6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

В настоящее время имеется достаточно полный обзор истории природного районирования Средней Азии (Е. П. Коровин, 1947; Э. М. Мурзаев, 1953; Н. А. Гвоздецкий, 1960; В. М. Четыркин, 1960; Л. Н. Бабушкин и Н. А. Когай, 1964; А. А. Азатьян, 1966 и др.). Поэтому считаем возможным ограничиться лишь выявлением роли САГУ в разработке этой, узловой проблемы физическом географии.
Зарождение первых идей и концепций по расчлене­нию природных условий как в целом, так и по отдельным компонентам относится еще к дореволюционному периоду (И. Г. Борщов, Н. А. Семенов-Тяньшанский; А. Н. Крас­нов, Л. С. Берг; работы Переселенческого управления). Основательная же разработка этой проблемы связана с именами советских ученых и в первую очередь Р. И. Або­лина, Е. П. Коровина и В. М. Четыркина.
Проблема природного районирования стала актуальной еще в начале 20-х годов, когда развертывались работы по территориальной организации сельскохозяйственного производства и подготовке к национальному размежеванию. В 1921 г. этим вопросом занялась специальная комиссия Туркестанского экономического совета (ТЭС). Естественноисторическую часть в ней возглавил Н. А. Димо. В 1922 г. появляется в печати первый выпуск «Материалов по районированию Туркестана» со статьей Н. А. Димо «К вопросу о естественноисторическом районировании Тур­кестана».
Н. А. Димо утверждает, что работы по комплексному естественноисторическому районированию требуют тщатель­ного сбора, анализа и синтетического осмысления всех имеющихся материалов: «1. О пластике земной поверхно­сти, основных элементах рельефа и их связи с гидрографи­ей страны… 2. О климатических условиях, выраженных и изображенных на карте в виде климатических районов и отдельных элементов климата… 3. О геологических усло­виях, выясняющих происхождение, строение и состав верхних слоев земной коры и ее недр, и, кроме того, даю­щих обоснование для правильного понимания и истолко­вания географических закономерностей, наблюдаемых как в отношении рельефа, климата, распределения надземных и подземных вод, почвенного покрова, так и других естественноисторических признаков… 4. О растительности и рас­тительном сообществе страны, обрисовывающих состав, характер и качество естественных угодий… 5. О животном мире, в виде карт распространения всех классов живот­ных… 6. О почвах, их характере, составе и географическом распространении…» (Н. А. Димо, 1922, стр. 67—68).
В связи с этим Н. А. Димо приводит обзор опубли­кованных и рукописных материалов и с досадой пишет, что недостаточность фактических данных пока еще не позволяет осуществить комплексное природное райониро­вание.
Для накопления необходимых сведений потребовалось еще несколько лет. Честь осуществления первого опыта комплексного естественноисторического районирования территории Средней Азии выпала на долю Р. И. Аболина (1929). Образцовый разбор схемы районирования Р. И. Аболина дан в монографии В. М. Четыркина (1960). Здесь мы обратим внимание только на несколько момен­тов.
Р. И. Аболин исходит из того убеждения, что одним из ведущих факторов, обусловливающих дифференциацию природной среды, наряду с рельефом, является климат. При этом решающее влияние оказывает изменение темпе­ратурного режима и количества осадков в зависимости от широты и высоты местности. Считая, что более консерва­тивным и устойчивым из элементов климата является термический режим, который «накладывает свой отпечаток на всю сумму природных условий», Р. И. Аболин уста­навливает 8 температурных поясов: особо жаркий, жаркий, особо теплый, теплый, теплоумеренный, холодноумеренный, холодный и особо холодный. Хотя автор доказывает частое нарушение характера этих поясов «локальными условиями», тем не менее придает им универсальный ха­рактер.
