3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Сведения об Индигирке уходят в глубь истории. Сейчас даже трудно себе представить, каким мужеством и уме­нием нужно было обладать первым русским землепро­ходцам, чтобы одолеть неизведанные просторы Северо-Востока более трех столетий назад.

Устье Индигирки открыл в 1636 г. тобольский казак Иван Ребров, который добрался сюда морским путем из устья реки Яны. На Яне и Индигирке Иван Ребров пробыл семь лет, где, по его признанию, он «нужу и бедность терпел и душу сквернил, ел всякое скверно, и сосновую кору, и траву».

Много в то время сделал открытий и якутский казак Михаил Стадухин. Он спустился вниз по Индигирке (ниже порогов), достиг Ледовитого океана и далее по его побережью проплыл к другой большой реке Сиби­ри—Колыме. Из его записей мы узнали о климате здеш­них мест, животном мире, населении. Упоминаются им некоторые притоки Индигирки, в частности правый при­ток ее — Мома: «…что-де есть река Мома, а на той-де реке живут многие люди». «Многие люди» — понятие, конечно, весьма условное. Даже и теперь эти места по-настоящему не обжиты.

Примерно в те же годы из бассейна Яны по сухо­путью проследовал отряд Посника Иванова, который благополучно достиг Индигирки. Ниже индигирских по­рогов («шиверов») он построил зимовье, названное Зашиверском. Из этого зимовья вырос затем город Зашиверск, просуществовавший около 200 лет и служивший своеобразным центром северо-восточной Якутии.

В конце XVIII столетия, когда все жители погибли от черной оспы, Зашиверск как город перестал существо­вать. Сохранились лишь несколько полуразрушенных строений и маленькая деревянная церковь. Архитекторы считают ее большой ценностью, поскольку это единствен­ный в стране памятник деревянного зодчества тех времен.

Интересные сведения о природе края содержатся в записях знаменитого путешественника и морехода конца XVIII столетия Г. А. Сарычева, которому трижды дове­лось побывать в бассейне реки Индигирки. Однако на карте Крайнего Севера было еще много белых пятен — очертания берегов, рельеф местности, границы с матери­ком Америки. И вот в 1820 г. сюда направляется экспе­диция во главе с лейтенантом (впоследствии адмиралом) русского флота Ф. Врангелем. Экспедиция в течение нескольких лет изучала побережье Сибири, в том числе и низовье Индигирки. Тогда же было уточнено местопо­ложение острова, названного именем Врангеля.

В 70-х годах прошлого столетия по Чукотке и Якутии путешествовал Г. Майдель. Он же со своим отрядом пересек высокие хребты Черского и реку Индигирку. Экспедиция Майделя собрала множество сведений о при­роде и населении этой территории.

Особая роль в геологическом изучении Северо-Восто­ка, в том числе и бассейна реки Индигирки, принадле­жит И. Д. Черскому. Собранные им в конце прошлого столетия данные о геологии этого края до сих пор со­храняют свою ценность.

Однако настоящая «индигириада» начинается значи­тельно позднее, в 30-х годах нашего столетия, когда Колымо-Индигирский край стал широко изучаться советскими геологическими организациями. Первую экспе­дицию возглавил С. В. Обручев. В 1926 г. он достиг Индигирки и открыл огромный горный хребет (или си­стему хребтов), который назвал именем Черского. В сво­их записях Обручев отмечал, что о Северо-Востоке уче­ные знали меньше, чем о Центральной Африке. Работы Обручева имели огромное значение для последующих исследователей Северо-Востока.

Обширные исследования на Крайнем Севере начиная с 1928 г. вел Ю. А. Билибин, ранее побывавший в районе Алдана. Его научные труды и смелые геологи­ческие прогнозы касались самых разных сторон геоло­гии Северо-Востока.

