4 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Международный симпозиум по заболеваниям крови проходил в октябре 1979 года на берегу Черного моря — в Пицунде.

На симпозиуме нас трое: профессор (руководитель нашей лаборатории) и двое сотрудников, и мы затеряны в толпе ученых и врачей, приехавших из разных городов и стран. У каждого на костюме приколот большой си­ний значок — вокруг синего круга цепочка из желтых фигурок животных и человека, и впечатление такое, будто бы они обходят земной шар, а внутри круга в ма­леньком кружочке какие-то белые фигуры и приборы, вероятно, олицетворяющие современную гематологию, которая борется с болезнями крови. Синий значок — эмблема симпозиума, маркер, по которому люди узнают друг друга. Но у меня значка нет — я гость, а не участ­ник, нет у меня и маленькой таблички, которая прика­лывается рядом со значком и где значится фамилия, имя и страна участника.

— Хэлло, профессор! — сказала американская жур­налистка, умело протискиваясь через шумную толпу на приеме, устроенном в честь открытия симпозиума.— Очень рада, что разыскала вас. Доктор Мур приехал сюда специально, чтобы поговорить с вами, сейчас я вас познакомлю.

Она исчезает и через несколько минут возвращается с доктором Муром. И я вижу, что доктор Мур и про­фессор жмут друг другу руки и начинают оживленно разговаривать.

Работы по микроокружению, выполненные в нашей лаборатории, широко известны, ими интересуются, цити­руют, обсуждают.

Малколн Мур — очень известный в нашей области ученый. Он окончил колледж в Австралии, где выпусти­ли в 1971 году книгу «Кроветворная клетка», в которой я впервые прочитала новое тогда для нас слово «микро­окружение». Потом Мур переехал в Америку, работает в Слоукетерингинституте и занимается близкими наше­му сердцу вещами — культурами кроветворных клеток. А на другой день после утреннего заседания мы си­дим вокруг низкого неудобного столика в пресс-центре симпозиума и разговариваем с Муром. Доктор Мур, как и подобает уроженцу Британских островов, очень кор­ректен. Он рассказывает о своих культурах и для яс­ности рисует в блокноте:

— Берете бедренную кость мыши и вымываете кост­ный мозг прямо в матрас с питательной средой.

— Как?! Не разбивая кусочки и не фильтруя суспен­зию? — спрашиваем мы в один голос.

— Разумеется! — отвечает Мур. — Если мы ра­зобьем кусочки костного мозга до отдельных клеток и профильтруем суспензию, то ничего не получится. Разобщенные клетки не сформируют на дне матраса подложки, которая необходима для того, чтобы в куль­турах поддерживалось кроветворение.

— О-о, — безмолвно удивляемся мы, и слова застре­вают в горле.

Да как же не удивляться, если об этой тонкости не сказано нигде, ни в одной статье, в которых описывается длительное кроветворение на подложке из костномозго­вых клеток, выращиваемых по методу, разработанному в Манчестере доктором Декстером. Так вот оно что! Вот почему никому из наших московских коллег не уда­лось пока воспроизвести эту систему.

— В наших культурах, — спокойно и уверенно про­должает доктор Мур, — кроветворение поддерживается довольно долго — около года. И я считаю, что успех обеспечивает хорошая клеточная подложка. Кроме кле­ток, которые были описаны вами, в нее, возможно, вхо­дят клетки, выстилающие сосуды. Они тоже имеют вере­теновидную форму, и отличить их от истинных веретеновидных фибробластов можно будет при помощи анти­генного маркера. Антитела против этого маркера выпус­кает одна из биологических фирм, так что работа по оп­ределению клеток, в сущности, элементарна. Как вы знаете, длительные культуры костного мозга возможны только при добавлении в питательную среду лошадиной сыворотки. Кстати, из каждых 100 серий сывороток. которые выпускает фирма «Гибко» (а ее сыворотки лучше, чем у других фирм), для нашей системы пригодно только несколько серий. Это очень важное обстоятель­ство,— добавляет доктор Мур.

В конце разговора Мур показывает напечатанную на машинке таблицу., где сведены характеристики открытых в нашей лаборатории клеток-предшественников ко­лоний фибробластов («веретен») кроветворных органов. Это результаты экспериментов Мура. Таблица доктора Мура до смешного похожа на нашу лабораторную таблицу! Только у Мура заполнены дополнительные графы, и составил он ее очень быстро: за год-два или даже скорее. Ведь он шел по проторенному нами пути… и в распоряжении доктора Мура и его сотрудни­ков были готовые антитела против клеточных маркеров и многое другое, что ему предоставляют фирмы «Гибко», «Флоу» и другие, которые обслуживают биологические исследования.

После разговора с Муром мы, трое сотрудников ла­боратории, сидим и молчим. И мы не знаем, радоваться надо или огорчаться.

Симпозиум давно прошел, и все разъехались по до­мам. Снова термостат доверху набит матрасами с куль­турами. И снова мы вытягиваем стеклянные нити из разогретого докрасна стекла. Дзинь! И новые идеи о новых подходах приходят в голову. И с удивлением и гордостью я замечаю, как подчас невозможное стано­вится возможным и обретает жизнь…