде гигантская чаша должна была достичь километрового диаметра. В соответствии с графиком строительства с советского космодрома стар­товали тяжелые ракеты, выносившие в космос все но­вые и новые типовые модули. Изготовленные поточным способом, они основывались на сборном силовом каркасе из труб диаметром 7,5 см, покрытом решеткой, со­стоящей из более тонких трубок. На трубчатую решетку настилался тонкий металлизированный пластик, об­разующий блестящую отражающую поверхность ра­диотелескопа.

Все это в разобранном виде доставлялось на мон­тажную орбиту, а там безостановочно работал сбороч­ный конвейер. Уже несколько месяцев подряд с него регулярно сходили одинаковые ферменные шестиуголь­ники со стороной 200 м и толщиной 10 м. По мере го­товности базирующийся на станции космический бук­сир цеплял очередную секцию и подтаскивал ее к уже собранной конструкции. Здесь за дело вновь брались космонавты и роботы. Они пристыковывали очередной модуль к антенне и отправлялись за следующим.

Строящийся телескоп так и назывался — «неограни­ченно наращиваемый». В невесомости ничто не меша­ло сделать сооружение сколь угодно большим.

То, о чем мы только что рассказали, пока что суще­ствует лишь на бумаге. Проект « Неограниченно наращи­ваемого космического радиотелескопа» представила на XXVIII конгрессе Международной астронавтической федерации большая группа ведущих советских астро­физиков и конструкторов космической техники. Кажу­щаяся фантастичность замысла не помешала его соз­дателям подумать и о способах его практического во­площения. Большие надежды при этом авторы проекта возлагают на космонавтов. Опыт первых людей, шагнув­ших в космос и заложивших основы монтажного дела в свободном пространстве, будет бесценным для их по­томков.

В докладе советских специалистов отмечалось, что «решение технических задач по созданию космиче­ского телескопа совпадает с основным направлением развития космической техники на современном этапе». Собственно говоря, прообраз типовых ферменных модулей, из которых в будущем станут собирать крупные летающие сооружения, уже испытывался в космосе. В конце 1988 г. советско-французский экипаж провел на орбите эксперимент «Эра».

…Когда 9 декабря Александр Волков и Жан-Лу Кретьен надели скафандры и впервые в жизни вышли наружу из станции «Мир», их сразу захватила от­крывшаяся с высоты красота.

— Смотри, Жан-Лу, видишь, как светятся города, — показывал своему французскому другу Волков. — А вот и Байкал!

— А сейчас под вами Монголия, Китай, — подска­зывала Земля.

— Городов стало поменьше, — подхватывали космо­навты, — а огней все равно много, особенно мелких.

— Это побережье, — пояснял руководитель полета В. Рюмин, — на нем всегда огней много. — И тут же посоветовал Кретьену, который, по-видимому, от из­бытка чувств то начинал вдруг раскачиваться, то резко взмахивал руками.

— А вот таких движений не нужно, да. и раскачи­ваться не стоит.

Внизу и на станции была ночь, только на Земле ее хватало, чтобы хорошенько выспаться, а здесь ночь вме­сте с днем длились всего полтора часа. Вот и сейчас на орбите наступал очередной рассвет, позволявший космо­навтам продолжить работу, начатую на предыдущем витке. К этому времени Волков и Кретьен уже вынесли из станции сделанную во Франции раскрывающуюся ферму. Закрепленная на поручнях, обычно служащих космонавтам своеобразными перилами, эта конструкция напоминала вязанку хвороста. Однако, в отличие от обычных прутьев, черные пластиковые стержни соеди­нялись друг с другом металлическими шарнирами с пружинами. Стоило дать сложенным и связанным лен­той стержням свободу, как вся конструкция раскры­валась в четырехметровую решетчатую ферму, напо­минающую по своей форме огромную шестигранную гайку.