В 1932—1936 гг. в бассейне Индигирки первые геоло­гические съемки и поиски проводили единичные отряды и партии, возглавлявшиеся Е. Т. Шаталовым, И. И. Галченко, Д. Каузовым, И. Е. Исаковым и др. Позднее появляется плеяда «оседлых» геологов-индигирцев. В 1937 г. сюда прибывает первая постоянная экспеди­ция, которую возглавил известный исследователь Колы­мы В. А. Цареградский. Долгое время он успешно ру­ководил геологической службой Северо-Востока, за что ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В конце 30-х — начале 40-х годов большой вклад в изучение геологии бассейна Индигирки, в поиски и раз­ведку месторождений полезных ископаемых на этой тер­ритории внесли А. П. Васьковский, Е. Т. Шаталов, Ф. Р. Апельцин, С. Д. Раковский, К. Я. Спрингис, И. Ы. Скорина, Д. С. Харкевич, М. С. Дичек и многие другие геологи. Ими были выявлены главнейшие районы золотых россыпей правобережья Меры, притоков пред-порожной части верховья Индигирки, бассейнов Тарына и Эльги. На северных отрогах хребта Сарычева, на ле­вобережье Эльги, в Момских и Чибагалахских притоках в цепи Черского, где расположен Буордахский массив, выявлены поля рудных месторождений олова, вольфра­ма и сопутствующие им россыпи. Позднее крупные оловорудные месторождения и уникальные россыпи оловян­ного камня были открыты в хребтах Полоусном и Улахан-Сис (низовье Индигирки).

Индигирка, впадающая в Ледовитый океан, имеет про­тяженность около 2000 км. Нижнее течение ее давно уже служит важной водной артерией для коренных жи­телей. Есть и база местного судоходства — это поселок Русское Устье, расположенный в дельте Индигирки. В будущем, возможно, здесь будут построены гидро­электростанции, так как река обладает большими энер­гетическими возможностями.

Бассейн реки Индигирки (главным образом верхнее течение ее) хорошо известен как богатая горнорудная база для добычи золота, олова, вольфрама, сурьмы, рту­ти и других ценных металлов. Это один из наиболее развитых районов Северо-Востока.

В бассейне Индигирки и вдоль нее в последние де­сятилетия возникли приисковые поселения (Нелькан, Разведчик, Юбилейный и др.), ставшие центрами горно­добывающей промышленности, однако плотность населе­ния здесь пока очень мала — около 0,1 человека на 1 км2.

Центром Индигирского горнопромышленного района является Усть-Нера — относительно молодой поселок городского типа с аэропортом, современными многоэтаж­ными жилыми и административными зданиями, про­мышленными предприятиями, культурными и спортив­ными сооружениями.

Но вернемся к нашему маршруту. Спускаемся к Инди­гирке. Добравшись до небольшой наледи, около нее ста­вим палатки — здесь не так докучают комары.

На другой день в пути начался моросящий дождь, который вскоре усилился, и нам пришлось вновь пре­рвать путешествие. Нашли удобное место, где можно укрыться. Дождь тем временем не прекращался, река разлилась, вздулась, скорость течения воды заметно уве­личилась. Река сносила все, что встречалось на ее пути. Мимо нас проносились вывороченные с корнем пни, а то и целые деревья, огромные обломки льда, кучи мха.

Вдруг в русле речки показались две небольшие лист­венницы. Но что это? Они не лежат на воде, а стоят и лишь сильно покачиваются, затем медленно проплыва­ют мимо нас. На повороте русла речки их прижало на мели к берегу, где они и застыли, чуть наклонясь про­тив течения.

Вскоре дождь прекратился, а еще через некоторое время уровень воды в реке стал понижаться; тогда мы увидели, что качающиеся лиственницы покоятся на раз­ветвленной и тяжелой корневой системе, которая и дер­жала их на плаву почти в вертикальном положении.

Продолжаем маршрут к долине Индигирки. Середина лета. По-прежнему тепло, но в отдельные дни заметно холодает, и тогда случается, что выпадает снег. В один из переходов, при переправе через небольшую речку попали в глубокую заводь. А тут еще поднялся силь­ный, пронизывающий ветер. Лишь к вечеру, изрядно намокшие и усталые, добрались мы до места стоянки. Как обычно, развели костер, привели себя в порядок. Настроение заметно улучшилось.