Далее Р. И. Аболин утверждает, что на территории Средней Азии режим увлажнения очень слабо координи­руется с термическим режимом, обнаруживая более тесную связь с региональными особенностями природы. На этой основе он выделяет шесть округов: Туркестанский, Араль­ский, Чуйский, Балхашский, Центральнотяньшаньский, Памирский. Эти округа Р. И. Аболин представляет как комплексные природные единицы, так как, по его мнению, региональные особенности в распределении режима осад­ков четко отражаются во всем комплексе природных усло­вий. Далее «по сочетанию природных ландшафтов» окру­га подразделяются на районы.
Хотя автор неоднократно говорит об учете в своем районировании всего комплекса взаимосвязанных компо­нентов, но тем не менее он оперирует преимущественно методом ведущего фактора. Прав Н. А. Гвоздецкий (1960), указавший, что районирование Р. И. Аболина «не являет­ся вполне комплексным, а может быть расценено скорее как климато-ботанико-географическое». Но и в этой огра­ниченности можно обнаружить одно из достоинств метода районирования Р. И. Аболина: вместо огульного призна­ния взаимодействия всех факторов среды им дается кон­кретный анализ ведущих факторов и предпринимается попытка вскрыть их роль (в сочетании с другими факто­рами) в общей дифференциации природной среды. Имен­но благодаря этому методу он раньше чем другие обна­ружил и показал на карте Средней Азии региональные различия в климате, почвах, растительности и через них всего комплекса экологической обстановки. Таким образом, он наряду с исследованием закономерностей высотной поясности впервые применяет региональный метод райони­рования.
Выделением «Туркестанского округа» Р. И. Аболин не только показывает провинциальные различия природы между северной и южной частями Средней Азии, но и развивает оригинальную идею о единстве равнинных и предгорно-горных комплексов по экологическому режиму.
Все это — крупное достижение географической мысли 20-х годов, плодотворно повлиявшей на дальнейшую раз­работку вопросов природного районирования.
Близко подходит к вопросу комплексного природного районирования края в своих ботанико-географических ис­следованиях М. Г. Попов (1929, 1931, 1940). В отличие от Р. И. Аболина, он начинает разработку проблемы с установления места Средней Азии среди других областей Евразии. Подвергая эколого-флорогенетическому анализу ряд родов, он приходит к выводу о том, что Средняя Азия находит свое место в Иранской провинции восточ­ной подобласти Древнего Средиземья и этим подчерки­вает самое близкое отношение края к странам Средизем­номорья и Передней Азии. Далее Средняя Азия в ос­новной ее части расчленяется автором на три округа: на горный, пустынный и степной. При этом первые два окру­га разделяются на подокруга. Характерно, что внешние границы подокругов южных гор и южных пустынь вмес­те взятых почти полностью оконтуривают Туркестанский округ Р. И. Аболина.
Следующей таксономической ступенью в районирова­нии М. Г. Попова являются участки, общее число которых достигает 24. Для горных участков дается также разде­ление их на районы. Хотя автор в основу районирования кладет флорогенетический анализ и установление ареалов ряда типичных растений, тем не менее, им широко исполь­зуются также эдафические данные и учитываются биолого-экологические черты изучаемых растений. В результате ботанико-географические единицы районирования получа­ют достаточно убедительную комплексную естественноисторическую характеристику.
Сопоставляя опыты районирования Р. И. Аболина и М. Г. Попова, можно отметить следующее:
1. Р. И. Аболин осуществил лишь внутреннее райони­рование Средней Азии, М. Г. Попов же начал разраба­тывать данный вопрос с установления места края среди дру­гих природных макрорайонов Евразии.
2. В основе метода районирования Р. И. Аболина ле­жит выявление роли ведущих факторов современной эко­логической обстановки в дифференциации природы и мо­тивировка выделенных на этой базе регионов в комплекс ном географическом плане. В методике же М. Г. Попова — на первый план выдвигается эколого-генетический анализ флоры, дополненный характеристикой современных эколо­гических факторов.
3. Несмотря на существенные расхождения в методике,. на базе различных исходных данных, оба исследователя пришли к единому мнению о большом различии природы края в его северных и южных частях. Они почти одновре­менно и достаточно убедительно показали, что существова­ние в пределах Средней Азии двух макрорайонов является важнейшей региональной особенностью ее природы.
