3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

29 октября 539 года персидский царь Кир прибыл в Вавилон, незадолго до этого (12 октября) без боя занятый его войсками. Этим событием закончилась многолетняя кровопролитная борьба между Персией и Нововавилон­ским царством за господство на Ближнем Востоке. Возник­новение Персидской державы, несомненно, отразилось и на судьбе восточнофиникийских городов. Они были глубоко заинтересованы в установлении мира на сухопутных торго­вых путях, связывавших эти города с глубинными терри­ториями Передней Азии. К тому же Кир позволил всем изгнанникам, которые в свое время были уведены в плен вавилонскими царями, вернуться на родину, а среди них было много финикиян. Естественно, поэтому они должны были приветствовать воцарение Кира.

Подчинив себе Финикию и включив ее в свою админи­стративную систему, персидские цари не вмешивались в ее внутреннюю жизнь. В Финикии продолжала сохраняться царская власть и иные местные формы правления. Один из сидонских царей этого времени, Эшмуназар II, в большой надписи рассказывает о своей многообразной строительной деятельности, а также о том, что «владыка царей», вероят­нее всего Ксеркс, около 480 года отдал Сидону Дор и Йаф­фу — города на палестинском побережье Средиземного мо­ря. Кроме того, под властью Сидона находился небольшой городок, который греки называли «птичьим», — Орнитон, а под управлением Тира были Акка и Аскалон в Палестине.

В период персидского господства в Финикии, первый раз в ее истории, сложилось некое подобие единой полити­ческой организации, которая должна была охватывать все финикийские города. Тир, Сидон и Арвад совместными силами построили новый город, который по-гречески имено­вался Триполис — «город трех городов». Он состоял из трех обособленных поселений, где жили выходцы из упо­мянутых центров. Вероятно, каждое поселение было непос­редственно связано со своей метрополией. В Триполисе дол­жен был находиться общефиникийский совет, где решались важнейшие проблемы, интересовавшие всю страну. Собст­венно персидские наместники находились в Сидоне, зани­мавшем в то время, видимо, ведущее положение.

Отношения финикийских городов с персидскими влады­ками были достаточно сложными; далеко не всегда послед­ним удавалось навязывать подданным свою волю. Извест­но, например, что, когда царь Камбиз попытался направить финикийский флот на запад для завоевания Карфагена, финикияне вежливо, но категорически отказались выпол­нить его приказ. В других случаях персам удавалось привлечь на свою сторону граждан Сидона, Тира и других центров. В частности, финикийский флот принял активное участие в Греко-персидских войнах, в том числе и в битве при Саламине — одном из тех сражений, в котором балкан­ским грекам удалось отстоять свою независимость. Среди наиболее известных флотоводцев персидского царя Геро­дот упоминает сидонского владетеля Тетрамнеста, сына Анита, тирского Матита, сына Хирама, и арвадского Мер­баала, сына Агбаала. Финикияне, видимо, и сами были глубоко заинтересованы в разгроме крупнейших греческих торговых центров, так как рассчитывали занять их место В средиземноморской торговле и прочно закрепиться в Эгеиде.

Поражение персов повлекло за собой крушение этих на­дежд. Однако финикияне не отказались от своих планов, которые они надеялись осуществить мирным путем. Они даже создавали в греческих городах свои общины, прочно обосновываясь там. Так, уже в первой половине IV века в Афинах существовала колония сидонян, в I веке увекове­чившая на камне свои почетные декреты.

Впрочем, в IV веке, еще до похода Александра Маке­донского, наблюдается известная переориентация финикиян, их стремление заручиться союзом с греками. Так, сидон­ский царь Стратон оказал помощь афинским послам в их поездке ко двору персидского царя. Именно об этом Стра­тоне рассказывали как о друге эллинов, вводившем грече­ский образ жизни и даже сменившем свое финикийское имя на греческое. Любезность не осталась незамеченной: афин­ские власти приняли почетный декрет в честь Стратона и даже освободили селившихся в Афинах выходцев из Сидо­на от уплаты поборов, обычно взимавшихся с метеков — поселенцев, не имевших гражданских прав.

Один из преемников Стратона, Теннес, пошел еще даль­ше, приняв участие в широком выступлении против Персии, в котором наряду с Финикией активную роль играли Еги­пет и города Кипра как греческие, так и финикийские. За­ручившись помощью из Египта и разгромив персидского наместника, Теннес в короткий срок очистил от персов всю Финикию. Царь Персии Артаксеркс III Ох сам возглавил поход на непокорную провинцию. Теннес не решился ока­зать ему сопротивление и постыдно предал Сидон, который был буквально стерт с лица земли, а жители его — те, что не погибли в пламени пожара, — были уведены в глубь Персидской державы. Место пожарища Артаксеркс III Ох продал впоследствии за очень высокую цену: там, где рань­ше стоял город, кладоискатели находили много золота и серебра. Расправа оказалась достаточно наглядным уро­ком — прочие города Финикии поспешили признать над собой власть персидских царей. Через некоторое время Си-дон был восстановлен — слишком удобное это было ме­сто — и скоро вновь превратился в крупный торговый центр.

