7 років тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Внимание!!! Текст насыщен коммунистической пропагандой!

«ВОЛШЕБНЫЕ» ПРИБОРЫ

Месторождения Второго Баку значительно отли­чаются от бакинских. Прежде всего они гораздо старше их. Бакинская нефть залегает в пластах, которые обра­зовались не менее трех миллионов лет назад. Волго-уральские нефтеносные пласты гораздо старше бакин­ских — им около двухсот миллионов лет.

Кроме того, в Баку нефть содержится в рыхлых мощ­ных пластах песка, а во Втором Баку эти пласты не такие мощные, они тоньше бакинских, и песок в них слежался плотнее. Пор между песчинками меньше, и нефти поэтому в них содержится не так много, как в Баку.

Встречается нефть и в пористых известняках, как например, близ города Ишимбая или в Чусовских Го­родках.

Затем в бакинских месторождениях пласты располо­жены друг над другом как бы этажами. Можно выка­чать нефть из, одного этажа и приниматься за следую­щий и так действовать до тех пор, пока все пласты бу­дут истощены.

Во Втором Баку таких нефтеносных прослоек мень­ше и отдельные месторождения истощаются быстрее.

Все эти недостатки искупаются тем, что нефтеносная площадь между Волгой и Уралом гораздо больше. Там хватит места развернуться и геологам-поисковикам и промыслам. Возможности для поисков громадны, и по­этому каждый год открывают там новые месторождения и с каждым годом таких находок становится не меньше, а больше.

За годы Великой Отечественной войны было найде­но несколько замечательных месторождений. Кроме того, на старых площадях Второго Баку были разве­даны более нижние горизонты, давшие прекрасную до­бычу.

Совершенно очевидно, что нефть во Втором Баку за­легает на обширной площади, размер которой пока еще не оконтурен. В годы послевоенных сталинских пятиле­ток этот вопрос необходимо решить. Ведь нефть здесь залегает в центре страны, где много фабрик, заводов и новостроек. Сейчас в этом отношении сделано уже очень много.

Во Втором Баку промыслы расположены в зеле­ни лесов и полей, на берегах полноводных рек. Мест­ность там красивая, обжитая. Есть где поохотиться, половить рыбу или просто поехать на прогулку — от­дохнуть.

Работа для геолога там не менее интересна, чем на Кавказе.

Антиклинальные структуры между Уралом и Волгой очень пологие и широкие. Они зачастую имеют в шири­ну пятнадцать-двадцать километров.

На поверхности земли эти изгибы земных пластов почти незаметны, а нередко вовсе невидимы. Кроме того, нефть там залегает на глубине полутора-двух тысяч метров.

Поэтому обычные геологические методы разведки или не годятся совсем или их бывает недостаточно. На помощь геологии приходит другая наука — геофи­зика.

С помощью самых различных — электрических, маг­нитных, гравиметрических и сейсмических — приборов инженеры-геофизики помогают геологам. Они указы­вают, где, как и на какой глубине залегают пласты горных пород, которыми интересуются геологи-нефтя­ники.

Вот, например, как работают геофизики-сейсмики.

Исследовательская партия обычно передвигается на автомобилях-грузовиках.

В заранее намеченном месте грузовик останавливает­ся и высаживает группу рабочих с лопатами и зарядом взрывчатки. Рабочие закапывают в землю заряд и ждут сигнала.

Иногда взрывчатку помещают в мелкую скважину, специально пробуренную.

Грузовик тем временем отъезжает километров за де­сять и высаживает инженера-геофизика с его прибо­ром — сейсмографом. Сейсмограф устроен так, что мо­жет улавливать ничтожнейшие колебания в земной коре, а слово «сейсмограф» означает: «записыватель толч­ков».

В определенную минуту и секунду заряд, зарытый в землю на расстоянии десяти километров от сейсмогра­фа, взрывают. От взрыва получается сотрясение. Оно распространяется под землей и, отражаясь, достигает сейсмографа. Его самопишущее перо чертит на бумаж­ной ленте размашистую зубчатую линию.

По форме этой линии инженер-геофизик судит, как расположены слои в глубине земной коры.

Если есть антиклинальная структура, то сотрясение от взрыва будет распространяться одним путем, а если антиклинали нет, то другим. А разница хорошо замет­на на ленте сейсмографа.