На следующий день осмотрели ряд обнажений, кото­рые образуют обрывистый берег одного из притоков реки Момы. В осадочных породах обнажений оказалось много окаменелых ракушек-моллюсков. Эти окаменело­сти наиболее точно указывают время, когда произошло отложение пластов осадочных пород.

Общеизвестно, что история Земли подразделяется на условные отрезки времени, или эры. Выделяются пять эр: архейская (древнейшая), протерозойская (первичной жизни), палеозойская (древней жизни), мезозойская (средней жизни), кайнозойская (новой жизни). Эры в свою очередь подразделяются на периоды. В частности, мезозойская эра, в которую и происходило вымирание упомянутых моллюсков, подразделяется на триасовый, юрский и меловой периоды.

В юрский период мезозойской эры, т. е. около 130 млн. лет назад, моллюски обитали в относительно неглубоком морском бассейне. Здесь же они вымирали, разлагались, оставляя свое жилище — ракушку. Извест­но также, что разные виды животного мира существо­вали в определенное историческое время. Иногда проме­жуток времени бывает очень коротким. Поэтому палеон­тологи, изучающие подобные окаменелости, стараются точно установить время, когда существовал тот или иной вид животных. Моллюски, обнаруженные нами, относят­ся к юрскому периоду. В пластах осадочных пород иног­да сохраняются их панцири, но чаще — только отпечат­ки раковин на изломе окаменевшей породы. В дальней­шем эти осадки с отпечатками раковин были перекрыты мощными толщами более молодых морских осадков.

После осмотра обнажений мы двинулись к подножию массива, который издали напоминает конус вулкана. Он обособлен от ближайшей горной гряды и поэтому виден со всех сторон, за что и был нами назван Маяком.

Положение и состав пород массива оказались для нас несколько неожиданными. Дело в том, что по возрасту он относительно молодой, а состав пород липаритовый (подобные образования здесь ранее считались более древними). Это весьма важно, так как с породами, сла­гающими купол Маяк, обычно связаны некоторые ме­сторождения цветных металлов.

Теперь наш путь лежит в область высокогорья цепи Черского, сложенную преимущественно гранитными по­родами. Наиболее интересен участок, где эту высоко­горную гряду пересекает Индигирка, образующая гро­мадные пороги в узком ущелье, врезанном в горы на глубину почти 2 км.

Трудно найти другое, более удобное для исследований геологов, место, где могут быть изучены глубинные ча­сти массивов гранитных пород, а также корни древних вулканов. Ведь протяженность Порожной цепи (или, как здесь еще говорят, Индигирской трубы) — многие десят­ки километров.

Чтобы добраться к Индигирской трубе, необходимо было вновь переправиться через реку Мому. Благополучно форсировав реку, двинулись дальше, вдоль право­го берега Индигирки. Предполагали к намеченному ме­сту выйти на вторые сутки. Но утро следующего дня вновь встретило нас моросящим, а позднее крупным и затяжным дождем. Случилось то, чего мы больше всего боялись: два дня ненастной погоды вызвали неизбеж­ный августовский паводок. Горные речки, в которых в обычное время едва пробивается небольшой поток, в пе­риод паводков становятся бурными, нередко даже не­преодолимыми. Что же касается такой крупной реки, как Индигирка, то уровень воды в ней поднимается на 2—3 м, скорость течения увеличивается, и она сокру­шает все, что попадается на пути. Переправа в это вре­мя весьма опасна.