Эксперимент "Эра", проведенный на орбите советскими и французским космонавтами

Эксперимент “Эра”, проведенный на орбите советскими и французским космонавтами

Во время испытаний на Земле так и происходило. А вот в космосе случилось непредвиденное.

— Ферма не раскрывается, — сообщил с орбиты Волков. — Ленту, что удерживала стержни, мы пе­режгли — вот она плавает, но это ничего не дало.

Впрочем, докладывать об этом было излишне. На телеэкранах в Центре управления отчетливо вырисовы­вался компактный цилиндр, так и не превратившийся в большую ажурную конструкцию. Волнуются ее созда­тели из французского концерна «Аэроспесиаль», вол­нуется Центр управления.

Космонавты попробовали встряхнуть «вязанку», но это не помогло. А на орбите снова наступала ночь, предвещавшая еще один вынужденный перерыв в ра­боте.

— Мы тут, пока вы будете в темноте, подумаем, как быть, — сообщил космонавтам В. Рюмин, — а ты, Са­ша, — обратился он к Волкову, — сходи в переходной отсек за большой отверткой. Может, ею подковырнешь.

Так со сложенной фермой и ушла станция «Мир» со связи. Специалисты успели только подсказать, как, по их мнению, следует лучше орудовать отверткой. Дальше космонавты должны были действовать само­стоятельно.

Начала следующего радиосеанса в Центре управле­ния полетом ждали с особым нетерпением. И уже первые слова космонавтов вызвали в зале Центра аплодисмен­ты: «Ферма раскрылась, и мы ее уже отделили от стан­ции». Правда, способ, которым сдвинули с места упря­мые стержни, понравился далеко не всем. Пришлось-таки Волкову как следует стукнуть по ним обутой в массивный башмак ногой.

Строительство орбитальной станции в будущем

Строительство орбитальной станции в будущем

— Специалисты по скафандрам вас не похвалят, — с улыбкой заметил В. Соловьев.

Таким образом, эксперимент «Эра» завершился успешно. Ферму не только раскрыли, но и успели до отделения от станции несколько раз встряхнуть с по­мощью небольшого электродвигателя. Во время «встря­сок» многочисленные датчики, установленные в узлах конструкции, следили за деформациями всех ее частей и по радиолинии передавали эти данные в Центр уп­равления. Кроме того, с помощью специальной телека­меры изображение испытываемой в невесомости фермы записывалось на видеомагнитофон. В результате со­ветские и французские специалисты получили важные данные о поведении в космосе элементов больших кон­струкций.

…А в Центре управления тем временем с интере­сом прокручивали видеозапись только что происшед­ших событий. Сквозь выросшую на станции прозрачную решетку хорошо просматривалась голубая, покрытая белыми облаками Земля, медленно проворачивающая­ся под объективом. Но вот ферма отделилась от «Мира» и стала удаляться, быстро уменьшаясь в размерах, пока не превратилась в маленькую, едва заметную точку.

В описании эксперимента «Эра» говорится, что испы­тываемая в нем ферменная конструкция «в будущем может служить основой для различных антенн или дру­гих крупногабаритных сооружений». О запускаемых на орбиты антеннах радиотелескопов мы уже говорили.

Среди таких «крупногабаритных сооружений» пер­выми следует назвать солнечные космические электростанции. В ходе их строительства перед человеком в скафандре откроется большое поле деятельности. Доста­точно сказать, что эти орбитальные энергоузлы соби­раются возводить на плоских ферменных платформах длиной в десятки километров. Сотни, а может быть, и тысячи монтажников будут трудиться и на сооружении других внеземных объектов — огромных зеркальных рефлекторов, освещающих отраженным солнечным светом погруженные в долгую ночь заполярные районы, многонаселенных орбитальных поселений, космических городов.

Впрочем, в том, что специальность космического мон­тажника станет в будущем массовой профессией, су­ществуют сомнения. Многие специалисты отдают пред­почтение роботам-автоматам. И нужно сказать, осно­вания у них для этого имеются.