4. Однако в отношении признания общности природ­ных условий в пределах этих макрорайонов выявляются две точки зрения. Р. И. Аболин развивает идею о единст­ве равнинных и предгорно-горных геокомплексов по эко­логическому режиму, М. Г. Попов же пишет о значитель­ном различии их в эколого-генетическом отношении. Об этом свидетельствует разделение им гор и равнин Сред­ней Азии на первой же ступени районирования. Как будет видно из дальнейшего положения, эти два принципиально различные подхода к выделению начального таксона в плане комплексного природного районирования продол­жают развиваться параллельно до настоящего времени.
Дальнейшая разработка проблемы природного райони­рования в значительной степени связана с именем Е. П. Ко­ровина. Подвергая критике взгляды исследователей (в особенности Р. И. Аболина), чрезмерно увлекавшихся зонально-поясной закономерностью, он (1934) решительно выступает сторонником регионального подхода. Но вместе с тем, теоретически обосновывая роль регионального принципа в конкретизации анализа закономерностей про­странственной дифференциации растительности и в це­лом экологической обстановки, исследователь не смог реализовать этот принцип в своем районировании.
Созданная им схема районирования построена больше на геоботанических, нежели на экологических принципах. Из­бегая названий «зона» и «пояс», Е. П. Коровин в пределах Средней Азии выделяет 6 «биотических районов» и в их составе 27 «биотических областей». К «биотическим рай­онам» относятся: пустыни, полупустыни, степи, луга, леса и оазисы. Примерами «биотических областей» являются: эфемеровая пустыня, песчаная пустыня, полынно-саксауловая полупустыня, полынно-биюргуновая полупустыня, ковыльно-типчаковые низкогорные степи, пырейно-разнотравные степи, долинные Луга, альпийские луга, водораздельные лиственные леса и др.
Как видно, автор еще не мог дать регионального рай­онирования и соответствующей системы таксономических единиц. Поэтому нельзя не согласиться с утверждением В. М. Четыркина (1960) о том, что данную работу Е. П. Коровина «можно рассматривать лишь как введение к районированию, которого надо было бы ожидать в после­дующих трудах автора» (В. М. Четыркин, 1960, стр. 55).
Появившаяся в 1938 г. работа Е. П. Коровина и Е. Н. Розанова «Почвы и растительность Средней Азии как естественная производительная сила» имела этапное значение в развитии проблемы комплексного природного районирования края. Отправной точкой явилось то, что глубокие пространственные различия в природной обста­новке могут быть достаточно убедительно раскрыты анали­зом почвенного и растительного покрова как неотъемле­мых частей природного ландшафта, как выразителей «всей совокупности физико-географических условий, характери­зующих ту или иную территорию».
Наиболее положительной чертой указанной публика­ции, придавшей ей синтетический дух и прогрессивный характер, явилось совокупное использование как зонально-поясных, так и региональных закономерностей. При этом сущность и содержание природных комплексов вскрыва­лись анализом особенностей гидротермического режима, направления почвообразующих процессов и ритма разви­тия растительности. Данная работа явилась дальнейшим развитием региональных концепций Р. И. Аболина и в особенности И. П. Герасимова (1933).
Согласно Е. П. Коровину и А. Н. Розанову (1938), среди засушливых территорий СССР Средняя Азия по своим естественноисторическим условиям резко обособля­ется. В ее пределах они выделяют две провинции: Казах­станскую (бореальный пояс) и Среднеазиатскую (субтро­пический пояс). Граница между ними в горной части проводится по хребтам Каратау, Таласский Алатау, Узун-Ахмат, Ферганский и далее между Памиром и Бадахшаном. В равнинной части граница несколько расплывчата и проводится по южному краю Устюрта и через Кызылкум на город Туркестан.
Как видно, Серднеазиатская провинция авторов совпадает с «Туркестанским округом» Р. И. Аболина и груп­пой «южных пустынь и гор» (вместе взятых) М. Г. По­пова.