Сейчас сейсмика достигла большого совершенства. С ее помощью не только находят на глубине двух-трех тысяч метров нужные пласты, но даже определяют их форму и размеры. Сейсмика дает именно те сведения, которые особенно необходимы и геологу-поисковику и буровику.

Поэтому в нефтяной промышленности на инженеров-сейсмиков особый спрос, а их как раз маловато, и сейсмики, можно сказать, — буквально нарасхват. Эго очень нужная специальность.

На промыслах также применяют электрометрические способы разведки.

Инженеры-геофизики вбивают в землю металличе­ские стержни и пропускают через них в землю электри­ческий ток.

Электроизмерительные приборы улавливают ток, ко­торый прошел через различные слои, и по их показа­ниям определяют, на какой глубине лежат пласты гли­ны, песка, известняка, песчаника и вообще любой гор­ной породы.

Этот способ разведки называется электрозондирова­нием. На скважинах применяется кароттаж. «Карот­таж» — слово французское и означает оно: хитрость, разгадывание. Действительно, с помощью этой «элек­трической хитрости» удается выведывать, не только на какой глубине находится тот или иной пласт, но даже толщину нефтеносного пласта и сколько в нем пример­но содержится нефти.

Кароттаж — весьма надежный способ, и без него сейчас не бурят ни одной ответственной скважины, тем более когда не требуется сплошного отбора керна — столбика пород.

Кроме электрометрии и сейсмики, геофизики приме­няют еще гравиметрические приборы. Эти приборы пред­ставляют собой весы необычайной чувствительности, они способны улавливать самые незначительные изменения силы тяжести.

Над пластами, сложенными из очень плотных пород, таких, как базальт или железная руда, сила тяжести больше и все предметы там оказываются чуть-чуть тя­желее, а над песками, солью или над пластами гипса те же предметы становятся легче.

Иногда применяется еще магнитометрия, то есть из­менение наклона магнитной стрелки. Этот способ осо­бенно хорош при поисках железных руд, а для по­исков нефти магнитометрические приборы применяются редко.

Геофизическая разведка получила очень широкое применение. В дальнейшем она будет еще сильно улуч­шаться и совершенствоваться.

Работа геофизика необычайно разнообразна, увлека­тельна, но требует уменья обращаться с необычайно чувствительными приборами, глубоких знаний физики и математики.

Кто боится математики, не любит ее, тому лучше и не подходить к геофизике.

Кроме геофизической разведки, применяют еще гео­химическую. Хотя нефть находится на очень боль­шой глубине и плотно «запечатана» пластами глины, известняков, песчаников, но всё же незначительные частицы нефтяных газов просачиваются на поверхность. Количество газов ничтожно, но его уловить всё же удается.

Советский ученый-нефтяник профессор В. А. Соколов разработал способ газовой разведки.

И теперь геохимики-разведчики проходят по полям, лугам, лесам и везде пробивают небольшие скважины. Из этих скважин они берут пробы газов. Где к воздуху примешано много нефтяного газа, там примерно центр нефтяного месторождения. К краям его газов будет всё меньше и меньше. Л где нефти нет совсем, там и газа не будет.

Инженер Могилевский разработал другой способ по­исков нефти — при помощи бактерий. Есть такой вид бактерий, микроскопических живых существ, которые питаются нефтяным газом. Где в почву снизу просачи­вается нефтяной газ, там заводятся и бактерии — люби­тели нефти.

Разведчик-бактериолог проходит по полям и берет пробы почвы; есть бактерии — значит, есть и нефть.

Все эти остроумные и интересные способы разведки широко применяются при поисках нефтяных богатств.

ДРЕВНЕЙШИЙ ПРОМЫСЕЛ

К северу от Второго Баку в середине малоизвестного Тиманского кряжа течет река Ухта. Ухта впадает в Ижму, а Ижма катит свои воды в Печору. Местность там таежная, безлюдная, настоящее царство медведей и комаров, которых на Тимане великое множество.

Изредка заплывали в Ухту на лодках геологи, зна­комились с диким краем, где еще со времен Петра Первого были известны выходы нефти.

В XIX веке здесь рабо1ал нефтеперегонный заводик. Промышленники добывали керосин, возили его в Мо­скву. Потом из-за дороговизны перевозки добычу нефти прекратили и промысел забросили.