Весной 1988 г. на телеэкранах впервые появился робот-космонавт. Конечно, автоматы и раньше облегча­ли жизнь обитателей орбиты. Однако, в отличие от преж­них металлических коробок с электронными табло и разноцветными клавишами, новый телегерой и внешне напоминал своего прототипа в скафандре. Он уверенно брал в руки различные предметы, ловко ловил бро­шенные в его сторону бумажки. Механический человек обладал зрением, осязанием, неплохо ориентировался в окружающей обстановке.

Передача демонстрировала последние достижения Национального управления США по аэронавтике и ис­следованию космического пространства в области ро­бототехники. А чтобы никто не подумал, что НАСА собирается полностью заменить живых космонавтов автоматами, диктор пояснил: «Робот создан для ока­зания помощи людям, работающим в открытом космо­се». Выяснением возможного разделения функций чело­века и машины на орбите, поиском их наилучшего сочетания космические ведомства занимаются не пер вый год. А главные выводы, к которым приходят иссле­дователи, неплохо иллюстрировала памятная футбол­ка, выпущенная для участников одного из совещаний на эту тему. На ней изображались человек и робот, идущие рука об руку навстречу Солнцу. Космонавтам и их неодушевленным помощникам предлагается со­трудничать. При этом обращается внимание на достоин­ства, свойственные каждому из будущих партнеров.

У роботов прежде всего ценятся исполнительность и неприхотливость. Они не боятся опасного для людей космического окружения, не нуждаются в дорогостоя­щих системах жизнеобеспечения, обещают быть деше­выми в эксплуатации. В течение долгого времени авто­маты способны без устали вести однообразные наблюде­ния, выполнять другие монотонно повторяющиеся дей­ствия, развивать усилия, намного превосходящие физи­ческие возможности человека.

Снабженные искусственным интеллектом, роботы смогут справляться и с весьма сложными заданиями. Как утверждает К. Курцман из Массачусетсского техно­логического института, «машины с дистанционным уп­равлением, ящики с автоматической тягой, нагружен­ные телевизионными камерами и роботами, способны выполнять функции того же уровня, что и космонавты при выходе в открытый космос». Руководитель Отдела перспективных систем НАСА Тизенхаузен считает, что в 90-х годах при выполнении работ в свободном пространстве роботы «будут по крайней мере равноцен­ны космонавтам».

Чтобы осуществить свои планы быстрее и с мень­шими затратами, американское космическое ведомство широко использует знания и опыт, накопленные при автоматизации различных хозяйственных отраслей. Будущие роботы-космонавты перенимают немало по­лезных качеств от своих «предков» с предприятий автомобильной промышленности и атомной энергетики. Однако, в отличие от промышленных роботов, запро­граммированных на определенные типовые операции, их космические коллеги будут более гибкими и уни­версальными. Ставится задача приблизить их реакцию на окружающую обстановку к реакциям человека. Для этого механических помощников собираются снабдить развитым электронным мозгом и превосходящими чело­веческий глаз телевизионными органами зрения, наде­лить способностью оценивать свое положение в прост­ранстве.

...Будущие системы обслуживания космических объектов...

…Будущие системы обслуживания космических объектов…

Начав со сравнительно простых поручений и посте­пенно совершенствуясь, оснащенные манипуляторами многорукие разумные машины со временем освоятся с ремонтом летающих спутников, строительством и обслуживанием крупных орбитальных предприятий.

В том же Массачусетсском технологическом институ­те несколько лет назад уже исследовали один из мето­дов управления с Земли космическим роботом-ремонт­ником. При этом человек, к телу которого прикрепля­лись соответствующие датчики, выполнял со «спут­ником» необходимые операции, а робот, копируя «хо­зяина», повторял все его действия.

