3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Исключительная роль социальных факторов в биоло­гической истории человека общеизвестна и не нуждает­ся в доказательствах. Трудовая теория антропогенеза поставила само формирование семейства гоминид в тес­ную зависимость от развития трудовой деятельности в древнейших коллективах предков человека. Однако зна­чение социальных факторов в расообразовании, соотно­шение их с природными, их преобразующая роль в из­менении каналов действия отбора конкретно мало ис­следованы и теоретически не очень глубоко осмыслены. Поэтому этот раздел содержит лишь самые предварительные соображения общего порядка, никак не претен­дуя на сколько-нибудь полное освещение темы.

Первый из социальных факторов, который непосред­ственно влияет на расообразование, — система брачных отношений. Этнографами накоплены сведения о много­образных системах брачных отношений у разных наро­дов. Среди них не преобладает современная форма бра­ка, характерная для европейских народов и народов с культурой европейского происхождения. Это наиболее простая форма брачных отношений, при которой и муж­чины и женщины могут с вероятностью передать свои гены потомству. Таким образом, при парном браке ге­нетическая структура поколения в наиболее полном и неизменном виде воспроизводится при переходе к сле­дующему поколению. Следовательно, можно утверждать, что парный брак способствует на определенное время консервации антропологического состава или, во всяком случае, обусловливает при прочих рав­ных условиях его медленную микроэволюцию.

И широко распространенное многоженство, и менее распространенное многомужество приводят к обратной ситуации — к изменению генетического состава популяций от поколения к поколению. Ведь муж­ская или женская половина популяции в этих случаях получает преобладающую возможность к воспроизвод­ству своей генетической структуры. С изменением гене­тического состава популяций, естественно, изменяется и антропологический состав населения всей области, в пределах которой господствует соответствующая система брачных отношений. В какой-то мере стабильность ан­тропологических типов в Европе, Японии, у населения Древнего Египта объясняется преобладанием парного брака. И наоборот, сравнительно быстрые изменения антропологических особенностей в Передней Азии, ска­жем, хотя бы частично можно связать с широким рас­пространением мусульманства и как следствие этого многоженства.

Уже упоминалось, что при эндогамии (при зак­лючении браков только внутри популяции) закрепляет­ся генетический состав популяции, усиливается популя­ционная дифференциация вследствие направленного дрейфа генов, который в малочисленных популяциях происходит очень быстро. Эндогамия была широко рас­пространена в первобытном обществе, на ранних этапах расообразования. Поэтому именно она во многих слу­чаях ответственна за географическое распространение антропологических признаков, являющихся наследием предшествующей стадии расообразования По-видимому еще шире в первобытном обществе была распространена экзогамия, заключение браков за пределами первобыт­ных общин

Чаще всего экзогамия пространственно органи­зована, т е каждый первобытный коллектив объединен с другим коллективом в пару или с несколькими кол­лективами в совокупность, внутри которых и регламен­тируется заключение браков. Таким образом, при экзо­гамии, с одной стороны, происходит передача популяци­онного генофонда на расстояние, его распространение, а с другой — осуществляется обмен генами между ино­гда территориально далекими группами. В популяцион­ной генетике есть понятие генного потока, очень полез­ное при анализе случаев обмена генами в результате господства экзогамии или далекой миграции населения

Как видим, брачная структура в отличие от природ­ных факторов влияет на расообразование прямо без по­средства естественного отбора. Благодаря брачному союзу генетический состав популяций изменяется от по­коления к поколению, он обусловливает интенсивность контактов между ними, ускоряя или замедляя динамику микроэволюционных перестроек. Социальные обычаи — настолько сильный фактор расообразовання, что они не нуждаются в помощи естественного отбора для своего воздействия на популяционную и расовую структуру че­ловечества. Естественный отбор уступает им свое место, действуя уже как дополнительный, а не основной агент по сравнению с брачной структурой. Ведь даже распро­странение и популяционная концентрация селективных признаков определяются в конечном счете господствую­щей системой брачных отношений.

А теперь рассмотрим, что входит в понятие генети­ческого барьера социального происхождения, какие куль­турные и социальные институты выступают в качестве генетических барьеров? Прежде всего это языковые различия. Иногда они только затрудняют взаимопо­нимание, но чаще ведут к полному непониманию. На базе языковых различий формируются и этнические. Вы­рабатываются определенные комплексы культуры и са­мосознание, сначала противопоставляющее свое чужим, а потом включающее в категорию своих не только чле­нов данного социального коллектива или популяции, но и людей, говорящих на том же языке. Так появляется этническое самосознание, закрепляющее гене­тические разрывы и окончательно приводящее к обособ­лению.

Не только культурные и языковые, но и психоло­гические различия (которые можно привязать к этни­ческим) выступают как генетические барьеры. Кастовая система, как уже упоминалось, приводит к стабилизации и закреплению генетических различий. Даже в разви­тых обществах многие социальные институты, например классовое расслоение, создают предпосылки для возник­новения эндогамных групп внутри больших эт­нических образований. Правда, классовая струк­тура общества очень подвижна. Она постоянно меня­лась в ходе экономического развития общества, много­численных исторических событий — войн, социальных революций и т. д. Поэтому затруднительно привести ка­кой-либо яркий пример сочетания антропологических признаков, присущего какому-нибудь общественному классу.

Однако примеры приуроченности отдельных морфо­логических признаков к тем или иным семьям в силу аристократических предрассудков сохранявших замкну­тость есть. Уже много писали об оттопыренной нижней губе специфической формы династии Габсбургов, кото­рая передавалась по наследству в течение нескольких веков. Напомним в этой связи и генетическую замкну­тость дворянских семей в России. Анализ родословных русских писателей дворянского происхождения, живших в конце XVIII и XIX вв., показал, что почти все они со­стояли друг с другом в отдаленном родстве. Наконец, не последнюю роль в качестве генетических барьеров, особенно в последние столетия, играли государст­венные границы. И в данном случае социальные институты, образуя барьеры, воздействуют на расообра­зование прямо, без промежуточного участия естествен­ного отбора.

Правда, и природные генетические барьеры коррек­тируют и в какой-то мере направляют действие отбора, образуют как бы дополнительный фильтр, через кото­рый передается действие отбора на генетический состав популяций. Поэтому в общей форме оценивая значение природных и социальных факторов расообразования, нельзя привязать действие первых к отбору. Если при­родные факторы расообразования выступают в качестве генетических барьеров, они также независимы от отбо­ра и их действие на популяционный и антропологический состав человечества прямое и непосредственное. Что же касается социальных факторов, то они образуют как бы дополнительный верхний этаж над отбором и их дейст­вие всегда независимо от него.