Геологи долгое время считали, что горные складки, в которых обычно накапливается нефть, в Тиманском кряже разломаны, а нефть, если она там и была, то по образовавшимся трещинам вытекла, испарилась, а та, что осталась, промышленной ценности не имеет — так невелики ее запасы!

В 1925 году один из авторов этой книги обследовал Ухтинское месторождение и доказал, что горные склад­ки целы, ничем не повреждены и размеры антиклиналей таковы, что нефти должно быть много.

В годы первой пятилетки на Ухте заложили несколь­ко скважин, поставили промысел, который работает и до настоящего времени и будет развиваться в дальней­шем.

И вот что важно; ухтинская нефть находится в тех же геологических пластах, из каких ее добывают во Втором Баку. Нефть из Ухты и нефть из Второго Баку как сестры-однолетки.

Так почему же они расположились далеко друг от друга?

Мы уже много раз убеждались, что нефтяные место­рождения образуют почти сплошные пояса.

Значит, Ухта не может быть одинокой, и на громад­ном протяжении между ней и Северокамском тоже должна найтись нефть.

Мало того, от Ухты до Урала тоже возможны неф­тяные месторождения.

Пройдут годы очередных сталинских пятилеток, и, вероятно, значки нефтепромыслов сплошной цепочкой станут от Тиманского хребта на севере до встречи с неф­тяным поясом Средней Азии.

Но на этом грандиозные замыслы геологов-поискови­ков не заканчиваются. Ими задумано генеральное на­ступление на земные недра по всему фронту.

В центральных областях Европейской части СССР, на юге Ленинградской области и в Прибалтийских рес­публиках геологическое строение земной коры, глубина залегания пластов горных пород и их возраст похожи на те, что геологи нашли между Волгой и Уралом.

Так почему же, скажем, не может оказаться нефть в антиклинальных складках где-нибудь на Среднерусской платформе? Ведь ничего здесь фантастиче­ского нет. Это утверждает профессор А. А. Бакиров, который много лет посвятил разведке нефти на плат­форме.

Поэтому еще до Великой Отечественной войны Все­союзным нефтяным институтом были начаты геолого­разведочные работы в центральных областях нашей Ро­дины.

Военные действия прервали поисковые работы, но после войны их возобновили. Геологические съемки, разведки с помощью приборов геофизиков охватили большую территорию; в некоторых местах началось глу­бокое бурение.

Утверждать, разумеется, пока ничего нельзя. Геоло­ги могут сказать только, благоприятные ли природные условия для образования нефти или неблагоприятные, а есть там промышленная нефть или нет, должны отве­тить буровики.

Буровики свою работу успешно проводят. Результаты получаются обнадеживающие.

Таких скважин в годы послевоенных сталинских пя­тилеток будет пробурено очень много. Есть все основа­ния рассчитывать, что контуры Второго Баку значитель­но расширятся к западу и к югу.

ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАГАДКА

Нефтеносные земли южной части Второго Баку по­степенно, почти без перерыва переходят в Волго-Эмбенский нефтяной район. Этот район охватывает весь бас­сейн реки Эмбы, нижнее течение Урала с Индерскими горами, нижнее течение Волги между Сталинградом и Астраханью.

С востока он ограничен отрогами Уральских и Мугоджарских гор, с юга — Каспийским морем и пустынной возвышенностью Усть-Урт, а на запад нефтеносные зем­ли Волго-Эмбенского района уходят в сторону Сальских и Донецких степей. Сколь далеко они простираются в эту сторону, сказать с уверенностью пока еще нельзя. Может быть, они смыкаются с украинскими месторо­ждениями, которые открыты примерно в тех местах, где стояла когда-то усадьба «старосветских помещиков» возле города Миргорода.

Местность в Волго-Эмбенском районе степная, на юге полупустынная — летом выжженная солнцем, зимой занесенная снегом. Часто дуют степные ветры; летом они переходят в песчаные бури, а зимой — в бешеные бураны.

010

И вот, несмотря на трудные условия жизни, у Эмбы есть свои патриоты. Они живут там по многу лет и не собираются уезжать.

Да оно вполне и понятно.

Ведь только у нас в Советском Союзе инженеры мо­гут безгранично проявлять творческую инициативу.

Работа же на Эмбе невольно увлекает любого гео­лога.

По всей Волго-Эмбенской степи, куда ни глянь, вид­неются небольшие горки, одни повыше, другие пониже; многие из них — совсем холмики.

Вот эти-то горки и холмики представляют собой су­щую загадку для науки.