Заменив человека в скафандре, роботы позволят ему реже покидать помещения станции и таким образом снизят риск, которому подвергаются космонавты в от­крытом космосе. Именно требованиями безопасности Конгресс США мотивировал свое предложение НАСА направить значительную часть ассигнованных ему средств на автоматизацию и роботизацию. В резуль­тате были выделены немалые суммы, которые пошли на оплату контрактов с фирмами, создававшими робо­та-монтажника для сборки перспективной американ­ской космической станции.

На орбите этот робот будет размещаться на конце механического манипулятора, примерно такого же, как на многоразовом корабле «Спейс шаттл». Поначалу он будет использоваться для сравнительно простых стандартных операций, таких, скажем, как выверты­вание или заворачивание болтов и гаек. Со временем его способности расширятся, а поручаемые ему задачи усложнятся. К концу 90-х годов его должны научить различать цвета, разговаривать и подчиняться голосо­вым командам, отличать теплое от холодного, гладкую поверхность от шероховатой. Такой робот сможет мани­пулировать с блоками электронной аппаратуры, раз­бирать их, извлекая отдельные платы для ремонта или замены.

"Летающие скафандры"...

“Летающие скафандры”…

В то же время далеко не все разделяют оптимизм по поводу предстоящей «тотальной» автоматизации ра­бот в космосе. Скажем, заключение специалистов фир­мы «Макдоннелл-Дуглас», основанное на анализе 15 вы­полненных и запланированных на будущее космичес­ких проектов, отдает явное предпочтение человеку. Особенно большие надежды возлагаются на космонав­тов при сборке и развертывании на орбите крупногаба­ритных конструкций. В этом виде деятельности челове­ческие руки, по мнению работников фирмы, надолго останутся незаменимыми, а их труд — более дешевым и эффективным, чем монтаж с использованием автома­тизированных систем.

За бортом космических кораблей и орбитальных станций побывали уже десятки людей. Это отважные и мужественные люди, смелость которых зиждется на точном расчете и упорных тренировках. Человек будет все дальше проникать в космические дали и там не­избежно сталкиваться с неизвестным. Космонавты всег­да должны быть готовыми к тому, что события могут принять неожиданный оборот. Эта мысль иллюстри­руется фантастическим рассказом Ю. Глазкова:

Смышленый мальчуган

Космос осваивался оше­ломляющими темпами. Люди научились строить на­стоящие поселки на орбитах, целые энергетические по­ля, заправочные станции, цеха для производства и ре­монта, причалы. Все это, подобно небольшим земным городишкам, было разбросано в пространстве. Надо было создавать между ними транспортные магистрали. Рельсы не проложишь, асфальтовую дорогу тоже. И лю­ди придумали небольшие космические корабли, сную­щие как автомобили на шоссе с людьми, грузами, цен­ными бумагами, кредитными карточками, справками о разводе, о рождении детей и прочими житейскими атрибутами. Жизнь заполняла вакуум космического пространства. Были и совсем крошечные космические «такси» — ранцы, похожие на рюкзак и крепящиеся на спине космонавта. Ранец был снабжен реактивными двигателями, которые умели возить космонавта по его желанию в любую сторону. Ученые позаботились и о том, чтобы освободить руки космонавта-труженика, ему было достаточно сказать, куда бы он хотел лететь, и ранец исполнял желание космонавта и вез его, куда надо: вперед, назад, вверх, вниз, вправо, влево. «Ум­ный» ранец понимал и воспринимал команды, подан­ные голосом только своего космонавта, и исполнял только его команды. Никто другой не мог бы управ­лять им, для этого надо было бы сменить индивидуальный фонетический блок — голосовой паспорт хозяина.

Гросс был монтажником высочайшего класса, на его счету были работы у Земли, на Луне и около нее, на орбитах Марса, Юпитера. Он собрал сотни километров энергополей, две стартовые площадки, сварил четыре космических причала.

