3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Особенно прочными были в этот период связи Тира с Египтом. В Мемфисе, одном из важнейших египетских городов, существовал даже специальный район, заселен­ный финикийскими, преимущественно тирскими, купцами. Именно в Египте финикияне замыслили и отсюда осуще­ствили самое грандиозное предприятие древности — пла­вание вокруг Африки.

Наш единственный информатор по этому вопросу древ­негреческий историк Геродот, как обычно, немногословен: «Ливия, кажется, со всех сторон окружена водой, — писал он, — кроме той части, которая граничит с Азией. Первым из тех, кого мы знаем, это доказал Нехо, царь египтян (Нехо царствовал в конце VII века до нашей эры). Остановив рытье канала из Нила в Аравийский залив, он отправил на кораблях финикиян, приказав проплыть назад через Геракловы Столпы, пока не войдут в Северное море (Средиземное море. — И. Ш.), а через него — в Египет. Финикияне двинулись из Эритрейского моря (видимо, здесь — южная оконечность Красного моря. — И. Ш.), вошли в Южное море (Индийский океан.— И. Ш.). Когда наступала осень, они, пристав к берегу, засевали землю, в каком бы месте Ливии, плывя, ни находились, и ожидали жатвы, а убрав хлеб, продолжали плавание. Так прошли два года, а па третий год, обойдя Геракловы Столпы, фини­кияне прибыли в Египет. И говорят, по-моему, неправду, а другой кто-нибудь, может быть, поверит, что, плывя во­круг Ливии, они имели солнце справа».

Сомнения Геродота отражают уровень географических знаний того времени: ему, жителю Северного полушария, казалось невероятным, что можно, встав лицом на запад, увидеть солнце справа, то есть на севере, а не слева, то есть на юге, как обычно. Но именно поэтому сомневаться в достоверности рассказа Геродота не приходится. Плава­ние, о котором он рассказал, было подготовлено всем пред­шествующим развитием финикийского мореходства, плава­нием з Офир, а также предшествовавшими им попытками египтян проникнуть на юг. Нас не должно смущать отсут­ствие у Геродота описания того, что видели путешественни­ки. Очевидно, это не выходило за рамки обычного, повсед­невного, и рассказывать об этом отец европейской историографии считал излишним. А быть может, и его информато­ры — финикияне или египтяне — не захотели поведать ему о том, что видели путешественники, не желая открывать свои коммерческие тайны.

Морские пути финикиян

Морские пути финикиян

Геродота занимают, во-первых, само путешествие и, во-вторых, необычные, с его точки зрения, подробности. А что могло быть необычнее рассказа о том, как мореходы приставали к берегу, сеяли хлеб и, собрав урожай, двига­лись дальше? Их ожидали не только неведомые страны, неизвестные морские течения и неожиданные опасности, о которых они даже не могли подозревать, — им приходилось возобновлять запас продовольствия таким естественным и в то же время необычным для мореплавателей способом. Когда читаешь Геродота, невольно создается впечатление, что финикияне не встретили на своем пути африканцев, иначе вряд ли они сумели бы беспрепятственно заниматься земледелием на чужих землях. Видимо, местные жители на всем пути следования финикийских моряков предпочитали держаться подальше от чужаков.

Беспримерный поход финикийских мореплавателей во­круг Африки стоит особняком во всей истории древнего мореплавания средиземноморских народов. Он не мог еще открыть эру судоходства вокруг Африки. Не было еще той острой потребности в установлении прямых контактов между окраинами Западного Средиземноморья и Индией, которая возникнет более двух тысячелетий спустя и заста­вит португальских флотоводцев искать морской путь вокруг берегов Африки. В то же время для всех было ясно, что поддерживать связи между востоком и западом Средизем­номорского бассейна гораздо удобнее непосредственно по Средиземному морю. Поэтому впоследствии была только одна, правда неудачная, попытка повторить, на этот раз в обратном направлении, такое путешествие. Ее предпринял персидский царевич Сатасп (около 470 г. до н. э.). Карфа­генский мореплаватель Ганнон, о котором мы будем гово­рить далее, даже не ставил перед собой подобной задачи.