Представьте себе гору из чистой каменной соли вы­сотой в два-три километра и шириной до десяти кило­метров. И эта гора целиком скрыта под землей. На по­верхности ее присутствие выдает только небольшой бу­гор, а иногда вообще бывает ничего не видно.

Происхождение таких подземных соляных гор — одно из самых загадочных геологических явлений.

Какая-то могучая сила — видимо, давление соседних слоев — была так велика, что пласты каменной соли изогнулись, выпучились и образовали куполообразные вздутия.

В своем стремлении к поверхности земли соляной купол разорвал вышележа­щие слои и самые верхние приподнял, так что над ку­полом образовался холм.

Эти соляные купола имеют самое непосредствен­ное отношение к нефти. В Волго-Эмбенской области нефть находится в тесной дружбе с солью, ее нераз­лучным спутником.

Соляной купол припод­нял шатром слои, лежащие над ним, и тем самым со­здал антиклинальную струк­туру, в которой обычно на­капливается нефть.

Нефть в Волго-Эмбенском районе воспользова­лась гостеприимством соля­ных куполов и собралась вокруг них, под кровлей изогнутых пластов.

Поэтому геологи разыски­вают сначала соляные ку­пола, а возле них — нефть. По своему строению ку­пола бывают трех видов: по­гребенные, поднятые и обнаженные. Погребенные купо­ла находятся на глубине трехсот-четырехсот метров, на поверхности они едва заметны, и отыскивают их преиму­щественно с помощью геофизических приборов.

Поднятые купола, наиболее важные для поисков неф­ти, находятся у самой поверхности. Благодаря этому и нефтеносные пласты расположены неглубоко и они более доступны для разведки, чем пласты возле погребенных куполов.

Обнаженные купола — это те соляные горы, которые вышли на поверхность земли и в которых дожди успели размыть соль. Иногда в размытом месте образуется озе­ро. Так как у таких озер дно сложено из каменной соли, то и вода в них густо соленая и соль непрерывно осаждается по берегам. При этом образуются неисчер­паемые запасы великолепной соли.

Примером таких озер, возникших в размытых соля­ных куполах, могут служить озера Баскунчак, Эльтон и Индерское.

Озеро Баскунчак расположено вблизи железной до­роги Астрахань — Саратов и снабжает солью все цент­ральные области.

В отношении нефтеносности обнаженные купола не благоприятны, так как нефтяные пласты часто бывают сильно размыты водой.

Главным источником нефти являются подземные ку­пола.

Пласты, в которых накапливается нефть, состоят из песчаника. По возрасту они старше бакинских нефте­носных песков и моложе отложений Второго Баку. Им около ста миллионов лет.

Большие размеры соляных куполов (каждый десять-двенадцать километров в поперечнике) обещают, на первый взгляд, огромные нефтяные богатства. Но дело портит одно обстоятельство. Пробурили одну скважи­ну — есть нефть! Прошли другую — тоже есть; заложи­ли третью, тут же, совсем рядом, — нет нефти! Нет ее и в четвертой и пятой. Исчезла нефть! Залежь оказа­лась разбитой сбросом.

Один купол содержит нефть, а в другом — рядом с первым — ничего нет;

Нефтеносность зависит главным образом от пори­стости пластов. Где они пористые, рыхлые и состоят из песка и не промыты водой, там и нефть имеется.

Там, где складки разбиты сбросами и промыты во­дой, — нефти нет или мало.

Узнавать же, какие песчаники внизу — нефтеносные или без нефти, — пока еще не научились, и даже все­видящие приборы геофизиков не помогают.

Только пробурив скважину и произведя над ней электрокароттаж, можно судить, какие песчаники зале­гают поглубже — нефтеносные или водоносные.

Приходится бурить наугад, а бурение обходится не­дешево. Это тормозит развитие Волго-Эмбенской неф­теносной площади.

Всё же советские геологи нашли нефть в нескольких десятках куполов. Многие из них имеют хорошие, пори­стые песчаники и дают постоянную добычу. Нет сомне­ния, что буровики найдут еще много нефтеносных ку­полов.

Совершенно не разведан и мало изучен обширный район между Чкаловом и Саратовом — на границе ме­жду Вторым Баку и Волго-Эмбенским районом.

Интересно также проследить соляные купола на за­паде.