Гросса любили все, любили и баловали. Когда в Центре управления полетом обнаружили отказ в спут­нике-ретрансляторе, руководитель работ, не долго ду­мая, обратился за помощью к Гроссу, благо он находил­ся вблизи спутника, в корабле-перевозчике.

— Гросс, не поможешь ли нам? Надо проверить антенну и повернуть ее на этой проклятой штуковине под названием «ретранслятор». Вся его мощная глотка старается перекричать Вселенную, а нам достается лишь писк и треск. Это я, Фокс, сегодня моя смена.

— А, старина Фокс, привет. Это я сделаю, но включи экономиста с железными мозгами, а лучше со сталь­ными нервами, пусть подсчитает, что тебе и твоей бога­дельне будет стоить эта работа, и учти, сейчас в зале приемов моя жена и сын, они пришли поговорить со мной, я больше месяца здесь болтаюсь и имею на это полное право, так что считайте, что я работаю в выход­ные дни, а это значит, Фокс, что в программу железяки надо ввести коэффициент больше единицы. Если рас­четы покажут сумму из трех цифр, с меня причитается. Так что к моей посадке зарезервируй столик в баре вашего крикливого заведения. Норма, ты не будешь возражать, если Фокс, ты, я и наш Джимми посидим вечерок под музыку и гомон хвастливых астронавтов? Так что я готов, Фокс.

— Договорились, Гросс, я не сомневался в твоем благородстве и доброте, с твоим безупречным воспита­нием и любовью к зеленым бумажкам с цифрами ты всегда готов на подвиги во имя прогресса и науки. Гросс, Норма и Джимми уже здесь, я переключу телесвязь на комнату приемов и сам буду там. Пусть они посмотрят на твои подвиги, не зря же пришли. У вас ведь по плану космическое свидание через полчаса. Джимми уже мне до плеча, это в его-то девять лет! Да, Норма согласна на ресторан, я тоже.

— Хорошо, Фокс, валяй, пусть посмотрят. Пусть уз­нают, за что мне платят и что Норма превращает в брас­леты и шубы. Даже белые шубы рождаются здесь, в черном космосе.

Фокс проводил Норму и Джимми в комнату прие­мов, включил систему, и все трое уселись в мягкие крес­ла около большого экрана. На экране улыбающийся Гросс облачался в космические доспехи. Его скафандр стоял прямо во весь рост, а рядом суетился Гросс. Было такое впечатление, что их на корабле двое, двое молча­ливых друзей, делающих общую работу. Но вот Гросс ловко нырнул куда-то в утробу своего двойника, и на экране стало оживать «космическое чучело». Неуклю­жие движения рук и ног, огромная голова-шлем делали космонавта похожим на сказочного персонажа.

— Все в норме, Гросс? — спросил Фокс.

— Да, Фокс, все как будто в порядке, системы ра­ботают, моя вторая кожа надежна, жаль с ней расста­ваться, этот скафандр очень удобен, он уютный, я к не­му привык. А вот ресурс выработан до предела, надо его менять. Но это после отпуска, после пенящихся волн, яхты. Да, Норма? Как там наш Джимми?

Фокс сунул микрофон мальчугану.

— Папа, папа, а меня к морю возьмешь? Ты обе­щал научить меня кататься на доске по волнам, папа, помнишь, ты обещал? А еще ты обещал научить меня ездить на машине, папа.

— Я все помню, Джимми, обязательно научу, а еще я придумал вот что: мы с тобой опустимся на дно за­лива в стеклянном шаре и долго будем смотреть на рыб и осьминогов, не испугаешься?

— Нет, папа, не испугаюсь, я буду таким же сме­лым, как и ты.

Фокс взял микрофон.

— Ну что, Гросс, пошел?

— Да, старина, пополз на «свежий воздух». Пойду погуляю и проветрюсь.

