3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Расообразовательный процесс может быть дис­кретен не только в географическом отношении, но и во временном аспекте. Теоретически такая временная дис­кретность весьма вероятна из-за известных и достаточ­но частых исторических событий, неоднократно нару­шавших мирное течение жизни человеческих коллекти­вов, — это войны, эпидемии, голод, опустошительные набеги соседей и т. д. Как представить себе дискрет­ность расообразования в хронологической ретроспекти­ве? Это оказывается возможным, если удается выде­лить какие-то специфические этапы, или периоды, внут­ри одного потока расообразования скорость изменения признаков которых во времени не имеет аналогий.

Мысль о дроблении единого расообразовательного процесса на этапы высказана и аргументирована В. В. Бунаком. Он попытался соотнести историю расообразо­вання с основными периодами всемирно-исторического процесса и увидеть специфику каждого расообразовательного этапа, скажем, в эпоху древнего мира или в эпоху средневековья. Такая форма конкретной реали­зации гипотезы этапности расообразования вызывает известные сомнения. Динамика признаков в разных по­пуляциях, характер изменчивости и расогенетические процессы зависят не только от всемирно-исторических эпох образования государств или средневековья. Значи­тельно больше влияние, например, демографической си­туации или перехода к производящему хозяйству, при­уроченному к неолиту и связанному с суммой историче­ских событий. Их часто называют неолитической рево­люцией.

И в том и в другом случае популяционная структу­ра человечества если и меняется, то не качественно, не­заметно и постепенно. При заметном же сдвиге в уров­не развития производительных сил и при резком увели­чении численности тех или иных человеческих коллек­тивов налицо непосредственное влияние на интенсив­ность расообразования.

Все это дает возможность высказаться против пря­мого сопоставления этапов расообразования с всемир­но-историческими эпохами, против идеи адекватного от­ражения в них исторической периодизации. Те или иные этапы содержат либо периоды специфической простран­ственной дифференциации расообразования, либо пери­оды, внутри которых изменчивость человеческого вида и скорости изменений как отдельных признаков, так и их комплексов во времени отличаются неповторимыми характеристиками. Они своеобразны по сравнению с аналогичными показателями для всех других периодов.

Итак. Первый этап расообразования: выделение пер­вичных очагов и формирование основных расовых ство­лов — западного (объединяющего европеоидов, негро­идов и австралоидов) и восточного (объединяющего ази­атских монголоидов и американоидов). Первичные оча­ги возникали в эпоху нижнего или среднего палеолита. Именно тогда шло формирование человека современного вида, завершившееся к концу верхнего палеолита. Та­ким образом, этот этап связан также с действием цен­тробежной тенденции. Складывался единый комплекс признаков современного человека. Параллельно оформ­лялись два расовых сочетания в западных и восточных районах Старого Света и переселение части человече­ства в Новый Свет.

Причина пространственной дифференциации на этом этапе та же, что и на всех последующих: увеличение численности человечества и его расселение по земной поверхности, а вместе с этим и освоение всего огром­ного разнообразия природных условий. Причина центро­бежной тенденции, специфической именно для данного этапа, — формирование под действием отбора такого морфологического комплекса признаков, который в наи­большей мере соответствовал требованиям социальной организации общества. Как показал Рогинский, он спе­цифичен для человека современного вида. По отноше­нию к этому комплексу признаков отбор выступал в той самой стабилизирующей форме, исключительная роль которой в процессах формообразования была продемон­стрирована И. И. Шмальгаузеном.

Второй этап расообразования: выделение вторичных очагов и формирование расовых ветвей внутри основных расовых стволов. Он охватывает эпоху верхнего пале­олита и частично мезолит и связан со значительным рас­ширением эйкумены, а также освоением доселе не осво­енных районов Австралии и обеих Америк. В этот пе­риод осваивались новые экологические ниши в пределах Старого Света, но главное — человек проникал в новые области и адаптивные процессы происходили в принци­пиально новых условиях. Численность населения в Аме­рике и Австралии оставалась длительное время очень Низкой. Поэтому на обоих континентах не существовало никаких преград, кроме географических, для беспрепят­ственного расселения. Длительность этого этапа расооб­разования составляет примерно 15—20 тыс. лет, что в абсолютных цифрах много меньше, чем предыдущего, продолжавшегося, по-видимому, около 200 тыс. лет (ка­кой-то отрезок нижнего палеолита, средний палеолит и начало верхнего).