Они, наверно, есть и в Сальских и в Астраханских степях, но там они, по-видимому, находятся на большой глубине.

Снова на поверхность соляные купола выходят на северной окраине Донбасса, но там их мало и нефть в них найдена пока в небольшом количестве.

011

Дальше пояс соляных куполов можно проследить вплоть до средней Украины. Здесь попытки поисков нефти увенчались успехом. Был получен первый фонтан нефти.

Таким образом, пояс соляных куполов протянулся более чем на две тысячи километров от Мугоджар­ских гор до берегов Днепра.

Но чем вызвано образование этого пояса?

Откуда взялись такие колоссальные количества соли?

Почему соляные залежи имеют столь странную фор­му куполов?

Почему нефть связана с солью?

Все эти вопросы до сих пор не решены.

Есть различные предположения, догадки, но ни одно из них не подтверждено достаточными доказатель­ствами.

Давно известны нефтепроявления и на полуострове Мангышлак, где в свое время отбывал ссылку великий украинский поэт Т. Г. Шевченко. Место там мало­обжитое, не меньше, чем на Эмбе, постоянно дуют ветры, гонящие тучи песку. Однако трудности не оста­навливают наших советских исследователей — геологов.

ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ «РАЙ»

Велика и богата Средняя Азия. Нигде в Советском Союзе нет такого разнообразия природы, как там. Гео­логи называют ее своим геологическим «раем», потому что там можно найти все виды и все диковинки геологи­ческого строения.

Много в Средней Азии и нефтяных месторождений. Большинство из них расположено в Ферганской долине, в этой, жемчужине Средней Азии. Располагаются они в предгорьях, среди невысоких холмов, в легкодоступ­ной и приятной местности, вблизи цветущих оазисов, рисовых и хлопковых полей, виноградников и фрукто­вых садов.

Геологическое строение среднеазиатских месторожде­ний сравнительно ясное и несложное: нефть залегает в антиклинальных структурах. Правда, пористые пласты, в которых накапливается нефть, хуже бакинских: это или более плотные пески или пористые известняки. По возрасту эти отложения немного старше бакинских.

Но среднеазиатские геологи-нефтяники не падают духом. Они говорят: «Конечно, в Баку месторождения неплохие, но и наши тоже себя показывают». И надо отдать справедливость: скважины в Фергане дают много нефти, хотя всё же меньше, чем в Баку.

На этот счет существует неплохая поговорка: «От­личное не исключает хорошего». Вот к этой категории «хороших» и относятся среднеазиатские месторо­ждения.

Кроме Ферганской долины, нефть также добывают в Южном Узбекистане; там первая же скважина стала фонтанировать, хотя фонтан по сравнению с бакинским был не из крупных.

Кроме солнечной Ферганы и долины Аму-Дарьи, есть выходы нефти, газов, асфальта и в других районах Средней Азии.

Работы там непочатый край. Это только первые на­ходки. Надо искать еще и еще. Для Средней Азии поис­ки нефти — одна из важнейших задач будущего.

УДИВИТЕЛЬНАЯ НАХОДКА

На всем громадном протяжении от Урала до Тихого океана нет промышленных месторождений нефти. Это объясняется двумя причинами: во-первых, не в каждом месте должна быть обязательно нефть. Есть много та­ких районов, где нефть, по-видимому, искать бесполез­но — особенности геологического строения не создают условий, благоприятных для образования нефтяных ско­плений.

Во-вторых, у геологов просто не хватает сил охва­тить всю огромнейшую территорию Сибири — это же пятнадцать миллионов квадратных километров! Сибирь изучена плохо. Там мало искали, мало бурили, ну и, ко­нечно, мало нашли.

Сибирь в значительной степени представляет собой для геологов-нефтяников белое пятно, неизвестную зем­лю, которую предстоит еще внимательно обследовать.

В Сибири, безусловно, есть нефть; но только ее ме­сторождения, по выражению Михаила Васильевича Ломоносова, «не выведены на солнечную ясность».

Выходы нефти в Сибири известны во многих местах.

Есть нефть на озере Байкал, в нижнем течении Ени­сея, имеются выходы ее и в других местах.

Еще в 1934 году колхозник Кукорцев в Тавдинском районе закинул невод в речку; рыбы он не поймал, а вы­тащил неводом со дна реки водоросли, все пропитанные густой нефтью.

Таких признаков нефти в Сибири много, но, как го­ворится, «руки до нее не дошли».