Фигура исчезла в шлюзовой камере. На экране появилась внешняя сторона корабля. Вот плеснула струя — это воздух и пар вырвались через клапан в кос­мос. Стенка дрогнула, и на ней зачернела зияющая ды­ра — открылся люк. Гросс высунул голову, потом вылез по пояс и приветственно взмахнул рукой. Выбравшись из корабля, он ловко втиснул свое горбатое тело в кресло космического «такси».

— Даю расцепку, — скомандовал Фокс. Скафандр с причудливым ранцем на спине отде­лился от корабля.

— Пошел, — известил Гросс.

— Вперед, — подал он отрывистую команду.

За спиной брызнуло пламя, и Гросс спокойно и ве­личаво поплыл в пространстве навстречу далекому спутнику.

— Аккуратнее, Гросс, в километре от тебя автомат, его готовят к переводу на стационар, будут включать двигатель, так что будь осторожнее.

— Хорошо, Фокс, на километр я не ошибусь.

— Вверх.

Пламя теперь взметнулось снизу, и Гросс поплыл вверх. Норма и Джимми внимательно следили за ак­робатическими упражнениями Гросса, восхищаясь им и его умением.

Вой аварийной сирены заставил вздрогнуть всех. Норма схватилась за сердце, Фокс окинул взглядом пульт контроля — все было в порядке.

— Это не у нас, Норма, успокойся, — сказал он, погладив ее по голове, как ребенка.

— Всем руководителям автономных программ срочно собраться в центральном зале, — прохрипели динамики, — на спутнике включилась плазменная сту­пень малых двигателей, всем разослать сигналы пре­дупреждения, срочно явиться для разработки экстрен­ных мер.

Фокс вскочил, выкрикнул в микрофон: «Максимум осторожности, Гросс», — и выбежал из зала.

— Мама, я хочу пить, — захныкал Джимми.

— Сейчас, малыш, сейчас, потерпи, я принесу. Норма поспешила в бар. Оставшись один, Джимми

решил поиграть в дядю Фокса. Он схватил микрофон и стал командовать, подражая ему:

— Вперед, назад, влево, вправо, вперед, вперед, — сыпал он команды в эфир. У него неплохо получалось. Джимми был способный мальчуган.

Гросс не понимал, почему взбесился его космиче­ский ранец, переставший слушаться его команд. Его несло прямо на светящийся шар переливающейся плазмы.

Точка на экране, в которую превратился удаляю­щийся Гросс, неотвратимо сближалась с огненным ша­ром и, наконец, исчезла, слившись с ним воедино.

— Вправо, влево, вперед, вперед, вперед, — коман­довал Джимми.

Вернулась Норма с бокалом апельсинового сока и куском яблочного пирога. Увидев играющего сына, она заулыбалась, глаза ее потеплели и засветились гор­достью и счастьем.

— Джимми, ты будешь космонавтом, как папа, у тебя такой взрослый голос, точь-в-точь как у отца.

На экране светился огромный огненный шар, отра­жавшийся в расширенных от ужаса глазах Нормы.

— Вперед, — кричал громче прежнего малыш, ободренный похвалой матери.

Может быть, Гросс с его «безупречным воспитанием и любовью к зеленым бумажкам» и не вызывает особой симпатии, но вряд ли будущий космонавт (а авторы надеются, что среди их читателей найдутся и такие) останется равнодушным к трагической развязке рас­сказа.

И значит, еще раз задумается о том, сколь сложна и опасна ожидающая его работа. А как следует осознав это, начнет уже сегодня, не откладывая, готовить себя к ней, воспитывая волю и характер, жадно впитывать знания, накапливать профессиональные навыки, совер­шенствовать в спортивных занятиях свое тело, наконец, решительно откажется от дурных привычек, могущих воспрепятствовать достижению заветной цели.

Впрочем, его усилия будут обязательно вознаграж­дены. Даже не став космонавтом, он все равно останется совершенным человеком. А разве не это в конечном счете составляет цель любой жизни?