8 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Общепринято, что акулы — это воришки, питающиеся падалью и отбросами, трусливые шакалы, нападающие только на тех, кто меньше и слабее их. В действительности же эти обвинения нельзя отнести ни к одному виду, и тем более ко всем 250 видам акул!

Вопреки излишне смелым обобщениям, большинство акул не ест отбросов — хотя бы потому, что их не хватает на всех; они не трапезничают у стоков скотобоен и у санитарных шаланд по той же причине, а также потому, что подобные деликатесы нравятся далеко не всем.

Что же касается того, что акулы едят людей, то ни один вид акул или его отдельный представитель не является, не был и никогда не будет людоедом в том смысле, что они питаются исключительно человечиной.

Другими словами, если вы захотите представить себе, как же по-настоящему охотятся акулы, забудьте об их довольно редких столкновениях с человеком, а рассматривайте акул как рыб, полностью зависящих от той добычи, которая попадается в море.

Что именно едят акулы — зависит от их видовой принадлежности. Некоторые пелагические акулы, например белая и голубая, достаточно мобильны и хорошо вооружены; это дает им возможность, когда они голодны, бросаться на все, что встретится на пути, начиная от дохлых китов и живых дельфинов до тюленей, черепах, креветок, крабов, омаров и многого другого. Подобного рода неразборчивость, особенно у белой акулы, послужила основой для россказней о всеядности акул. Однако, с нашей точки зрения, было бы совершенно неверно распространять это утверждение на все виды. Огромные китовая и гигантская акулы, например, питаются исключительно планктоном и мелкой рыбешкой, тогда как бычья акула, карибская акула-нянька и другие в основном существуют за счет ракообразных. Многие из этих акул при всем желании просто не могут пировать у стоков нечистот или есть протухшее мясо, как приписывают им в легендах. Точно так же они вряд ли воспылают страстью к людоедству, почуяв запах крови, как утверждают некоторые авторы журнальных статей.

Если всех акул свалить в кучу, поймав в сеть обобщений, касающихся пищи, то можно с уверенностью сказать: акулы едят все, что находят в море. В их меню входят самые различные блюда: морские звезды, морские уточки, морские ежи, скаты, моллюски (в том числе устрицы и мидии), крабы, креветки, омары, кальмары, осьминоги, черепахи, птицы, водяные змеи, крокодилы, тюлени, а также разнообразные рыбы — от барракуд и рыб-ежей до трески и электрических угрей, — если перечислить лишь небольшую часть отборнейшей провизии. Дельфинов тоже нередко находили в желудках акул, что опровергает старинное присловье: где много дельфинов, там не встретишь акул. Короче говоря, акулы едят почти все. Известен даже случай, когда они разорвали на части слона, который, обезумев от жажды, кинулся в океан у берегов Восточной Африки. Это произошло в 1959 году.

Сколько съедает акула? Это нам неизвестно. Но того, что мы знаем, вполне достаточно, чтобы усомниться в предвзятом представлении об акуле как о прожорливом чудовище с ненасытным аппетитом. Прежде всего пища переваривается акулами совсем не так быстро, как об этом говорится в легендах и сказаниях, утверждающих, будто в желудке, акулы растворяются железные кольца, а лошадиные копыта за несколько часов превращаются в кашицу. Если судить по высказыванию уже знакомого нам австра­лийского врача Копплсона, то «в пяти или шести случаях откушенные руки находились в желудке акул в течение недели и больше, причем они почти не были затронуты перевариванием. Однажды рука была обнаружена в чреве акулы через несколько недель, и все же следы переваривания оказались незначительными. Эти данные подтверждает и история с одной молодой женщиной, которая была атакована акулой вблизи Брума (Западная Австралия); потеряв левую руку, она все же сумела выбраться на берег. Через неделю акулу поймали, причем оказалось, что рука женщины в ее желудке вполне сохранилась, а на одном из пальцев осталось золотое кольцо. Теперь эта женщина носит его на правой руке». Такие примеры, а их можно привести очень много, свидетельствуют о том, что акулы способны долго оставаться без еды, пока переваривается проглоченная пища.