Главная заслуга Е. П. Коровина и А. Н. Розанова заключалась в том, что они вплотную подошли к вскры­тию геохимической и биологической сущности развития природных комплексов в каждой провинции. В частности, они показали преломление черт субтропичности в разви­тии и распространении природных ландшафтов Средне­азиатской (Туранской) провинции. Более того, исследова­тели обнаружили новые грани в различиях природы меж­ду северной и южной частями края. Так, по их мнению, если черты различия Казахстанской и Среднеазиатской провинций в равнинной части достаточно четко проявля­ются в обособлении двух типов пустынь, то в горной части главная отличительная черта провинции отражается в свойственной каждой из них структуре высотной пояс­ности.
Далее авторы расчленяют Среднеазиатскую провинцию на 21 природно-хозяйственный район. Примерами их яв­ляются Мирзачульский, Чирчик-Ангренский, Пскем-Угамский, Западно-Ферганский и др. По мнению В. М. Четыркина, «методологически правильным и ценным является взгляд авторов на эти районы, как на сложный агрегат сопряженных друг с другом разнородных элементов, тер­риториально представляющих собою единое нераздельное целое и объединяемых единством экологического режима» (В. М. Четыркин, 1960, стр. 62).
В работе Е. П. Коровина «Ботанико-географические районы Узбекистана и особенности его растительности», появившейся в свет в 1941 г., в сжатой табличной форме дается схема районирования Средней Азии с ботаниче­ской точки зрения. В ней наряду с разделением края на «северные» и «южные» провинции осуществляется расчле­нение последних на округа. Так, в пределах северной про­винции выделяются Северопустынный и Горный Казах-Киргизский округа, а южная провинция делится на Юж­нопустынный и Горнотаджикский округа. Округа, в свою очередь, подразделяются на 5—6 районов. Однако, ввиду предельной сжатости работы, в ней не обосновываются критерии, на основании которых выделены районы, а так­же не указываются их границы.
Проблема комплексного природного районирования Средней Азии нашла наиболее исчерпывающее изложение в монографической работе В. М. Четыркина «Туранская фация», завершенной в 1943 г., но опубликованной в пол­ном виде лишь в 1958 г. (на ротопринте) и в 1960 г. (типографским способом).
Задачи физико-географического районирования В. М. Четыркиным определяются следующим образом:
«1. Установление классификации ландшафтов (райо­нов) в определенной таксономической системе;
2. Выявление границ каждой таксономической ступени ((каждого ландшафта) или иначе, региональное расчлене­ние изучаемой территории;
3. Комплексный географический анализ закономерно­стей формирования специфических, типологических, обоб­щающих или детализирующих (локальных) особенностей характера, типа структуры физико-географических процес­сов и их вариаций, а также экологических режимов каждой таксономической единицы в отдельности и в строго выяв­ляемой систематической взаимосвязи последних между со­бой;
4. Анализ структуры широтной и вертикальной зональ­ности, начиная от геотипа и до индивидуальных особен­ностей района, т. е. для каждой таксономической ступени» (В. М. Четыркин, 1960, стр. 88).
Все эти задачи практически реализуются автором на примере конкретного опыта природного районирования края. В. М. Четыркин предложил следующую систему рай­онирования, состоящую из пяти градаций: геотип, геофация (или фация), провинция (подпровинция), региональ­ный комплекс, район. Строгая логичность и большая цен­ность данной системы, на наш взгляд, заключается в том, что в ней каждый таксон характеризуется присущими только ему районообразующими факторами, т. е. строго дифференцированными критериями.
Средняя Азия в основной ее части (за исключением В. Памира и закопетдагских районов) расчленяется авто­ром на три крупные территориальные единицы — геофации (или фации): Туранскую, Центральноказахстанекую и Джунгаро-Тяныпаньскую.
