9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

29 октября 539 года персидский царь Кир прибыл в Вавилон, незадолго до этого (12 октября) без боя занятый его войсками. Этим событием закончилась многолетняя кровопролитная борьба между Персией и Нововавилон­ским царством за господство на Ближнем Востоке. Возник­новение Персидской державы, несомненно, отразилось и на судьбе восточнофиникийских городов. Они были глубоко заинтересованы в установлении мира на сухопутных торго­вых путях, связывавших эти города с глубинными терри­ториями Передней Азии. К тому же Кир позволил всем изгнанникам, которые в свое время были уведены в плен вавилонскими царями, вернуться на родину, а среди них было много финикиян. Естественно, поэтому они должны были приветствовать воцарение Кира.

Подчинив себе Финикию и включив ее в свою админи­стративную систему, персидские цари не вмешивались в ее внутреннюю жизнь. В Финикии продолжала сохраняться царская власть и иные местные формы правления. Один из сидонских царей этого времени, Эшмуназар II, в большой надписи рассказывает о своей многообразной строительной деятельности, а также о том, что «владыка царей», вероят­нее всего Ксеркс, около 480 года отдал Сидону Дор и Йаф­фу — города на палестинском побережье Средиземного мо­ря. Кроме того, под властью Сидона находился небольшой городок, который греки называли «птичьим», — Орнитон, а под управлением Тира были Акка и Аскалон в Палестине.

В период персидского господства в Финикии, первый раз в ее истории, сложилось некое подобие единой полити­ческой организации, которая должна была охватывать все финикийские города. Тир, Сидон и Арвад совместными силами построили новый город, который по-гречески имено­вался Триполис — «город трех городов». Он состоял из трех обособленных поселений, где жили выходцы из упо­мянутых центров. Вероятно, каждое поселение было непос­редственно связано со своей метрополией. В Триполисе дол­жен был находиться общефиникийский совет, где решались важнейшие проблемы, интересовавшие всю страну. Собст­венно персидские наместники находились в Сидоне, зани­мавшем в то время, видимо, ведущее положение.

Отношения финикийских городов с персидскими влады­ками были достаточно сложными; далеко не всегда послед­ним удавалось навязывать подданным свою волю. Извест­но, например, что, когда царь Камбиз попытался направить финикийский флот на запад для завоевания Карфагена, финикияне вежливо, но категорически отказались выпол­нить его приказ. В других случаях персам удавалось привлечь на свою сторону граждан Сидона, Тира и других центров. В частности, финикийский флот принял активное участие в Греко-персидских войнах, в том числе и в битве при Саламине — одном из тех сражений, в котором балкан­ским грекам удалось отстоять свою независимость. Среди наиболее известных флотоводцев персидского царя Геро­дот упоминает сидонского владетеля Тетрамнеста, сына Анита, тирского Матита, сына Хирама, и арвадского Мер­баала, сына Агбаала. Финикияне, видимо, и сами были глубоко заинтересованы в разгроме крупнейших греческих торговых центров, так как рассчитывали занять их место В средиземноморской торговле и прочно закрепиться в Эгеиде.

Поражение персов повлекло за собой крушение этих на­дежд. Однако финикияне не отказались от своих планов, которые они надеялись осуществить мирным путем. Они даже создавали в греческих городах свои общины, прочно обосновываясь там. Так, уже в первой половине IV века в Афинах существовала колония сидонян, в I веке увекове­чившая на камне свои почетные декреты.

Впрочем, в IV веке, еще до похода Александра Маке­донского, наблюдается известная переориентация финикиян, их стремление заручиться союзом с греками. Так, сидон­ский царь Стратон оказал помощь афинским послам в их поездке ко двору персидского царя. Именно об этом Стра­тоне рассказывали как о друге эллинов, вводившем грече­ский образ жизни и даже сменившем свое финикийское имя на греческое. Любезность не осталась незамеченной: афин­ские власти приняли почетный декрет в честь Стратона и даже освободили селившихся в Афинах выходцев из Сидо­на от уплаты поборов, обычно взимавшихся с метеков — поселенцев, не имевших гражданских прав.

Один из преемников Стратона, Теннес, пошел еще даль­ше, приняв участие в широком выступлении против Персии, в котором наряду с Финикией активную роль играли Еги­пет и города Кипра как греческие, так и финикийские. За­ручившись помощью из Египта и разгромив персидского наместника, Теннес в короткий срок очистил от персов всю Финикию. Царь Персии Артаксеркс III Ох сам возглавил поход на непокорную провинцию. Теннес не решился ока­зать ему сопротивление и постыдно предал Сидон, который был буквально стерт с лица земли, а жители его — те, что не погибли в пламени пожара, — были уведены в глубь Персидской державы. Место пожарища Артаксеркс III Ох продал впоследствии за очень высокую цену: там, где рань­ше стоял город, кладоискатели находили много золота и серебра. Расправа оказалась достаточно наглядным уро­ком — прочие города Финикии поспешили признать над собой власть персидских царей. Через некоторое время Си-дон был восстановлен — слишком удобное это было ме­сто — и скоро вновь превратился в крупный торговый центр.