Очевидно, для поддержания жизнедеятельности акулам требуется много пищи, но они могут удовлетворить свои потребности, набив брюхо, когда представляется возможность, а затем долго не есть. Если не попадает тюленей, тунцов и другой крупной дичи, то акула подкармливается охотой на мелкую рыбу. Сказанное справедливо и в отношении небольших акул: наевшись до отвала, они отдыхают или продолжают неторопливо плавать среди потенциальной добычи, на которую набросятся, как только проголо­даются.

Разумеется, по содержащимся в неволе акулам нельзя судить об их питании на свободе, однако любопытно отметить, как мало им в общем требуется. Австралийская песчаная акула весом 152 килограмма и длиной 3 метра, содержащаяся в аквариуме Сиднейского зоопарка Таронга, съедает за год всего 77— 90 килограммов рыбы, то есть около 225 и даже 150 граммов в день — значительно меньше, чем человек, который весит вдвое меньше. Несмотря на то что эта акула провела в неволе свыше 10 лет и ее аппетит, возможно, не совсем типичен для акул, которые ведут конкурентную борьбу за пищу в открытом море, он, вероятно, ближе к норме, чем та чудовищная прожорливость акул, какую им приписывают.

Если это так и акулы действительно едят немного, то становится понятным, почему многие из них, напав на человека, редко поедают его целиком, даже когда представляется удобный случай, а обычно довольствуются конечностями или несколькими килограммами мяса, вырванными из туловища. Этим же, вероятно, объясняется и тот факт, что после нападения акулы неохотно берут приманку.

На основании наблюдений за песчаной акулой в зоопарке Таронга чрезвычайно заманчиво выдвинуть гипотезу (хотя и не вполне убедительную) относительно сезонности питания акул. Как удалось установить, упомянутая акула ежемесячно потребляет около 22 килограммов пищи в феврале, марте и апреле, а в каждый из последующих месяцев — только 1,3—1,8 килограмма. Эти данные совпадают с отрывочными сведениями о цикличном характере питания других видов акул, а также с их регулярными откочевками на зимовку в районы, которые принято считать относительно голодными.

Очень немногие акулы охотятся на поверхности, за исключением, пожалуй, лишь тех случаев, когда они преследуют косяк рыбы, которую сами где-то вспугнули. Обычно они скользят у самого дна, почти касаясь камней и песка. В сети, установленные у пляжей Австралии и Южной Африки, большее количество акул попадает у нижней подборы, чем в верхнюю часть. Близнецовый траловый лов акул, много лет проводившийся у Филиппин на глубинах 10—550 метров, большую часть улова давал на глубине около 25 метров. Крупные экземпляры обычно попадали в придонных слоях воды.

В действительности во время охоты акулы могут держаться и у поверхности, и на больших глубинах в зависимости, естественно, от их породы, характера пищи, сезона и т. д. Молот-рыба, шелковая и тигровая акулы встречаются как на мелководьях, так и в глубинах, лишенных солнца. Обитают ли акулы на очень больших глубинах — неизвестно, однако белоглазую колючую акулу удалось обнаружить на глубине 2300 метров. Наиболее крупные белые акулы, вероятно, опускаются почти на такие же глубины в поисках гигантских кальмаров, живущих в вечном мраке.

Как акулы ловят свою добычу?

Никакой раз и навсегда установившейся тактики не существует, и не следует думать, будто акулы всегда осторожно подкрадываются к жертве, обязательно делая сужающиеся круги. Можно утверждать, что они охотятся, как и большинство других рыб,— крейсируя до тех пор, пока не учуют, не увидят, не услышат или же не вспугнут дичь, после чего догоняют ее и хватают зубами.

Конечно, есть и исключения. Морская лисица, как уже отмечалось, плавает вокруг косяка рыбы, пугая и оглушая ее своим длинным хвостом, а затем, согнав добычу в плотную кучу, начинает ее пожирать. Китовая акула просто величественно плывет вперед, широко разинув пасть, забирая воду, а вместе с ней и все съедобное. Но иногда она становится хвостом вниз и жадно глотает нижние ряды косяка сардин, проходящего у нее над головой.

Некоторые акулы охотятся стаями, другие предпочитают действовать в одиночку. Колючие акулы, как и многие другие небольшие акулы, часто движутся огромными косяками, нападая на все, что встретят съедобного на своем пути, и начисто подметая с морского дна мелкую живность.