В 333 году на территорию Сирии вступили новые за­воеватели — греки и македоняне под предводительством Александра Македонского. Поход Александра Македон­ского был попыткой разрешить внутриполитические конф­ликты, принявшие в греческих городах-государствах исклю­чительную остроту, путем завоевания новых земель и соз­дания колоний, где могли бы обосноваться и начать но­вую жизнь люди, обездоленные у себя на родине. Неудачи персов уже на раннем этапе военных действий в Малой Азии обнаружили глубокую внутреннюю слабость их ог­ромной державы. Поэтому сирийские города-государства, в том числе и финикийские, не оказали македонянам сопро­тивления, хотя их флотоводцы находились в начале войны, как правило, в персидском флоте. Арвад, Сидон и Библ сдались Александру без боя.

Так же вначале вел себя и Тир. Однако между этим го­родом и македонским завоевателем скоро возник конфликт: тиряне отказались допустить Александра за городские стены принести жертву Мелькарту, которого греки отожде­ствляли со своим героем Гераклом, считавшимся предком македонского царя. Александр воспринял этот отказ не только как глубокое личное оскорбление, но и как ПОПЫТКУ ограничить его власть над Тиром. Поэтому он решил осу­ществить свое намерение силой. До сих пор Тир, находив­шийся на острове, был неуязвим для врагов, никому не удавалось взять его приступом. Поэтому Александр принял смелое решение: за короткий срок его солдаты построили насыпь через пролив, которая позволила им вплотную подойти к стенам города. В результате Тир отныне и на­всегда перестал быть островом. Несмотря на отчаянное сопротивление горожан, город был взят штурмом, а его уцелевшие жители — более тридцати тысяч человек — были проданы в рабство. Однако в Финикии это был единствен­ный случай сопротивления македонянам.

Под властью эллинистических царей, а позже и римских наместников восточнофиникийские города не играли сколь­ко-нибудь заметной политической роли, хотя и продолжали оставаться крупными торговыми центрами с обширными и разносторонними экономическими связями. На острове Де­лосе, например, существовала колония купцов из Берита, почитателей морского божества — «посейдониастов», как они себя называли. Это был крупнейший общегреческий рынок эллинистического времени.

На Кипре в течение некоторого времени процветало объединение ряда городов на юге и в центральной части острова под властью Финикийских царей. В то же время была ликвидирована царская власть в Арваде, а затем и в других городах. В ряде случаев мы узнаем о тирании; она существовала некоторое время в Библе и Тире. В 120 году Тир и в 113 году Сидон стали, правда ненадолго, неза­висимыми и с этого времени начали свое новое летосчис­ление.

В период правления римских императоров некоторые финикийские города были освобождены от налогов, кото­рые платило все население Римской империи, кроме римских граждан, а также сумели добиться и разных других приви­легий и титулов. Их жители, надо думать, ревностно обере­гали свои традиции; еще в XII веке нашей эры еврейский путешественник Вениамин Тудельский видел в одном из финикийских — тогда уже бывших финикийских — городов то, что он называл «мерзостью аммонитян», — статую фи­никийского божества и финикийское святилище, пережив­шее и христианских, и мусульманских фанатиков. Долгое время еще составлялись надписи на финикийском языке, однако в первые века нашей эры местные жители перешли частью на арамейский, частью на греческий язык.

Хотя финикияне и пытались сохранить некоторые черты своей культуры, они не очень энергично сопротивлялись процессу эллинизации. Финикияне принимали греческие имена, составляли на греческом языке важные деловые и административные документы, а также литературные про­иззедения, посвященные своему историческому прошлому. Они воспринимали греческую административную термино­логию, греческий образ жизни все глубже и глубже прони­кал в их быт. Сидоняне, официально признанные эллинами, даже принимали участие в общегреческих Немейских иг­рах. Постепенно, во II—III веках нашей эры слово «Финнкия» превратилось в название произвольно выкроенной провинции на территории Римской Сирии, ничего общего не имевшей с реальной, исторической Финикией. Посте­пенно и местные жители забыли о своем происхождении, продолжая свой исторический путь уже под другими име­нами, как бы начиная его заново.

И только на библиотечных полках в сочинениях древ­них писателей сохранилась до наших дней память о горо­дах, потрясавших своим великолепием пришельцев, и о подвигах, изумлявших мир.