6 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Сотрудники Среднеазиатского университета внесли достойный вклад в изучение пустынь. Можно утверждать, что на протяжении четверти века (1920—45 гг.) САГУ фактически являлся идейным и организационным центром почти всех крупных работ среднеазиатского масштаба, организованных с целью комплексного изучения и освоения пустынь (За исключением Репетекской пустынно-песчаной станции).
Большая работа по изучению природы пустынь сопро­вождалась крупными теоретическими обобщениями физи­ко-географического характера. Так было развито учение о пустыне как о своеобразном природном комплексе. В этом особая роль принадлежала Д. Н. Кашкарову и Е. П. Коровину. В своих трудах они неоднократно и на­стойчиво писали о том, что качественный перелом в раз­витии науки, техники и хозяйства должен непременно отразиться и на отношении человека к пустыням. Задача науки — неотступно прокладывать пути к освоению пус­тынь, овладению их естественными потенциальными воз­можностями. «Ближайшие пути к разрешению этой задачи нужно искать в самой пустыне, в ее специфических свой­ствах и закономерностях. Для этого необходимо вскрыть закономерности, которые управляют жизнью пустыни, не­обходимо познать ее, чтобы в соответствии с требования­ми современной культуры приспособить ее под земледелие и животноводство. И в том и в другом случае необходимо знать пустыню» (Д. Н. Кашкаров и Е. П. Коровин, 1936, стр. 301). Они утверждают: чтобы понять пустыню как своеобразный природный комплекс, необходимо комплекс­ное изучение пустынь, изучение их физико-географических условий и влияние этих условий на жизненный процесс в пустыне. Таким образом, в 20—30-х годах у Д. Н. Кашкарова и Е. П. Коровина сформировалась определенная систе­ма взглядов на пустыни как на сложный природный комп­лекс со специфическими чертами и закономерностями.
Прежде всего остановимся на определениях сущности и содержания понятия пустыни — одного из узловых и, вместе с тем, дискуссионных вопросов физической геогра­фии.
Впервые синтетический подход в определении понятия пустыни намечается в ряде интересных экологических ра­бот Д. Н. Кашкарова (1928, 1929, 1932). В 1939 г. он писал: «Пустыня представляет собой «биотическую об­ласть» (американский термин « Biotis area »), т. е. географический район, характеризующийся наличием опреде­ленных жизненных форм и экологических признаков, отличающихся от таковых прилегающих районов… Биотическая область — это то же самое, что и «зона жизни»… Зоны жизни, или биотические области, определяются если не целиком, то в значительной мере климатом данной местности. Конечно, и физиография, т. е. современное строение и геологическое прошлое страны, играет свою роль» (Д. Н. Кашкаров, 1929, стр. 18).
В данном определении для нас важны три момента. Во-первых, в интерпретации Д. Н. Кашкарова пустыня — явление комплексное, выступающее в качестве «зоны жиз­ни», «биотической области» или «физико-географического района». Во-вторых, при характеристике пустынной среды главное внимание уделяется климатическим факторам. В-третьих, в формулировке исследователя дается регио­нальное толкование пустыни.
Все эти мысли Д. Н. Кашкарова дополнены новыми аргументами в его сводном экологическом труде «Среда и сообщество» (1933). Там исследователь утверждает, что пустыня представляет собой комбинацию наиболее край­них (конечно, в первую очередь, климатических) условий природы: основной чертой климата жарких пустынь яв­ляется, прежде всего, малое количество осадков и высокая температура. «Эти факторы,— пишет Д. Н. Кашкаров,— находятся здесь или в минимуме или близки к максиму­му» (стр. 216). Те же взгляды высказываются в ряде более поздних работ Д. Н. Кашкарова (1932, 1933, 1935, 1936).
Аналогичные мысли отражены в работе Е. П. Коро­вина «Растительность Средней Азии и Южного Казах­стана». По его мнению, «пустыня представляет собою биотическую область, биохору, где покой или смерть ор­ганизмов обусловливается недостатком влаги или высокой сухостью, причем этот минимум-фактор жизни зависит от высоких температур, ограниченного количества выпадаю­щих осадков и их крайне неравномерного распределения в течение года» (стр. 83).