Важное открытие было сделано профессором Васи­лием Михайловичем Сенюковым — бывшим лесорубом из Коми АССР.

В. М. Сенюков заложил буровую скважину на берегу речки Толба, и в этой скважине показалась нефть.

Нефть на Толбе показалась из пластов, которые от­лагались в земной коре в так называемый кембрийский период, один из самых древнейших геологических перио­дов в истории земной коры. Возраст кембрийских пла­стов, в которых была найдена нефть, определяется в 400 или 500 миллионов лет.

Никто и никогда не подозревал, что в кембрийских пластах может оказаться нефть, а она оказалась на Толбе.

Ведь до сих пор геологи искали нефть в более моло­дых пластах, в возрасте от тридцати до двухсот миллио­нов лет, а в кембрии — никогда. Эта находка показала, что и в других местах, где есть песчаники кембрийского периода, может также оказаться нефть. Таких мест много и в Европейской части СССР, а особенно много их в Сибири в среднем течении Лены, Алдана, Витима и Ангары.

Нефть в Сибири искать будут, и разведочные работы рассчитаны не только на несколько лет вперед, а на не­сколько пятилеток.

Для разведки нефти на необъятных пространствах Сибири понадобится много времени и целая армия гео­логов.

ВОСТОЧНАЯ ОКРАИНА

Неприветлива природа на острове Сахалине — везде непроходимые заросли, болота, быстрые глубокие речки, непрерывные дожди, частые туманы; и всё же крупней­ший геолог-нефтяник Советского Союза академик Сте­пан Ильич Миронов, сорок лет работающий по нефтя­ной геологии, считает Сахалин одним из лучших угол­ков нашей Родины.

На Сахалине он начал свою научную геологическую деятельность. Сахалину он отдал свои первые геологи­ческие увлечения; там он испытал радость первых науч­ных успехов, и теперь Степан Ильич лучший знаток са­халинской нефти.

012

После Сахалина он работал и на Кавказе, и на Эмбе, и на Каме, его всюду приглашали на консульта­ции, но всё же Сахалин оставался у него на особом, по­четном месте.

Благодаря блестящей победе Советской Армии и флота южная часть Сахалина, как неотъемлемая часть нашей территории, была возвращена Советскому Союзу. Весь остров Сахалин мог уже правильно быть исполь­зованным для нашего народного хозяйства. Царское правительство, проиграв в 1905 году войну с Японией, принуждено было уступить ей южную часть острова Са­халина, не придавая ему какого-либо экономического значения. Так было и с полуостровом Аляской, кото­рый продали за мизерную сумму США. Факты эти позорные, говорящие о том, что в экономике старой России Дальний Восток не имел какого-либо значения. Совсем иное наблюдается при Советской власти. Сейчас весь Дальний Восток является базой индустрии, среди которой и Южный Сахалин занимает должное место.

Японцы за сорок лет своего хозяйничания на Саха­лине старались добывать побольше нефти, то есть «сни­мали пенки».

Геология у японцев всегда была неважная, второго сорта, если не ниже.

И сейчас нам это прихо­дится исправлять, проводить новые исследования и искать нефтеносные структуры. Рабо­ты геологу на Сахалине очень много.

Нефть на Сахалине извест­на давно, и давно добывается, но только при Советской вла­сти изучение нефтеносных ме­сторождений начали вести планомерно.

Очень близка к Сахалину по геологическому строению Камчатка: она является как бы продолжением острова Сахалина.

Есть нефть и на Камчатке; там и на западном и на восточном берегах известны нефтеносные структуры.

Большие возможности открываются перед молодыми геологами. Есть где приложить свои знания. Много нужно поработать на Камчатке, чтобы вызвать к жизни новые месторождения нефти.

Советские геологи — знатоки дальневосточной нефти отдают все свои силы и знания для освоения недр и расширения добычи нефти на Дальнем Востоке.

НАШИ ВОЗМОЖНОСТИ

За годы сталинских пятилеток по нефти у нас достиг­нуты большие успехи, найдено много новых месторо­ждений, лучше исследованы старые. Геологоразведочны­ми работами охвачены большие площади.

Для примера можно сказать, что за годы Советской власти наши буровики пробурили в общей сложности свыше двадцати тысяч километров буровых скважин. Если представить себе это в виде одной глубокой сква­жины, то она пронизала бы весь земной шар насквозь и кончик бура высунулся бы с той стороны еще на во­семь тысяч километров.

