Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Приведенный в работе анализ погребальных памятников VIII— VI вв. до н. э. в бассейне р. Рось по­зволяет сделать вывод, что истоки погребального обряда, получившего широкое распространение в скифское время, берут начало в памятниках доскифского периода. В предскиф-ское время в Поросье наряду с бес­курганными захоронениями с трупо-сожжением известны погребения как в отдельных курганах, так и впущен­ные в более ранние насыпи. Курган­ный обряд не является чем-то новым в Днепровском Правобережье. Этот вид погребений наряду с бескурганными могильниками известен в Ле­состепном Правобережье и в более раннее время, у племен тшинецко-комаровской, белогрудовской и чернолесской культур, составляющих звенья в единой цепи генетического развития [5, с. 70—75; б, с. 217, 218; 129, с. 42—46]. Позднее он стано­вится основным.

В доскифское время погребения в курганах не составляют отдельных групп, а входят в состав более ран­них могильников. Чаще встречаются захоронения в простых ямах, иногда с деревянным накатом сверху. Изве­стны отдельные могилы в деревян­ном склепе и погребения на уровне древнего горизонта. Преобладают вы­тянутое положение костяка и запад­ная ориентация. Известны и трупо­сожжения. Инвентарь представлен керамикой, характерной для черно­лесской культуры или раннего жабо­тинского этапа. Некоторые сосуды близки найденным в погребениях Нижнего Днепра и Молдавии. Вме­сте с тем в составе материальной культуры появляются предметы, чуждые местному населению, но характерные для кочевников юго-во­сточной Европы, Кавказа и юго-запа­да. Появление их не только свиде­тельствует о связях населения Поро­сья с соседними и более отдаленны­ми племенами, но и отражают новые явления, происходившие на юге Во­сточной Европы.

VIII—VII вв. до н. э. — период освоения и распространения железа, которое, по словам Ф. Энгельса, сы­грало революционную роль в истории человечества [1, с. 163], время по­явления в Северном Причерноморье киммерийцев и скифов, оказав­ших большое влияние на культуру и судьбы многих народов, в том чис­ле и соседних им лесостепных пле­мен Днепровского Правобережья.

В предскифское время население Поросья жило в неукрепленных селищах, и лишь появление укреп­ления на поселении у с. Крещатик, а также ряда городищ на границе Ле­состепи и Степи в бассейне Тясмина свидетельствуют о возникшей угрозе со стороны кочевой степи. Не слу­чайно в VIII—VII в. до н. э. в Лесо­степи появляются могилы конных воинов (Носачево, Бутенки). В на­стоящее время открыто еще одно по­добное захоронение на р. Рось у с. Квитки Корсунь-Шевченковского района Черкасской области. Появле­ние кочевых племен явилось как бы импульсом к ускорению темпов соци­ально-экономического развития лесо­степных племен.

В раннескифское время в Поросье существовал обряд погребений, в ко­тором наряду с новыми признаками прослеживаются черты предшеству­ющего периода. Вместе с захороне­ниями в курганах существуют и бес­курганные могильники (Грищенцы на Роси, Пирогово под Киевом, Чер­ный лес в бассейне Тясмина). Пре­обладают погребения под отдельными насыпями, уменьшается количество могил, впущенных в более ранние курганы. Появляются отдельные кур­ганные группы с одинаковыми типа­ми погребальных сооружений, кото­рые, очевидно, принадлежали опре­деленным родовым коллективам. Дальнейшее развитие получают и по­гребальные сооружения, известные здесь с предскифского времени (про­стые обширные ямы, ямы с накатом, склепы с горизонтальной облицовкой стен деревом), сохраняется разделе­ние ям на два отделения (Пищаль­ники и др.). Что касается наличия пологих спусков и столбов в дере­вянных склепах (Медвин, Бобрица, курган № 35, и др.), то данные, ко­торыми мы в настоящее время располагаем, не позволяют утверждать о появлении их в раннескифское время. Возможно, они существовали еще раньше.

В обряде погребения преобладает вытянутое трупоположение с запад­ной ориентацией, сохраняется и тру­посожжение, которое широкого рас­пространения не получило. Кроме одиночных встречаются парные и коллективные захоронения, которые являлись семейными усыпальница­ми.

В составе инвентаря по-прежнему преобладает керамика (горшки, чер­паки, кубки, миски, корчаги), про­должающая развитие форм посуды предскифского периода. Начиная с

VI в. до н. э. она становится грубее, проще, ее изготовлению уделяется меньше внимания. Вместе с тем в составе керамического комплекса Поросья встречаются сосуды не свойственные местной культуре, а указывающие на связи с сосед­ними племенами высоцкой культу­ры Побужья и Среднего Придне­стровья.

Первые признаки влияния скифов прослеживаются с первой половины

VII в. до н. э. (бронзовые наконеч­ники стрел скифского типа из Трах­темирова и Беркозовки). Начиная с конца VII — начала VI в. до н. э. воздействие степных скифов на куль­туру местных племен усиливается, что сказалось не только в увеличении в погребениях скифских предметов. К этому же времени относится и строительство Трахтемировского го­родища. Расположение (на высоком правом берегу Днепра), большие раз­меры (500 га) говорят о том, что оно являлось не только племенным цент­ром, но также надежной защитой от кочевников.

Начиная с VII—VI вв. до н. э. мужские захоронения — это могилы конных воинов, владеющих, оружием и конем. Разнообразнее становится и инвентарь женских, могил. В их со­ставе появляются зеркала, блюда, а в отдельных случаях и оружие, что свидетельствует о возросшей роли женщины в общественной жизни.

Судя по небольшому числу найден­ных в могилах Поросья скифских предметов, влияние скифов в VI в. до н. э. еще не было значительным.

В раннескифское время продолжа­ются связи с Кавказом, о чем свиде­тельствует наличие в курганах Поросья сходных форм оружия (Ме­двин, группа III, курган № 3; Синяв­ка, курган № 100; Куриловка, кур­ган № 68), а также устанавливаются торговые и экономические связи с го­родами Северного Причерноморья. Судя по материалам Трахтемировско­го . городища, последние начались где-то с конца VII — начала VI в. до н. э. В материалах же погребений Поросья они прослеживаются с се­редины VI в. до н. э., когда появля­ются разнообразные предметы оль-вийского производства. Прекрасным образцом греческого импорта явля­ются браслеты с львиными головка­ми из кургана у с. Емчиха. Рост про­изводства, влияние скифов, расшире­ние связей с городами Северного Причерноморья и соседними племенами привели к усилению темпов об­щественного развития и росту иму­щественного, а вслед за ним и соци­ального неравенства. Однако имуще­ственное неравенство здесь проя­вилось слабее, чем у кочевых скифов. Основная масса могил принадлежала рядовым общинникам. Могилы знати отличались не столько ценными ве­щами, сколько размерами насыпей и количеством вещей (Синявка, кур­ган № 100; Бобрица, курган № 35).

Наличие в отдельных погребениях лиц, подчиненное положение которых подтверждается их местом около ос­новного свидетельствует о существо­вании каких-то форм патриархально­го рабства.

Памятники Поросья по погребаль­ным сооружениям, обряду и составу инвентаря, несмотря на ряд местных особенностей, близки Тясминским и правильно включены’ исследователя­ми в одну Киево-Черкасскую локаль­ную группу. Обе они принадлежат к одной этнокультурной группе, свя­занной по своему происхождению с местными племенами эпохи поздней бронзы.

В своем развитии они претерпе­вают одинаковые изменения, обус­ловленные общими историческими процессами, которые в зависимости от географического положения каж­дой из групп порождают местные различия.