Итак, в вышеприведенных формулировках Д. Н. Каш­карова и Е. П. Коровина пустыня выступает не как цель­ный природный комплекс в полном смысле этого слова, а как биотическая область и раскрывается только лишь биоклиматическая специфика пустыни.
Дальнейшая эволюция взглядов этих исследователей обнаруживается в совместной их работе «Типы пустынь Туркестана», появившейся в печати в 1934 г. Кстати, это было первым и наиболее удачным обобщением целого ряда географических аспектов изучения пустынь Средней Азии и что в значительной степени определило дальнейшее направ­ление пустынноведческих исследований. В ней исследова­тели определяют пустыни как в высшей степени своеобраз­ный «природный комплекс геологических и биологических явлений, связанных единством причины. Для пустыни такой единой причиной является сухой климат» (стр. 302). Далее они отмечают, что «пустыня создается определенным напряжением двух факторов — влажности и температуры» (там же).
Эстрааридные черты климата ярко отражаются в раз­витии в пустынях солончаков, связанных с термическим выветриванием, являющихся вторым минимум-фактором, в преобладании эоловых процессов, восходящих минераль­ных растворов в почве и т. д. В борьбе со всеми отрица­тельными явлениями природы пустынь растения и живот­ные вырабатывают особые формы приспособления. В последнем определении охватываются все компоненты при­роды в едином комплексе и подчеркивается роль опреде­ляющего звена пустынного комплекса — климата.
В своей недавно вышедшей работе Е. П. Коровин пишет, что «пу­стыня, так же, как степь, тундра и т. д.,— понятие сложное; это сво­его рода биогеоценоз, положенный на географическую основу» (Е. П. Коровин, 1961, стр. 213). И здесь исследователем отмечается решающая роль климатических факторов в формировании пустынных ландшафтов: «в пустынях… определяющим жизненную обстановку фактором является засушливость. Эта черта аридного режима влечет за собой много своеобразного в геологии, геохимии, почвообразова­нии и пр., оставляя, в свою очередь, определенный и глубокий след на растительности» (стр. 217—218).
Приведенные формулировки понятия пустыни пред­ставляют большой интерес с физико-географической точки зрения, ибо до настоящего времени четкого и общепри­нятого определения пустыни нет. Даже в энциклопедиях вместо краткого определения пустыни как природного комплекса часто дается нагромождение фактов, отражаю­щих характер отдельных компонентов пустынной среды.
В географической литературе сравнительно давно на­мечалась тенденция к пониманию пустыни как к простран­ству с резко выраженными аридными условиями климата. Климатическая трактовка пустыни встречается в работе Л. С. Берга (1911), С. С. Неуструева (1931), И. П. Герасимова (1956), И. С. Щукина (1938), М. П. Петрова (1964), Э. М. Мурзаева (1956) и многих других. Харак­терно, что в этих определениях не отмечается, что из себя представляют пустыни, а показывается лишь их основная причина — аридные черты климата. Большинство геогра­фов как-то минует этот вопрос, а представители частных физико-географических наук дают одностороннее «отрасле­вое» истолкование пустыни. Все это значительно повышает интерес к определению Кашкарова — Коровина.
Одним из основных компонентов в учении о пустынях является районирование и классификация пустынь Сред­ней Азии.
Сравнительно-экологическое изучение пустынь края показало большое разнообразие их по комплексу естественноисторических признаков. Еще в начале 30-х годов в пределах пустынной зоны Средней Азии Е. П. Корови­ным и Д. Н. Кашкаровым выделяются две подзоны («экоогические типы» по Коровину — Кашкарову) пустынь: южная — Средиземноморская (или Туранская) и север­ная— Центральноазиатская (или Казахстанская). К се­верным пустыням относится Устюрт, северная часть Кызылкума, Муюнкум, Бетпак-Дала и Прибалхашские пустыни, а к южным — большая часть Кызылкума, Кара­кумы и более мелкие пустынные массивы южной части края. Граница между ними, проведенная авторами, пример­но совпадает с северной границей «Туркестанского окру­га» Р. И. Аболина (1929) в его равнинной части.