Особенно детально характеризуется Туранская геофа­ция, в своих границах близко совпадающая с Туркестан­ским округом Р. И. Аболина, группой «южных пустынь я южных гор» М. Г. Попова, «Среднеазиатской провинцией» Е. П. Коровина и А. Н. Розанова. Таким обра­зом, как и в предыдущих работах, Туранская геофация объединяет южные пустыни и обращенные к ним предгорно-горные районы края в качестве целостной территори­альной единицы. Туранская геофация, согласно В. М. Че-тыркину, характеризуется единством экологического режима, «индивидуальной системой геоморфогенеза» и особой структурой высотной зональности. В составе Ту-ранской геофации выделено 7 провинций (Нижнеамударьинская, Сырдарьинско-Тяныпаньская, Ферганская, Средне-амударьинская, Верхнеамударьинская, Паропамизская, Прикопетдагская) и 29 региональных комплексов.
В. М. Четыркин не только обосновывает критерии, по­ложенные в основу установления таксономических единиц,, но и дает характеристику каждой геофации и провинции. Оригинальность характеристики последних достигается тем, что она основана на глубоком синтезе и региональной интерпретации огромного фактического материала по от­дельным компонентам.
Опыт районирования В. М. Четыркина проникнут эко­логическим духом, так как он возник пол плодотвооным влиянием воззрений Р. И. Аболина и М. Г. Попова, И. П. Ге­расимова и А. Н. Розанова, Е. П. Коровина и Д. Н. Кашкарова и др. Одним из достоинств данного районирования является его целевой характер: исследователь ставит зада­чу создать научно обоснованные предпосылки для рацио­нального размещения сельскохозяйственного производства. Именно поэтому особое значение придается выявлению экологического режима каждого региона.
Вопросы районирования Средней Азии в комплексном естественноисторическом (1947) и ботанико-географическом плане (1949, 1958, 1959. 1962) развиваются также в более поздних трудах Е. П. Коровина. Так, подходя более диффеоенцированно к природным условиям, он уста­навливает 5 крупных территориальных единиц — про­винций: Туранскую, Понтическую, Джунгаро-Алтайскую. Памиро-Тяньшаньскую и Казахскую (Е. П. Коровин, 1947). При более детальном рассмотрении экологических условий отдельных провинций намечается деление их на округа (Е. П. Коровин, 1947, 1958). В целом эти две схемы оайонирования очень близки к схеме В. М. Четыр­кина. Однако у Е. П. Коровина недостаточно разработана таксономическая система и слабо обоснованы критерии
районирования. Е. П. Коровин в этих работах еще про­должает развивать идею о единстве физико-географиче­ского режима равнин и гор провинций, тогда как в по­следних опытах фитогеографического районирования (1959, 1962) он решительно отошел от этого принципа.
Исследования по физико-географическому районирова­нию в университете ныне развиваются в совместных тру­дах Л. Н. Бабушкина и Н. А. Когая (1961, 1963, 1964, 1967, 1967 а). Верные традиции, они, построили свои ра­боты преимущественно на экологическом методе, в котором при делении края на крупные региональные единицы (провинции), делается акцент на биоклиматические черты сходства пустынных равнин и горных сооружений.
Физико-географическое районирование проводится ими в более крупном масштабе и на ландшафтно-типологической основе. В связи с этим значительно усовершенство­вана Таксономическая система, осуществляется большая работа по выделению, классификации и характеристике ландшафтов. В связи с привлечением новых фактических данных и на основе региональной трактовки последних ими выявляются новые, черты сходства и различий в природе Средней Азии.
Отличие схемы районирования Л. Н. Бабушкина и Н. А. Когая от других опытов еще в том, что ими осу­ществлен прямой переход от региональных единиц к типо­логическим. Так, ландшафт, являющийся: низшей таксоно­мической ступенью в их районировании, одновременно получает типологическую трактовку.
В целом, прослеживая историю разработки проблемы природного районирования, легко убедиться в том, что рассмотрение гор и равнин в сопряженном единстве в высоком таксономическом ранге придает черты глубокой самобытности всем опытам районирования, созданным в университете. Другой же отряд исследователей (Н. А. Гвоздецкий, П. С. Макеев, Э. М. Мурзаев, И. С. Щукин и др.) при создании общей схемы районирования Средней Азии следует по пути признания ведущей роли геолого-герморфологических и зональных различий. Ими на первой же ступени районирования среднеазиатские нагорья отде­ляются от пустынных равнин.