Крупные акулы, вроде белой и сельдевой, обычно охотятся порознь, но иногда объединяются в стаи. Две-три длиннокрылые акулы порой вместе сгоняют в кучу кальмаров, собравшихся на свет корабельных огней где-нибудь в тропических водах Тихого океана. Известен случай, когда в Австралии дружная свора крупных акул, видовая принадлежность которых не была установлена, разбила и потопила вблизи от берега небольшую лодку. Три человека, находившихся в ней, были разорваны на куски. Но это исключение; как правило, крупные акулы не сбиваются вместе и не ведут групповой охоты просто потому, что в одном районе редко встречается достаточное количество пищи для всех.

Независимо от того, действуют ли они в одиночку или группой, акулы являются упорными охотниками, не склонными тратить время на пустяки. Это подтвердит всякий, кто наблюдал за ними в аквариумах или в открытом море. Они постоянно в движении, не знают усталости и, кажется, совершенно не расположены резвиться на манер их соседей дельфинов, которые часто отвлекаются от дела ради забавы.

Можно нередко наблюдать, как подгоняемую пассатом шхуну, совершающую рейсы между островами Французской Океании, сопровождают блестящие на солнце очаровательные дельфины. Они кувыркаются в волне, расходящейся от носа судна, а матросы на баке с улыбкой наблюдают, как «морские свиньи» несутся рядом, вырываются вперед, игриво выскакивают из сверкающего моря. А у штурвала моряк на какой-то момент оторвет глаза от полного ветром грота, оглянется назад и вздрогнет, увидев в кильватере высокий синий треугольник — спинной плавник большой белой акулы. Она, не отставая, идет за судном на расстоянии каких-нибудь 50 метров и ждет помоев, которые, как ей прекрасно известно, время от времени выплескивают за борт. Штурвальный знает, что дельфины скоро исчезнут, но акула будет маячить за судном, как тень смерти, и завтра, и послезавтра и до конца рейса.

Большинство акул обычно набрасывается на добычу, как только удастся ее догнать. При других условиях — когда что-то вызывает подозрение, да и голод не очень силен, а преследуемая жертва кажется слишком большой или необычной, — они действуют по-разному, в зависимости от темперамента. В основе же преследования всегда лежит голод, сдерживаемый осторожностью. Чем голоднее акула, тем она смелее! Как же иначе объяснить бесконечное разнообразие в характере сближения акул с целью и способах нападения? Акула может сразу накинуться на добычу и начать ее пожирать или же она будет сперва осторожно плавать вокруг, как это ей обычно приписывается.

Стая акул иногда предоставляет одной, самой смелой, право попробовать первой, после чего к ней присоединяются остальные. В других случаях все акулы одновременно, с одинаковым пылом, бросаются на жертву, особенно если сильный шторм несколько дней удерживал их внизу и они обезумели от голода.

Что касается самого схватывания добычи, то неправда, будто акула для укуса обязательно должна перевернуться на спину или на бок. Правда, в некоторых случаях она так делает, если это удобнее. Вообще же прием, которым производится укус, определяется соотносительным положением челюстей и добычи, а также всеми прочими условиями, в которых происходит, атака. Многие крупные акулы могут наносить укусы почти из любого положения — горизонтального, вертикального, лежа на спине, выпрыгнув из воды или стремительно ныряя вглубь. Пасть тигровой, белой и некоторых других опасных видов акул настолько выдвинута вперед, что они могут схватить находящегося на поверхности тюленя или пловца, не переворачиваясь на бок.

С какой скоростью может плыть крупная разъяренная акула?

Вероятно, быстрее, чем любая другая рыба, включая дельфинов и меч-рыбу. Однако ученые упорно преуменьшают предельную скорость акул, исходя из их крейсерской скорости. Многие труды специалистов испещрены вопросительными знаками по поводу того, что в желудках сравнительно тихоходных акул обнаружены рыбы, явно превосходящие их по скорости. В особенности это относится к длиннокрылой и полярной акулам. Первая, как принято считать, обычно плавает со скоростью 2—4 километра в час и все же способна поймать тунца, скорость которого в 5, а то и в 6 раз больше. Полярная акула ловит тюленей, лососей и даже своих сородичей, несмотря на маленькие плавники, неуклюжую внешность и сонливость, которая позволяет рыбакам подходить к ней по льду на верный удар гарпуна. Очевидно, обе они при желании могут двигаться быстро, и было бы ошибкой преуменьшать их потенциальную скорость. Тигровая и голубая акулы тоже известны полной апатичностью во время отдыха, но на охоте они подобны молнии.