Многое сделано. И может показаться, что всё самое главное уже разведано, разыскано и в будущем делать почти что нечего.

Вот это совершенно неверно! Каждая новая находка, каждое новое открытие наводит на мысль о возможно­сти таких же находок во многих других местах.

Чем больше ищем, тем больше открывается новых возможностей, а возможности почти безграничны.

Геологическая карта нашей Родины пока еще изо­билует «белыми пятнами» и «вопросительными зна­ками». Геологи, по сути дела, свою работу только начи­нают.

Надо усовершенствовать приборы геофизиков, чтобы «видеть» и «слышать» всё, что делается под землей до самых глубоких слоев земной коры.

Надо подготовить армию геологов-нефтяников, гео­физиков и гидрогеологов. Гидрогеологи ищут воду, а вода всегда тесно связана с нефтью. Гидрогеологи очень нужны.

Если кто-либо выберет себе специальность геолога-нефтяника, то он будет выполнять важную, нужную для Родины, всегда интересную и разнообразную работу, полную приключений и бесконечных путешествий.

Одна из таких грандиозных работ как раз начата в первой послевоенной пятилетке и значительно расши­ряется сейчас.

Перед нефтяниками — геологами и буровиками — поставлена задача — пробурить в разных местах Совет­ского Союза большое количество глубоких буровых скважин.

Каждая скважина должна быть глубиной от двух до четырех, а иногда и более тысяч метров. Пробы грунта, добытые бурением с разных глубин, покажут геологам, где и какие пласты залегают, какого они возраста, как они изогнуты и т. д.

Эти скважины раскроют геологам всю картину строе­ния земной коры и дадут опорные сведения для даль­нейших поисков. Такие скважины получили название опорных.

Ученый совет, составленный из самых лучших знато­ков нефтяной геологии, намечает места, где будут бу­рить опорные скважины, их примерную глубину и время производства работ.

Многие из этих буровых работ уже начаты, другие будут заложены в ближайшем будущем. Когда это гран­диозное сталинское задание будет выполнено, мы полу­чим много новых нефтяных месторождений и драгоцен­ный научный материал о недрах самых различных и мало известных уголков нашей Родины.

ПОДСЧЕТ НЕИЗВЕСТНОГО

Допустим, что поисковики нашли место, где, по всем признакам, есть нефть. Буровики пробурили разведоч­ную скважину, и в ней показалась нефть, но она не уда­рила фонтаном, а только поднялась и остановилась у краев скважины. Что делать дальше?

. Там внизу, на глубине трех или четырех километров залегают нефтеносные пласты. Но кто скажет, сколько в них содержится нефти? Может быть, мало и всю ее можно выкачать за несколько дней, а может быть, там ее сотни тысяч или миллионы тонн.

Если мало, так можно обойтись небольшими соору­жениями временного типа; если запас велик, то следует ставить солидное оборудование, бурить другие скважи­ны, подводить линию железной дороги, прокладывать нефтепровод, ставить вместительные нефтехранилища и нефтеперегонные заводы, строить дома для рабочих. Работа большая, требующая крупных затрат народных средств и труда. Начинать огромное строительство, не узнав, сколько нефти в земле, нельзя. И, понятно, хо­зяйственник спрашивает геолога: «Сколько?»

Что же может сказать геолог?

Нефть в глубине, он на поверхности.

Сказать «много», — построят промысел, завод, го­род, а нефти вдруг окажется мало. Сказать, что нефти мало, а ее может оказаться много, тогда страна не по­лучит того, что ждет она от геолога.

Ответить уклончиво тоже нельзя, нужен ясный ответ: столько-то!

Как же его дать? Ведь приходится измерять шкуру неубитого медведя!

За плечами геолога семидесятипятилетний опыт работы всех предшествовавших поколений геологов. В его распоряжении знания, накопленные за это время наукой. Геолог должен и может ответить на вопрос: сколько?

Хотя нефть как бы дремлет на глубине трех километ­ров, а ее обмеривают, взвешивают и делают это доволь­но простым способом.

Задача геолога кажется трудной только с первого взгляда. Она решается так же, как и задачи из задачни­ка по арифметике, по вопросам.

1. Сколько в недрах найдено нефтеносных пластов и какова их общая мощность?