Уровень воды заметно понизился лишь на четвертые сутки, и мы вновь в пути. Берега Индигирки становят­ся все круче и круче, а местами и совсем отвесными. Долина в полосе высокогорья резко суживается. У входа в Индигирскую трубу, словно стражи, высятся башневидные и зубчатые скальные выступы горных пород, иногда остроконечные гранитные гребни, подмываемые бурным потоком реки. Они имеют достаточно мрачный вид, отпугивая своей неприступностью. Сюда почти не проникают лучи солнца даже в светлый летний день. Стены ущелья изранены, и в них, словно шрамы, зияют глубокие, в некоторых местах наподобие небольших гро­тов, щели. Водный поток с оглушающим ревом мчится по ущелью, передвигая разные по величине обломки по­род, в том числе и огромные глыбы, которые разби­вают торчащие в стенках ущелья выступы. Во впадинах дна руслового потока каменные валуны действуют как жернова — они вращаются водным потоком и тем са­мым углубляют днище реки.

Продвижение вверх еще возможно, но только в обход крупных скальных выступов. Водный поток в суженных участках реки обладает огромной скоростью (до 15 км в час); встречая скалистые выступы, он вспенивается и сердито шумит, будто выражает недовольство возник­шими на его пути препятствиями. В эту часть Инди­гирки впадает много горных речек: то относительно мно­говодных, то мелких, но всегда стремительных. Они как бы с ходу таранят русло Индигирки, образуя бугри­стые вздутия при впадении.

Идти вверх по Индигирке дальше невозможно. Доли­на реки становится совсем узкой. Как клеши, с обоих берегов вдаются в нее выступы кристаллических пород; затем их сменяют другие, а еще выше такие же вы­ступы, словно растопырив руки, пытаются задержать бурный водный поток. Ущелье напоминает громадный каменный желоб, в котором прочно зажата река, хотя она и ведет здесь извечную войну с малоподатливыми гранитами горного хребта Черского. И все же вода вы­ходит победителем, разрушая камень. Скалы как бы устают от непрестанного шума воды, ее назойливости и неистовства. В зимнее же время, когда все сковано холодом, кажется, и скалы на отдыхе. Но так ли это на самом деле? Еще до наступления морозов вода торопли­во прячется во все щели скал. Превращаясь затем в лед, она, как известно, увеличивается в объеме при­мерно на одну десятую часть, что также вызывает не­обычайно сильное, хотя и медленное разрушение.

Не одна только вода обладает колоссальной разру­шительной силой. Большую роль в образовании всевоз­можных трещин и разломов в горном хребте играют и так называемые тектонические подвижки. Судя по харак­теру их в бассейне реки Индигирки, можно сказать, что они оказали значительное влияние на возникновение речной сети, в том числе и самой Индигирки.

В порожной части, на высоком правом берегу Инди­гирки мы и обосновали свой лагерь. Отсюда соверша­лись наши маршруты через крутые, почти обрывистые скалы. Строение скал здесь хорошо просматривается. Отчетливо вырисовывается не только форма гранитных тел — видны в деталях все особенности изменения со­става гранитов, места контактов с другими, вмещающи­ми их, породами, изменение степени кристалличности пород на разных уровнях (глубинах) и т. д.

Некоторые вершины гранитных массивов сложены плоскопараллельными плитами, издали напоминающими громадные матрацы. Это особая форма разрушения гранитных пород. В гребневой части других массивов рельефно выступают изолированные, слегка наклонен­ные столбовидные останцы. Видны громадные, хорошо отполированные обелиски, а рядом с ними небольшие столбообразные выступы. Отдельные вершины гранитных массивов напоминают островерхие каски. На фоне бо­лее темных осадочных пород ряд вершин гранитных вы­ступов, отличающихся пестрой окраской, выглядит осо­бенно красиво.

Историю развития современного рельефа в бассейне Индигирки удается проследить начиная с кайнозойской эры, с так называемого третичного периода. Индигирское ущелье Порожной цепи формируется десятки мил­лионов лет.

В последние несколько миллионов лет в ущелье осо­бенно активно врезается долина. Об этом свидетельст­вуют относительно молодые речные террасы периода чет­вертичного оледенения, приподнятые над современным уровнем русла Индигирки более чем на 200 м.

Наблюдения над глубоко вскрытыми гранитами в пре­делах Индигирского ущелья оказались исключительно ценными. В дальнейшем нам предстояло провести их сравнение с магматическими породами, формировавши­мися ближе к земной поверхности.