Скорость в воде так же трудно определить на глаз, как и действительные размеры предметов. Тем не менее следует полагать, что крупные пелагические виды акул, например мако, белая и молот-рыба, могут на небольших дистанциях развивать скорость до 55—75 километров в час. Но только белая акула способна в течение нескольких дней кряду держаться в кильватере судна, делающего 10—15 узлов (Узел (мор.) — мера скорости судна, равная 1,9 километра в час. — Прим. перев.).

Играет ли покровительственная окраска акул какую-нибудь роль во время охоты?

В такой же степени, как и у других животных. Различные виды акул окрашены по-разному в соответствии с местами обитания. Это способствует выживанию тех особей, которые окажутся наиболее незаметными, так как камуфляж дает им преимущества на охоте и помогает скрываться от более крупных хищников. Мелкие донные акулы, такие, как куньи и бычьи, усеяны пятнышками, покрыты полосами или напоминают узор мрамора, что позволяет им прятаться на заросшем водорослями каменистом дне, у которого они ведут охоту. Молодые тигровые акулы разрисованы в полоску, сливающуюся с тенями коралловых рифов; шкура же пятнистой куньей акулы настолько красива, что из нее изготовляют дамские сумочки: она вся в мелкую крапинку, под стать покрытому галькой морскому дну вблизи берега. По менее понятным причинам на грубой коричневой шку­ре китовой акулы проступают едва заметными рядами желтые или белые пятнышки, чередуясь в шахматном порядке с желтыми или белыми полосами. Принято считать, что акулы сверху бывают грязно-серого, коричневого или синего, а с брюха — белого цвета. Тем не менее несколько видов целиком окрашены в ровный серый или коричневый цвет и по крайней мере одна — чернобрюхая колючая акула (Etmopterus hillianus) — снизу черная как смоль, а спина у нее темно-серого или шоколодно-коричневого цвета. Эта крошечная акула, в зрелом возрасте достигающая всего 25—30 сантиметров в длину, встречается на сравнительно больших глубинах у берегов Кубы.

Широко распространенное представление об окраске акул, как и многие другие обобщения, зиждется на знакомстве с горсткой опасных видов, у которых действительно белое брюхо и темные спины”. В эту группу входят взрослые белые, голубые, тигровые акулы, молот-рыба и некоторые другие. Иногда их окраска просто изумительна. Так, спина серо-голубой и голубой акул окрашена в ярко-синий цвет, превосходно гармонирующий с ультрамарином открытого океана, где они обитают. Глубокий синий цвет делает их почти невидимыми сверху, а белые животы отлично сливаются с блестящей поверхностью воды, если смотреть снизу.

Разговор о защитной окраске будет не окончен, если не упомянуть о том, что отдельные особи одного и того же вида могут сильно различаться по цвету. Так, лимонная акула снизу обычно бледно-желтая, а сверху может быть желтой, синей, коричневой или серой. Кроме того, многие акулы меняют окраску с возрастом или в зависимости от сезона. Некоторые из них изменяют раскраску применительно к цвету морского дна. Обыкновенная кунья акула, обычно серо-оливковая, серо-голубая или коричневая со спины и желтоватая или серовато-белая с брюха, в течение часа-двух может значительно потемнеть, стоит ей попасть на черный ил. Высветление занимает гораздо больше времени — ей требуется около двух дней, чтобы, плавая над песчаным дном, приобрести просвечивающую жемчужную бледность.

Какие органы чувств помогают акуле находить добычу?

Обоняние (химическое чувство. — Ред.), зрение и слух. Особенно важен слух, или, точнее, восприятие водных колебаний. Обоняние и зрение, уступая по своей значимости, следуют за ним в указанном здесь порядке.