К началу третьего этапа расообразования эйкумена уже была заселена целиком, не считая, может быть, только каких-то труднодоступных внутренних районов. Дальнейшее, хотя и медленное, увеличение численности человечества привело к более интенсивной хозяйствен­ной эксплуатации уже освоенных районов и освоению новых экологических ниш в пределах уже ранее засе­ленных территорий. На протяжении третьего этапа фор­мируются третичные очаги расообразования. В их пре­делах складываются локальные расы, иерархически соподчиненные по отношению к расовым ветвям и ство­лам. Огромное значение, естественно, в появлении ло­кальных рас играют адаптивные процессы, в результате чего возникают сочетания признаков, приспособительные к условиям тех экологических ниш, о которых только что говорилось.

Третий этап расообразования охватывает конец ме­золита и неолитическую эпоху, возможно, включает и конец неолитического времени, и переход к эпохе брон­зы (энеолит). В абсолютной хронологии это составляет приблизительно 10—12 тыс. лет. Именно на протяжении третьего и последующих этапов значительную роль в процессах расообразования приобрело смешение между уже дифференцированными расовыми вариантами.

Соседние популяции в результате брачных контак­тов, несомненно, обменивались генами еще в эпоху ран­ней истории человечества. Но те популяции были носи­телями одинаковых или почти одинаковых расовых свойств. Ко второму этапу расообразования относятся крупные, зафиксированные исторически и антропологи­чески миграции, масштабы которых еще усилились на третьем этапе. На этом же этапе началось и постоянное расселение вследствие демографического давления. Его значительный масштаб также приводил к соприкосно­вению далеко расселенных одна от другой человеческих групп — носителей разных расовых комплексов. Это и определяло расообразующую роль межрасового смеше­ния.

Четвертый этап расообразования: формирование чет­вертичных очагов и возникновение групп популяций — носителей стабильных расовых сочетаний внутри ло­кальных рас. Происходит дальнейшая дифференциация рас. Постепенно почти полностью оформляется картина расового состава человечества, которую мы застаем в настоящее время.

О событиях, дополнивших ее уже в близкую к сов­ременности эпоху, будет сказано в следующем разделе. Это эпоха бронзы и частично раннего железа, хотя от­дельные группы популяций формировались и в более позднее время. Продолжительность его — примерно от рубежа IV—III тыс. до н. э. и до начала н. э., т. е. 3— 3,5 тыс. лет. Усиливается смешение и возникают сме­шанные по происхождению расы, образовавшиеся при контактах локальных рас.

Такова картина этапной дифференциации расообразовательного процесса, основанная на выделении каких-то заметных ступеней или этапов. Возможен и теорети­чески правомерен иной подход: выделение этапов по скорости изменений отдельных признаков и их комплек­сов во времени. В связи с этим нельзя не сказать не­сколько слов о динамике признаков во времени и о пре­обладающих направлениях таких изменений.

Проблему разрабатывали многие специалисты в раз­личных странах. В результате накоплен большой мате­риал, позволяющий судить о динамике признаков во вре­мени. Мы уже говорили, что такие направленные изме­нения проявляются в форме черепной коробки, ширине лица, массивности скелета. География этих изменений выявлена не во всех районах эйкумены, но можно ска­зать, что они охватывают почти все популяции. Правда, направления их различны: голова в подавляющем боль­шинстве районов земного шара стала шире в ходе расо­генеза, но на территории Швейцарии мы наблюдаем об­ратный процесс; лицо сужается. Однако на Кавказе, в Восточной Азии, в долине Нила ширина лица оставалась стабильной или даже увеличивалась, то же можно повто­рить и про массивность скелета.

Причины всех этих многообразных изменений пока не очень ясны. Они, очевидно, могут быть и средового, и морфогенетического, и физиологического характера, но сам факт направленных изменений отдельных признаков и их сочетаний не вызывает сомнения. Разная скорость этих изменений, а также разные темпы расообразования и могут послужить для выделения этапов расообразова­ния. К сожалению, такая скорость не определена ни на различных территориях, ни в пределах разных хроноло­гических периодов, не разработаны и способы ее оценки. Поэтому выделение этапов по скорости расообразования теоретически возможно, но практическая реализация это­го принципа потребует еще большой работы.