Ответ дает разрез буровой скважины: пластов четы­ре, от двух до пяти метров, общая мощность — шестна­дцать метров.

2. Какова площадь, занятая нефтеносным пластом?

Ответ дает геологическая карта, составленная геоло­гом во время разведочных работ. Он измеряет по карте размеры антиклинальной структуры, ее длину и ширину, узнает, как далеко в стороны простирается нефтяная залежь, и подсчитывает вероятную площадь нефте­носного пласта. Она составляет 25 квадратных кило­метров (2 500 га) и равна 25 миллионам квадратных метров.

3. Каков объем пластов нефтеносного песка?

25 000 000 X 16 = 400 000 000 кубических метров.

4. Какова пористость нефтеносного песка, или, иначе говоря, сколько места занимает в пласте песок и сколь­ко остается на долю промежутков между песчинками, в которых содержится нефть?

Ответ дают лабораторные пробы нефтеносного песка.

Поры в песке занимают 1/5 объема, то есть 20 про­центов. Значит, общий объем пор в пласте равен

400 000 000 X 1/5 = 80 000 000 кубических метров.

5. Какая часть пор заполнена нефтью? Ответ дают специальные исследования, которые выясняют, что на­сыщены нефтью лишь 3/4 всех пор, то есть 75 процен­тов. Это значит, что нефть занимает объем, равный

80 000 000 X 0,75 = 60 000 000 кубических метров.

6. Сколько весит это количество нефти, если удель­ный вес ее в этом месторождении составляет 0,900?

60 000 000 X 0,900 = 54 000 000 тонн.

7. Какую часть этого количества нефти можно до­быть, если известно, что досуха всю нефть из пласта вы­качать никогда не удается?

Значительная часть нефти неизбежно остается в пес­ке, она прилипает к песчинкам, обволакивает их тонким слоем, застывает в мелких порах и обычно, как показы­вает опыт, при самых усовершенствованных первичных способах добычи более 35 процентов нефти добыть не приходится, а 65 процентов остается в недрах.

54 000 000X0,35=18 900 000 тонн; грубо округ­ляя, — двадцать миллионов тонн.

Таков ответ геолога.

Дальше начинает считать хозяйственник: выгодно ли добывать нефть?

Рассуждает он так: площадь месторождения соста­вляет 2 500 га. Если пробурим скважины для добычи нефти через каждые 250 метров в шахматном порядке, то каждая скважина будет вокруг себя подсасывать пло­щадь около 5 га. Значит, всего потребуется 500 сква­жин. На долю каждой скважины, судя по подсчитанным запасам, придется около 40 000 тонн.

Подсчитав расходы на бурение и на добычу нефти, хозяйственники решают, что добывать нефть выгодно.

В правильности полученных сведений никто не сомне­вается. Многолетний опыт предохраняет от крупных ошибок, а некоторые неточности, в ту или другую сто­рону, ошибкой не считаются. Это всё-таки недра, а не аптека.

Таким способом, который называется у геологов объемным методом, и определяют запасы нефти в нед­рах земли.

Есть и более точные методы, основанные на учете производительности уже пробуренных скважин, несколь­ко времени уже эксплуатирующихся. Такой метод на­зывается аналитическим.

Именно таким способом подсчитано, сколько разве­данной нефти находится во всех месторождениях зем­ного шара.

Мировой запас нефти в настоящее время составляет свыше десяти миллиардов тонн. Из них на долю Совет­ского Союза приходится более половины этого количе­ства.

СССР — самая богатая нефтяная держава мира. По запасам нефти она более чем вдвое превышает США. Речь тут идет только о выявленных запасах, а сколько у нас неразведанных запасов, этого, разумеется, не знает никто. Нефть может оказаться там, где о ее при­сутствии даже еще и не подозревают.

Ведь нашли же нефть и в солнечной Украине. На­шли нефть в кембрийских пластах на реке Толбе. На­шли нефть и в других районах СССР.

Выявленные запасы велики. Неразведанных еще больше. Вспомните «белое пятно» на нефтяной карте Сибири.

Геологи находят новые месторождения нефти бы­стрее, чем промысловики успевают ее выкачивать. Наши запасы непрерывно растут, а в Соединенных Штатах Америки, наоборот, выкачивают больше, чем находят, и их запасы уменьшаются.

Пройдет несколько лет, несколько пятилеток, и раз­веданные запасы нефти в нашей стране будут удвоены, утроены.