Обычно много говорят о плохом зрении акул, но, по правде говоря, большинство из них видит ничуть не хуже человека. Естественно, острота зрения не одинакова у различных видов, но, во всяком случае, устаревшее изображение каких-то подслеповатых чудовищ, натыкающихся на сваи и другие неподвижные предметы, совершенно не соответствует истине. Правда, пропорционально глаза акул меньше, чем у других рыб, но ими нельзя пренебрегать. Предназначенные для охоты при тусклом свете, они снабжены сильно, сокращающимися зрачками, что позволяет акулам хорошо видеть и в блеске солнца, на поверхности. У глубоководных видов глаза относительно больше, чем у других акул. У одного вида (по крайней мере) глаза светятся. Акульи глаза бывают круглой и миндалевидной формы, а по цвету — черные, коричневые, серые, желтые и зеленые.

Если зрение акул похоже на наше, то как же акулы могут свободно плавать в мутных реках и полных песка волнах прибоя, где человек оказался бы беспомощным?

Возможно, это объясняется тем, что акулы посылают серию звуковых импульсов, которые возвращаются к ним, отразившись от предметов, находящихся на пути (подобно тому как радиолокатор миноносца обнаруживает подводную лодку). В 1958 году ученые Флоридского университета на основании проведенных опытов установили, что система звуковых импульсов позволяет дельфину ночью или в мутной воде пробираться сквозь лабиринт препятствий (Восприятие акулами звукочастотных колебаний воды является научно доказанным фактом, однако пока еще никем не установлена способность акул к эхолокации, подобной эхолокации дельфинов. Гипотеза автора, таким образом, представляет собой чисто умозрительное заключение. — Прим. ред.).

Тем не менее, несомненно, более надежными наводчиками на цель являются обоняние и слух. Примерно одну треть, а то и половину мозга акулы (в зависимости от вида) занимают обонятельные доли, управляющие обонянием. По размеру они не уступают переднему мозгу или даже превышают его.

Запах крови, — безусловно, самый сильный возбудитель для наиболее крупных и опасных видов акул. Они (а также мелкие акулы) способны почувствовать кровь быстрее и на большем расстоянии, чем любой другой запах. Этим иногда пользуются профессиональные рыбаки для привлечения акул к приманкам. В одном случае акула, за которой наблюдали с воздуха, учуяла запах крови на расстоянии 2 километров и немедленно пошла на него.

Значение обоняния для отыскания пищи можно продемонстрировать на следующем эксперименте. Во время лабораторных опытов, проводившихся в бассейне, ноздри куньих акул были искусственно закрыты, в результате акулы спокойно . проплывали мимо кусков рыбы, положенных на виду, но немедленно направлялись прямо к ним, как только экспериментаторы вновь восстанавливали обоняние. Однако можно ли приложить выводы этого опыта к крупным акулам, а также к живой пище, которая двигается и, следовательно, привлекает к себе внимание посредством вибраций, — неясно, ибо никому еще не удавалось провести подобный эксперимент.

Чувство обоняния порой заставляет акул атаковать несъедобные предметы, имеющие запах желанной добычи. Эта дурная привычка акул дорого обходится ловцам креветок в Мексиканском заливе. Если рыбаки не пользуются тралом для ловли креветок в течение нескольких дней и он под влиянием разлагающейся слизи начинает сильно пахнуть креветками, то акулы часто разрывают трал на части, после того как его вновь опустят за борт. В некоторых районах рыбаки во избежание подобной неприятности убивают маленькую акулу и, полностью ее обескровив, привязывают к передним поплавкам. По их словам, это отпугивает акул, пока трал не промоется в воде за час-другой траления.

Наиболее важной для, охоты способностью акул следует считать реже всего упоминаемую чувствительность к водным колебаниям, производимым движущимися объектами. Между прочим, по-видимому, именно этим восприятием в основном вызваны нападения акул на людей.

Можно ослепить акулу, закупорить ей ноздри, и все-таки она выдержит борьбу за существование благодаря способности воспринимать колебания воды. С другой стороны, если лишить акул этой способности, они изрядно поголодали бы. Отмеченное чувство (возможно, с помощью обоняния) позволяет акулам находить добычу в грязной, мутной воде. Тем же, очевидно, объясняется и повадка акул глотать несъедобные, но движущиеся (при опускании ко дну) предметы: ножи, рога, консервные банки, куски ка­менного угля, медные изделия и деревянные тамтамы— все это находили в брюхе акул.