В 333 году на территорию Сирии вступили новые за­воеватели — греки и македоняне под предводительством Александра Македонского. Поход Александра Македон­ского был попыткой разрешить внутриполитические конф­ликты, принявшие в греческих городах-государствах исклю­чительную остроту, путем завоевания новых земель и соз­дания колоний, где могли бы обосноваться и начать но­вую жизнь люди, обездоленные у себя на родине. Неудачи персов уже на раннем этапе военных действий в Малой Азии обнаружили глубокую внутреннюю слабость их ог­ромной державы. Поэтому сирийские города-государства, в том числе и финикийские, не оказали македонянам сопро­тивления, хотя их флотоводцы находились в начале войны, как правило, в персидском флоте. Арвад, Сидон и Библ сдались Александру без боя.

Так же вначале вел себя и Тир. Однако между этим го­родом и македонским завоевателем скоро возник конфликт: тиряне отказались допустить Александра за городские стены принести жертву Мелькарту, которого греки отожде­ствляли со своим героем Гераклом, считавшимся предком македонского царя. Александр воспринял этот отказ не только как глубокое личное оскорбление, но и как ПОПЫТКУ ограничить его власть над Тиром. Поэтому он решил осу­ществить свое намерение силой. До сих пор Тир, находив­шийся на острове, был неуязвим для врагов, никому не удавалось взять его приступом. Поэтому Александр принял смелое решение: за короткий срок его солдаты построили насыпь через пролив, которая позволила им вплотную подойти к стенам города. В результате Тир отныне и на­всегда перестал быть островом. Несмотря на отчаянное сопротивление горожан, город был взят штурмом, а его уцелевшие жители — более тридцати тысяч человек — были проданы в рабство. Однако в Финикии это был единствен­ный случай сопротивления македонянам.

Под властью эллинистических царей, а позже и римских наместников восточнофиникийские города не играли сколь­ко-нибудь заметной политической роли, хотя и продолжали оставаться крупными торговыми центрами с обширными и разносторонними экономическими связями. На острове Де­лосе, например, существовала колония купцов из Берита, почитателей морского божества — «посейдониастов», как они себя называли. Это был крупнейший общегреческий рынок эллинистического времени.

На Кипре в течение некоторого времени процветало объединение ряда городов на юге и в центральной части острова под властью Финикийских царей. В то же время была ликвидирована царская власть в Арваде, а затем и в других городах. В ряде случаев мы узнаем о тирании; она существовала некоторое время в Библе и Тире. В 120 году Тир и в 113 году Сидон стали, правда ненадолго, неза­висимыми и с этого времени начали свое новое летосчис­ление.

В период правления римских императоров некоторые финикийские города были освобождены от налогов, кото­рые платило все население Римской империи, кроме римских граждан, а также сумели добиться и разных других приви­легий и титулов. Их жители, надо думать, ревностно обере­гали свои традиции; еще в XII веке нашей эры еврейский путешественник Вениамин Тудельский видел в одном из финикийских — тогда уже бывших финикийских — городов то, что он называл «мерзостью аммонитян», — статую фи­никийского божества и финикийское святилище, пережив­шее и христианских, и мусульманских фанатиков. Долгое время еще составлялись надписи на финикийском языке, однако в первые века нашей эры местные жители перешли частью на арамейский, частью на греческий язык.

Хотя финикияне и пытались сохранить некоторые черты своей культуры, они не очень энергично сопротивлялись процессу эллинизации. Финикияне принимали греческие имена, составляли на греческом языке важные деловые и административные документы, а также литературные про­иззедения, посвященные своему историческому прошлому. Они воспринимали греческую административную термино­логию, греческий образ жизни все глубже и глубже прони­кал в их быт. Сидоняне, официально признанные эллинами, даже принимали участие в общегреческих Немейских иг­рах. Постепенно, во II—III веках нашей эры слово «Финнкия» превратилось в название произвольно выкроенной провинции на территории Римской Сирии, ничего общего не имевшей с реальной, исторической Финикией. Посте­пенно и местные жители забыли о своем происхождении, продолжая свой исторический путь уже под другими име­нами, как бы начиная его заново.

И только на библиотечных полках в сочинениях древ­них писателей сохранилась до наших дней память о горо­дах, потрясавших своим великолепием пришельцев, и о подвигах, изумлявших мир.