При выделении этих двух подзон пустынь Средней Азии Е. П. Коровин и Д. Н. Кашкаров исходят из двух основных моменгов: современной экологической обстанов­ки и генезиса флоры и фауны.
Изучение климата показало, что при общем ничтожном количестве атмосферных осадков и высоких температур воздуха обнаруживается различие в гидротермическом режиме северных и южных пустынь. Для северных харак­терно относительно равномерное распределение атмосфер­ных осадков в течение года, а для южных — резко выра­женный зимне-весенний максимум. Северные пустыни относятся ими к умеренному поясу, а южные — к субтро­пическому.
Указанные различия отражаются во всем комплексе их современных физико-географических условий. Эти разли­чия также детально рассмотрены исследователями в биогеографическом плане. Анализ показал, что в биогеографическом отношении южные — Туранские — пустыни реднвй Ааии имеют явные черты сходства со странами Средиземноморья и Передней Азии, а северные — Казах­станские —тяготеют к пустыням Центральной Азии.
Дальнейшее углубленное изучение Д. Н. Кашкаровым и Е. П. Коровиным экологической обстановки пустынь по­казало, что северная и южная подзоны неоднородны. Каж­дая представляет собой определенную группу экологиче­ских типов (видов) пустынь. Всего в пределах Средней Азии выделяются четыре типа пустынь: песчаная, гли­нистая, солончаковая и гипсовая. Каждый тип имеет свои особенности в зависимости от принадлежности к подзоне той или иной области.
Следует указать, что пустыни Средней Азии еще и 1911 г. Л. С. Бергом по характеру субстрата были под­разделены на четыре типа — песчаные, глинистые, каме­нистые и солонцовые. Эти типы в ботанико-географическом отношении впервые были описаны в 1924 г. М. Г. Поповым. В отличие от них, типы пустынь Е. П. Ко­ровина и Д. Н. Кашкарова являются комплексными при­родными образованиями.
Работы Е. П. Коровина и Д. Н. Кашкаров по типологической классификации пустынь имеют важное практи­ческое значение, так как расчленение территории пустынь по комплексу признаков — чрезвычайно важное условие в разработке специфических приемов для использования их в сельском хозяйстве, в первую очередь животновод­стве. Поэтому различные типы пустынь края ими харак­теризуются не только как ландшафтно-типологические единицы, но и дается оценка их хозяйственного значения. Указанные идеи по районированию и классификации пус­тынь края успешно были развиты в совместной работе Е. П. Коровина и А. Н. Розанова (1938), а также в монографическом исследовании В. М. Четыркина (1960).
Расчленение среднеазиатских пустынь на подзоны и типы в настоящее время прочно вошло в географическую литературу, причем не только научную, но и учебную (С. П. Суслов, 1954, Н. А. Гвоздецкий и Н. И. Михай­лов, 1965).
Более детальная типологическая и региональная диф­ференциация территорий отдельных пустынь приводится Д. Н. Кашкаровым и Е. П. Коровиным в результатах комплексных экспедиций университета.
Здесь мы не остановились на ряде существенных гео­графических аспектов исследований, пустынь, как-то: опре­деление северной границы пустынь Средней Азии (В начале 30- х годов северные пустыни края еще рассматри­вались то как пустыни, то как полупустыни («пустынные степи»). Работы указанных исследователей положили конец этим колебаниям), уста­новление аналогов северных и южных пустынь края среди других, пустынь земного шара, различие типов пустынь п северной и южной подзонах, экология пустыни как иллю­страция взаимоотношений внешней среды, организмов и их комплекса, сукцессионные процессы в пустыне и т. д. Эти вопросы освещены нами в соответствующих разделах работы.