Акулы иногда заглатывали и судовые документы, умышленно выброшенные за борт с целью скрыть следы противозаконной деятельности. Известны по крайней мере два таких случая, и оба раза акулы вскоре были пойманы, а документы поступили в суд. В первом случае было конфисковано невольничье судно, занимавшееся работорговлей у берегов Западной Африки, а во втором в Карибском море было задержано судно-контрабандист, нарушившее блокаду Америки. Документы, относящиеся к последнему эпизоду, можно и сейчас, спустя 150 лет, видеть в музее на Ямайке, где они известны под названием «акульих бумаг».

У всех рыб и у некоторых земноводных вдоль обоих боков проходит так называемая боковая линия, с помощью которой они получают сигналы о любых движениях, происходящих в воде. Эта линия, которая продолжается и на голове, до конца рыла, состоит из канала, лежащего непосредственно под кожей и сообщающегося с внешней средой посредством целого ряда пор. У большинства рыб она проходит в виде неотчетливой черты.

Благодаря восприимчивости акул к водным колебаниям отчаянные попытки больного пеликана подняться в воздух, болезненные подергивания палтуса, попавшего на крючок, беспомощные движения раненого тюленя, торопливые всплески испуганного пловца — все это привлекает быстро и беззвучно скользящих хищников с гораздо большего расстояния, чем запах крови, а возбуждает их не в меньшей степени. Быстрота, с которой одна какая-нибудь акула мчится к. добыче, настораживает остальных и побуждает их к действию.

Наблюдения Фолько Квиличи, итальянского аквалангиста, проведшего почти полгода под водами Красного моря, весьма убедительно доказали исключительное значение вибраций. По его словам, акулы редко появляются, если бросить за борт мертвую рыбу, но немедленно оказываются на месте, стоит пустить в воду раненую, но еще живую, трепыхающуюся рыбу. Его выводы подтверждают ученые во Флориде, которые нашли, что неподвижный объект, осторожно погруженный в воду, редко привлекает внимание акул, и то лишь случайно.

Недавно была опровергнута и другая теория, также связанная с функциями боковой линии. Раньше утверждали, будто акулы боятся взрывов. Как раз наоборот: они спешат на звук взрыва. Безусловно, это связано с их интересом ко всякого рода колебаниям воды. Так, военнослужащие, бросавшие с судна в акул ручные гранаты, могли воочию убедиться, как быстро возрастало число живых мишеней. Австралийцы с китобойной базы в Пойнт-Клоутс как-то попытались прогнать десяток акул, пожиравших мерт­вого кита, бросив в них связку динамитных шашек. Взрыв поднял огромный столб воды в нескольких метрах от кита, но акулы даже не прервали трапезы. Однажды на Багамских островах отряд легких водолазов ВМФ Великобритании взорвал несколько зарядов взрывчатки в том месте, где не было еидно ни одной акулы; вскоре после этого десятки их заполнили все вокруг. Об аналогичном эффекте взрывов сообщает итальянская национальная подводная экспедиция (1952—1953 годов). Когда члены экспедиции производили небольшие подводные взрывы в Красном море, через несколько секунд после взрыва со всех сторон слетались десятки акул.

Это создает угрозу для браконьеров —любителей запрещенной рыбной ловли с помощью динамита Некогда на Гавайях рыбак, собиравший оглушенную взрывом добычу, был схвачен сзади, утащен на дно и убит акулой, привлеченной сотрясениями.

Единственное, что действительно никогда не указывает акуле путь к пище, — так это добрые услуги лоцмана (Рыба-лоцман (Naucrates ductor) принадлежит к семейству ставридовых рыб (Carangidae). Рыбы-лоцманы сопровождают крупных пелагических акул, используя для облегчения передвижения пребывание в «слое трения», окружающем тело «хозяина». Они действительно не принимают никакого участия в наведении акулы на добычу, — Прим. ред.), часто сопровождающего больших акул. Стройная, украшенная широкими вертикальными полосами рыба-лоцман обычно имеет длину 15 сантиметров, но иногда она достигает 70 сантиметров. Лоцман плывет перед самой мордой акулы и подхватывает остатки пищи, не сводя, впрочем, одного глаза с хозяйки, которая охотно бы его слопала, если бы могла. Но лоцман слишком проворен, его никак нельзя поймать.